У Jollein появились муслиновые одеяло. Они из 100% хлопка, 4 слоя муслиновой ткани. Ваш ребенок никогда не будет потеть под таким одеялом, так как оно очень хорошо дышит.

Уже на следующей неделе появятся 4 расцветки и 2 размера: 75х100 см и 120х120 см

Мы стали очень жестокосердны, нас не интересуют чужие проблемы, своих достаточно, нас не волнуют чужие дети, своих бы вырастить, нас не трогает чужое горе, в своем-то сердце кошки скребут.

Это замкнутый круг. Мы хотим жить по-другому, иначе. Хотим, но не можем, так как дело в нас. Не в правительстве, которое плохое, не в других людях, которые нам всегда что-то должны и обязаны. Нет, именно в нас, так как каждый ждет, что его проблемы за него решит кто-то другой, что вокруг его квартиры станет чище, потому что придет дворник и все уберет, что его дети получат хорошее воспитание, так как в школе кто-то их должен хорошо воспитать, что мы станем жить лучше, потому что кто-то увеличит нам зарплату/пособие/пенсию.

Мы не готовы сделать ничего сами, чтобы реально стало лучше. Мы лежим, придавленные своим историческим величием, как Иван на печи, и ждем, когда на нас свалится счастье. А оно все не валится и не валится. Странно! Подождем еще чуть-чуть, оно-то ведь точно должно свалиться, надо только набраться терпения. Вот мы и терпим, поколениями терпим, а ничего не меняется. Мы по-прежнему живем по принципу челочек человеку волк. Не важно, что этот человек - маленький комочек, который только появился на свет, ничего, выживет, нам бы лишь бы хапнуть, выживают же, а не выживет, ну что же, бывает, не судьба.

Мы проходим мимо валяющейся в луже бабки и думаем, пьяная, и никому не приходит в голову, что может быть у нее сердечный приступ и ей нужна помощь. Мы проходим мимо чужих проблем, чужого горя, стараясь его не замечать. Так делают все, чем же я хуже, почему я должен замечать и беспокоиться. И так когда-нибудь пройдут мимо тебя, мимо твоего горя. Тогда придет понимание, но будет уже поздно.

Кто такие чужие дети? Во многих культурах, особенно восточных, нет такого понятия, как чужой ребенок. Нет детских домов, куда детей свозят на сохранение, как в камеры хранения железнодорожных вокзалов, где пахнет затхлостью и запустением.

Дети, оставшиеся каким-то образом без родителей, принимаются в семью родственников, пусть даже и очень дальних, а если нет вообще родственников, то соседи берут детей к себе и не делают разницы между своими и чужими.

Мы же живем в рамках парадигмы "свой-чужой", "друг-враг", не пытаясь вырваться из этой порочной практики.

Да, и в Турции, которую мы теперь так люто ненавидим нет чужих детей. Зато мы, обитатели Третьего Рима, увенчанные всевозможными лаврами величия, спокойно закрываем глаза на миллионную армию беспризорников, которая более чем сравнима с той, что возникла после Великой Отечественной Войны. Эта армия снесет все на своем пути и это почувствуют не только грядущие поколения, на которые нам плевать, ведь после нас хоть потоп, но и мы, те, кто может что-то сделать сейчас, но предпочитает не делать, ведь не делать всегда легче, чем идти против течения.