С лицом измученным и серым, на белой смятой простыне, как жертва бешеной холеры, лежит коленками к стене. протяжно стонет, как при родах, трясётся градусник в руках. вся скорбь еврейского народа застыла в суженных зрачках. по волевому подбородку струится пенная слюна. он шепчет жалобно и робко: «как ты с детьми теперь одна…» в квартире стихли разговоры, ночник горит едва-едва. темно… опущены все шторы… у мужа тридцать семь и два !!!