Русский православный храм св. Марии Магдалины в Гефсимании
После завершения важных работ по отделке интерьера Гефсиманской церкви, 10 июня 1888 года, отец Антонин делает важное предложение по увековечиванию памяти императрицы Марии Александровны: «1., Присвоить Русской церкви Св. Марии Магдалины в Иерусалиме имя Обетной, Мариинской, Гефсиманской…6., Держать Высоким Владельцам места на нем их собственный флаг, который прикрывал бы собою в полной нерушимости и неприкосновенности Их собственность. 7., Образовать при Гефсиманской Церкви Музей – из предметов, имевших какую-нибудь близости и прикосновенность к блаженной памяти Государыне Марии Александровне, как то: икон, картин, Ее собственных портретов разных эпох, книг, настольных вещей и пр.
Строительство храма св. Марии Магдалины. 1888 г. Фото отца Тимона
Устроить кругом и по всему пространству нашей Гефсиманской территории сад, разведши в нем, по способности, и наши северные и тропические растения, по преимуществу же, столь благоприятствуемый климатом виноград наилучших сортов, плоды которого – в таком или ином виде – препровождались бы к Императорскому Двору – в благословение от Гроба Божией Матери.Дни 22 Мая и 27 Июля сделать на вечные времена днями памяти и заупокойной службы и милостынных выдач бедным и убогим Иерусалима без различия их народности и вероисповеданых особенностей, а 22 Июля – в храмовый праздник Церкви – почтить ее торжественным Патриаршим богослужением, - с раздачею, по примеру празднественных дней брата Господня, и Св. Константина и Елены, христианскому населению Иерусалима, после обедни, хлеба и вина.[1]»
Чаепитие после молебна и панихиды в церкви св. Марии Магдалины 10 июля 1888 г. В центре - блаженнейший Патриарх Иерусалимский Никодим, справа от него - начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрит Антонин (Капустин), помощник Председателя Православного Палестинского Общества Василий Николаевич Хитрово,слева от него Софья Доминиковна Хитрово, графиня О.Е. Путятина,сотрудники Русской Духовной Миссии и русского консульства.
Не все задумки отца Антонина впоследствии воплотились в жизнь, тем не менее, сад, с гроздями виноградниками можно наблюдать и сейчас в Гефсиманской Обители, а у входа в храм виднеются памятные таблицы из мрамора на 4-х языках - русском, арабском, греческом и латинском: «В память в Бозе почившей Государыни Императрицы Марии Александровны».
Памятная таблица на фасаде храма
О названиях и свойствах различных видов Иерусалимского камня, использовавшихся при строительстве Гефсиманской церкви мы узнаем из пояснительной записки Иерусалимского архитектора Георгия Франгия (буклет 1888 года):
«№1. Камень, известный под именем Мелеки, т.е. Царский. Белый известняк с сероватыми, а иногда с желтоватыми жилками. Камень этот однородного зерна, прекрасно выносит сечку для украшений, не подвергается влиянию климатических условий и предпочитается в Святой Земле для внешней отделки всех значительных сооружений. Он употреблен при сооружении: храм Воскресения Господня, Вифлеемской базилики, фасада французского госпиталя св. Людовика (1882 г.), фасада греческого монастыря св. Авраама (1884 г.) и нового патриаршего базара (1886 г.). Этим камнем облицованы все внешние стены церкви св. Марии Магдалины, за исключением нижней части от пола до земли.
№2. Миджи Абиад 1. Белый однородный крепкий известняк, он считается лучшим из крепких камней Святой Земли, но труднее первого подвергается сечке. Он весьма хорош для нижних частей сооружений и употреблен на всю внешнюю отделку Троицкого собора на Русских постройках, на подвальный этаж греческого монастыря св. Авраама (1883 г.) и на Вифлеемскую колокольню (1886 г.). Им облицованы внешние стены нижней части церкви св. Марии Магдалины от пола до земли, а также он пошел на ступени лестниц, перила и цоколь.
№3 Миджи Абиад 2, грубой обработки, употреблен для кладки внутренних стен и столбов долженствующих поддерживать большие тяжести в церкви св. Марии Магдалины.
№4. Какули. Мягкий известняк; весьма употребляемый при сооружениях в Святой Земле ввиду его красоты и легкости обделки. Несмотря на его ноздреватость, которая влияет на всасывание им сырости, он употреблен в значительных Иерусалимских сооружениях, как то: на русских постройках (консульский дом, больница, приюты) и на русские церковь и колокольню на Елеонской горе. В церкви Св. Марии Магдалины он пошел на облицовку внутренних стен, не поддерживающих значительную тяжесть.
№5. Плиты Ессини. Самый крепкий камень Святой Земли, который может полироваться. Цвет его различный от серого до желтого, с красноватыми жилками. Он употреблен на помост всей церкви.
№6. Плиты Миджи Абиад. Того же качества как камень №2, грубой отделки, он употреблен на помост цистерны»[2].
Храм св. Марии Магдалины, выполненный из разных сортов Иерусалимского камня.
Из донесения Секретаря Православного Палестинского Общества (ППО) Михаила Петровича Степанова Председателю Общества Великому князю Сергию Александровичу от 6 августа 1888 года следует, что при постройке церкви св. Марии Магдалины со всем внутренним убранством было израсходовано 200.233 рубля 12 копеек[3], что значительно превысило первоначальную смету Г.Франгия, тем не менее, это было почти в 2 раза меньше сметы, представленной Иерусалимским архитектором К.Шиком.
Из отчета Секретаря ППО М.П. Степанова от 1888 года мы также узнаем список жертвователей на сооружение храма св. Марии Магдалины в Иерусалиме:
«Поступило в контору Его Императорского Высочества Государя Великого Князя Павла Александровича от Его Императорского Величества Государя Императора 135000 рублей, От Их Императорских Высочеств Великих Князей: Владимира Александровича 15000 рублей, Алексея Александровича 15000 рублей, Сергия Александровича 15000 рублей, Павла Александровича 15000 рублей и Великой Княгини Марии Александровны, Герцогини Эдинбургской 5000 рублей, от камердинера Хренова 129 рублей, от княгини Шаховской 100 рублей, от штабс-капитана Сергея Даниловича Николаева 100 рублей, от крестьянки Огарковой 4 рубля».
Таким образом, основной доминантой среди жертвователей мы видим членов Императорской семьи, которые все являлись Почетными членами Православного Палестинского Общества. Интересно, что будущая председательница Императорского Православного Палестинского Общества - Великая княгиня Елизавета Феодоровна пожертвовала для храма лично вышитый ковер к жертвеннику храма св. Марии Магдалины, 28 придворных дам пожертвовали ковер от средины церкви к Престолу, А.Н. Мальцева серебряный прибор для служения панихид, Гр.С.К. Перовская и Гр. А.А. Толстая пожертвовали воздухи, Д.Ф. Тютчева мозаичную икону, Е.А. Шнейдер – ковер для места, отведенного Высочайшим Особам, Гр.О.Б. Перовская, Гр. В.Б. Перовская, А.П. Озеров, М.П. Озеров, М.П. Степанов пожертвовали 12 икон двунадесятых праздников, А.А. Васильчиков – воздухи, неизвестная крестьянка – евангелие на престол, крестьянка Огаркова шелковый платок и кусок полотна[4].
Председатель Православного Палестинского Общества Великий князь Сергий Александрович в преддверии своего приезда в Палестину в октябре 1888 года представляет Обер-Прокурору Св. Синода К.П. Победоносцеву наградной лист на имя:
«1. Начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрита Антонина (Капустина), которому «главным образом обязана Церковь Св. Марии Магдалины своим существованием. Идея сооружения церкви в память почившей Императрицы, выбор сего места, покупка его и постройка церкви всецело принадлежит о.Архимандриту»[5]…
2. Дмитрия Дмитриевича Смышляева – уполномоченного Православного Палестинского Общества в Иерусалиме, который «немало оказал содействия в деле постройки церкви Св. Марии Магдалины. Высоко ценя почтенную, достойную уважения, вполне честную, бескорыстную деятельность Смышляева в Иерусалиме, Палестинское Общество нашло необходимым возвести его в пошлом году в звание Почетного члена»[6]…
3. Якова Халеби, драгомана начальника Русской Духовной Миссии с 1863 года о котором Смышляев дает следующий отзыв: Яков Халеби искренне предан России и интересам Православного Палестинского Общества; он единственный человек, советами и содействием которого я пользуюсь без всякого опасения быть обманутым»[7].
4. Михаила Ивановича Осипова - уполномоченного Палестинского Общества в Одессе, ведь «все посылки для церкви, без исключения, принимались на железной дороге самим Осиповым и под его личным наблюдением перевозились и погружались на пароход… Все паломники, отправляющиеся из Одессы в Палестину, пользуются его услугами и любезным содействием, причем отзываются о нем не иначе, как с чувством благодарности и полного уважения»[8].
Торжественное освящение церкви св. Марии Магдалины в Гефсимании было приурочено ко времени путешествия в Святую Землю Великих князей Сергея и Павла Александровича и Великой княгини Елизаветы Федоровны в период с 29 сентября по 6 октября 1888 года. Описание их путешествия было опубликовано в «Правительственном вестнике» в Санкт-Петербурге от 27 октября 1888 года: «Великие Князья и Великая Княгиня, кроме Константинополя, посетили, до Иерусалима, Смирну, развалины Ефеса, Бейрут, развалины Бальбека, Дамаск, Кайфу, Назарет, Кану Галилейскую и Фавор, и всюду Им был оказан не только официально-торжественный, но вполне восторженный прием… 30-го сентября, в 4 часа дня, Их Высочества направились в новопостроенный храм св. Марии Магдалины, близ Гефсимании.
Великие князья Сергий Алексанрович, Павел Алексанрович и Великая княгиня Елисавета Феодоровна в храме св. Марии Магдалины в Гефсимании в Иерусалиме Слева начальник РДМ в Иерусалиме архимандрит Антонин (Капустин) Фото отца Тимона. 1888 год
В дверях храма Патриарх, одетый в мантию, епитрахиль и омофор, встретил Великих Князей и Великую Княгиню с крестом и св. водою, и ввел Их в церковь на приготовленное для Их Высочеств место на левом клиросе. По прочтении Блаженнейшим Никодимом коленопреклоненно молитв Патриарха Каллиста, Его Блаженство вошел в алтарь и, благословив и приготовив по чину св. мощи, положил их на аналое перед местною иконою Спасителя. Вслед затем началось всенощное бдение, которое служил один из иеромонахов нашей Духовной Миссии.
На следующий день, 1-го октября, Их Императорские Высочества изволили прибыть в церковь равноапостольной Марии Магдалины к 7½ часам утра. Великие князья и Их свита были в парадной форме. По пути следования Их Высочеств, от дома русского консульства до церкви, стояли турецкие солдаты; конный конвой следовал за экипажем Великих Князей и Великой Княгини, а у ворот церковной ограды стоял почетный караул с музыкой, которая при приближении Их Высочеств, заиграла русский гимн. По выходе их экипажа, у ворот, Их Высочества направились пешком к церкви, при звоне колоколов вновь построенной церкви и русской церкви Вознесения, построенной о. Архимандритом Антонином на вершине Елеонской горы; на площадке, против храма, были выстроены матросы, в числе 90 человек, с клипера «Забияка» и крейсера «Кострома», с офицерами на правом фланге. На той же площадке собрались приглашенные: губернатор Иерусалима, Реуф-паша, комендант Иерусалима, греческий консул, русское консульство и слишком 150-человек русских паломников. Великий Князь Сергий Александрович поздоровался с командою, обошел ее фронт, и затем Их Высочества поднялись по лестнице в церковь, в дверях которой были встречены Блаженнейшим Никодимом с двумя архиереями и нашей Духовною Миссией в облачении. Когда Их Высочества вступили в церковь, Патриарх поднял с аналоя св. мощи, после чего начался крестный ход кругом наружных стен храма. Великие Князья и Великая Княгиня, а за Ними и все присутствующие последовали за крестным ходом. Открывали и замыкали шествие по 10 матросов, а прочие матросы шли по сторонам духовенства шпалерами.
Крестный ход во время освящения храма св. Марии Магдалины 1 октября 1888 года
Перед входными вратами храма, которые закрыли тотчас по выходе из церкви крестного хода, Патриарх прочитал установленное Евангелие. После третьего обхода врата растворились, и духовенство, а за ним и Их Высочества вступили в храм. Началось освящение по чину, согласно православному уставу, причем молитвы патриарх читал по-славянски. Пока Его Блаженство приготовил ковчег со св. мощами, св. миро, антиминс и все остальные предметы, необходимые для освящения, Их Высочества находились в алтаре. При положении св. мощей в ковчег, Патриарх троекратно провозгласил вечную память Императрице Марии Александровне; хор пропел вечную память и все присутствующие опустились на колени Минута была торжественная и вы высшей степени трогательная.
По окончании освящения, началась божественная литургия, которую совершал Блаженнейший Никодим с прочим вышеназванным духовенством.
Перед отпускною молитвою Патриарх вышел из царских врат с крестом и обратился к Их Высочествам с следующими словами:
“Ваши Императорские Высочества.
Благословен Бог, исполнивший Ваше желание, побудившее Вас предпринять такое длинное путешествие. Сердечно приветствуем это предпринятое и уже совершенное Вами дело. Сей храм, Вами возведенный, близ храма Гроба Богоматери, в вечную память Благочестивейшей Матери Вашей, будет в то же время вечным памятником любви и благоговения к родившей всех Вас Матери Церкви. Благое сердце Его Императорского Величества Всероссийского Государя и усердие как Ваших Императорских Высочеств, так и прочих порфирородных Ваших Братьев, воздвигли бессмертный памятник на святых местах в лице этого храма, в котором отныне будут произносится горячие молитвы о Благочестивейшем Государе Императоре и Государыне Императриц, о Государе Наследнике Цесаревиче и о всем Царствующем Доме. Заупокойные молитвы будут произносится за приснопамятную Императрицу в сем храме, посвященном именной Ей св. Марии Магдалины. Благодарность чад к родителям всегда бывает видна из их дел, а Ваше дело есть дело благодарности ко в Бозе почившей Матери и, в то же время, есть памятник благочестия, благоугодный Богу, ибо Бог прославляется во святых Его и в Его Божественных обителях.
Крестный ход во время освящения храма св. Марии Магдалины 1 октября 1888 года
Да дарует Господь Бог, молитвами святыя равноапостольныя Марии Магдалины, невредимое здравие, мир, славу и победу на врагов Его Императорскому Величеству Всероссийскому Александру Александровичу, Ее Императорскому Величеству Государыне Императрице Марии Федоровне и Благоверному Государю Цесаревичу и Великому Князю Николаю Александровичу и всему Царствующему Дому, и Вам, принявшим на Себя исполнение Царского желания, да дарует Господь сердечную радость, да исполнит желание сердец Ваших, Ее же Императорскому Высочеству Благоверной Государыне и Великой Княгине Елисавете Феодоровне да даст Господь Бог жизнь мирную, долговременную и радостную. Да благословит всех Вас Господь Бог от Сиона и да узрите благая Иерусалима во вси дни живота Вашего. Аминь.”
По отбытии Великих Князей и Великой Княгини из церкви на церковном дворе было предложено от Их Высочества угощение всем русским паломникам и матросам. В тот же день, вечером, состоялся у Их Высочеств обед, на котором присутствовали Патриарх с двумя архиереями, сослужившими ему при освящении храма, начальник Российской Духовной Миссии Архимандрит Антонин, действительный статский советник М.К. Ону, советник российского посольства в Константинополе, командированный в Иерусалим на время пребывания там Их Высочеств по Сирии и Палестине; местные власти; графиня О.Е. Путятина, стоящая во главе всех женских учреждений Палестинского Общества в Св. Земле; Д.Д. Смышляев; русское консульство; офицеры «Забияки» и «Костромы»; архитектор Франгия, строитель новоосвященного храма, и другие лица. Накануне, Великий князь Сергий Александрович вручил многим лицам, участвовавшим как в постройке церкви, так и в деятельности Палестинского Общества в Св. Земле Высочайшие пожалованные ордена. В том числе Патриарх получил бриллиантовые знаки ордена св. благоверного великого князя Александра Невского; Архимандрит Антонин – св. равноапостольного князя Владимира 2-й степени; губернатор Иерусалима Реуф-паша – Анны 1-й степени; тот же орден получил наш генеральный консул в Бейруте К.Д. Петкович, оказывающий постоянное содействие деятельности Палестинского Общества в Сирии; Д.Д. Смышляев – св. равноапостольного князя Владимира 3-й степени; архитектор Франгия – св. Анны 2-й степени и проч»[9].
В этой же публикации «Правительственного Вестника», есть подробное описание храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании на момент его освящения 1 октября 1888 года:
«Храм, о пяти куполах, построен в строгом русском стиле, по проекту тайного советника Гримма. Он стоит на террасе, на которую вход по двум расходящимся лестницам; церковь построена из белого местного камня; из него же выточены замечательно искусно все наружные украшения, в виде колонок по сторонам окон, и всевозможные изящные узоры. Над алтарем возвышается небольшой купол, а колокольня стоит над юго-западным углом церкви. Над входными западными вратами красуется большое мозаичное изображение св. равноапостольной Марии Магдалины, прекрасно выполненное в Венеции, в мастерской Сальвиати, по эскизу профессора Васильева.
Мозаика св. Марии Магдалины в фасаде храма св. Марии Магдалины в обрамлении резного Иерусалимского камня
Крыша – цинковая, и все впечатление, производимое внешним видом церкви, - белое, радостное, светящееся. Надо отдать справедливость строителю-архитектору Франгия, который невзирая на всю трудность, сумел в таком совершенстве выполнить присланный ему проект. Со стороны фасада, на столбах, на которых держится западная часть террасы, между лестницами, вырезана на мраморных досках, на четырех языках: русском, греческом, латинском и арабском, надпись: «В память в Бозе почившей Государыни Императрицы Марии Александровны».
Внутренность церкви состоит из притвора, соединенного арками с среднею частью. Стены расписаны изящным орнаментом в двух теплых, красновато-коричневых тонах. Над иконостасом, состоящим из темно-бронзовых ажурных частей, связанных между собою легкими византийскими мраморными колоннами и такими же дугообразными карнизами, равно как на противоположной стене и на боковых стенах – написаны большие изображения из жизни св. Марии Магдалины; прекрасна живопись иконостаса принадлежит кисти профессора Верещагина (местные иконы и царские двери) и профессора Васильева (Тайная Вечеря).
Иконостас с живописью работы профессоров Верещагина и Васильева изображение св. Марии Магдалины у императора Тиберия
Помост церкви и солея – мраморные, мозаичные. Люстра, из кованного железа. Престол, в виде трапезы, состоит из старинной мраморной колонны, найденной у самого места Вознесения Господня. Все впечатление внутренности церкви цельное, уютное, располагающее к молитве. Можно смело сказать, что этот храм, по изяществу, богатству внутренней отделки, церковной утвари (работы Овчинникова и Хлебникова, по рисункам г. Гримма) и облачений (Жевержеева), будет служить драгоценным и вполне достойным Той, Которой так дорого было Православие и Которая так сердечно заботилась о православных и Св. Земле.
Интерьер храма св. Марии Магдалины
По месту, положения лучше того, которое занимает храм, выбрать было бы трудно: храм стоит у подножья Елеонской горы, соприкасаясь к «месту моления о чаше», вблизи от Гробницы Богоматери, как раз напротив Золотых Ворот Св. Града, красующегося на противоположной стороне Иосафатовой долины; чрез эти врата, как известно Спаситель въехал в Иерусалим на осле. Отныне святая гора Елеон украшена двумя русскими храмами: один стоит у подножья, другой на вершине горы»[10].
Храм св. Марии Магдалины.1888 г. Фото отца Тимона
Как отмечалось выше, будущая Председательница Императорского Православного Палестинского Общества Великая княгиня Елизавета Федоровна преподнесла в дар новому Иерусалимскому русскому храму в Гефсимании святые сосуды, Евангелие и воздухи. В мае 1982 года эти богослужебные предметы использовались при совершении Божественной литургии Русской Православной Церковью заграницей в день перенесения мощей великой княгини Елизаветы Федоровны и инокини Варвары[11].
Глубокие впечатления духовных переживаний на Святой Земле останутся навсегда в ее молитвенной памяти. Вернувшись в Россию, Елизавета Федоровна сопереживает все увиденное на Святой Земле в своем сердце. Постепенно, познавая русскую жизнь и ее православные традиции, Великая княгиня Елизавета Федоровна сознательно принимает православие в 1891 году, несмотря на неодобрение даже родного отца. Этот шаг еще более приближает ее к подлинной исторической России с глубокой традицией православной веры. Большая часть семьи Романовых, в том числе и ее бабушка — английская королева Виктория с глубокой радостью восприняли известие о переходе Елизаветы Федоровны в православную веру[12].
Фотография Великой княгини Елизаветы Федоровны 1893 года
Чуть больше года после освящения церкви св. Марии Магдалины, 6 декабря 1889 года Председатель Императорского Православного Палестинского Общества Великий Князь Сергий Александрович, а к 1889 году Общество получило за свою подвижническую деятельность почетный титул «Императорское», заботится о выделение ежегодных средств церкви св. Марии Магдалины в Гефсимании, о чем просит в своем Рескрипте министра Иностранных Дел Н.К. Гирса: «Его Императорскому Величеству благоугодно будет приказать отпускать ежегодно по пять тысяч рублей золотом, исчисленные на ремонт и содержание причта храма Св. Марии Магдалины на Елеонской горе в Иерусалиме…»[13].
Павел Викторович Платонов
Литература
[1] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 170. Предложение архимандрита Антонина по увековечиванию памяти императрицы Марии Александровны. 10 июня 1888 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 493, л. 103-104 об.) стр. 443
[2] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 172. Названия и свойства камней, употребленных при сооружении церкви Св. Марии Магдалины в Иерусалиме. [Пояснительная записка архитектора Г.Франгия. Иерусалим, 1888 год, Буклет, 4 стр.] (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 3-4.) стр. 446-447
[3] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 174. Донесение Секретаря ППО М.П. Степанова Председателю Общества Великому князю Сергию Александровичу. 6 августа 1888 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 493, л. 118-121 об.) стр. 450
[4] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 174. Донесение Секретаря ППО М.П. Степанова Председателю Общества Великому князю Сергию Александровичу. 6 августа 1888 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 493, л. 118-121 об.) Приложение 1. стр. 451
[5] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 175. Рескрипт Председателя ППО Великого князя Сергия Александровича на имя Обер-Прокурора Св. Синода К.П.Победоносцева. Без даты 1888 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 292, л. 15-22 об.) стр. 451.
[6] Там же.
[7] Там же. Стр. 454.
[8] Там же.
[9] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 38. Путешествие в Святую Землю Великих Князей Сергея и Павла Александровичей и Великой Княгини Елизаветы Федоровны. 29 сентября-6 октября 1888 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 293, л. 47-48 об.) стр. 162-166.
[10] Там же. Стр. 165-166.
[11] Л. Миллер. Святая мученица Российская Великая Княгиня Елизавета Федоровна. Издательство «Паломник». Москва. 2006. стр. 59.
[13] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 177. Рескрипт Председателя ИППО Великого Князя Сергея Александровича на имя Министра Иностранных Дел Н.К. Гирса. 6 декабря 1889 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 16). Стр. 459.
Русский православный храм св. Марии Магдалины в Гефсимании
А в октябре 1891 года руководство Императорского Православного Палестинского Общества приняло решение о строительстве странноприимного дома на русском Гефсиманском участке близ церкви св. Марии Магдалины, о чем Помощник Председателя ИППО М.П. Степанов пишет начальнику Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандриту Антонину (Капустину): «В память в Бозе почившей Государыни Великой Княгини Александровны Георгиевны[1] Императорского Православное Палестинское Общество постановило испросить разрешения Августейшего Председателя своего на сооружении близ на Елеонской горе, рядом с камнем явления Божией Матери апостолу Фоме, странноприимный дом для желающего поселиться надолго в Иерусалиме русского поклонника.
Его Императорское Высочество Великий Князь Сергий Александрович, утвердив это предположение Общества, а равно и представленный им план, приказать соизволил сообщить о сем Вашему Высокопреподобию и просит Вас по соглашению с Уполномоченным Общества в Иерусалиме Н.Гр. Михайловым выделить из всего места церкви св. Марии Магдалины, начиная с камня явления Божией Матери апостолу Фоме вдоль с. границы места, участок земли, в 12 саж. длиною от в.к.з. и на 6 саж. от с.к.ю. для предположенной постройки, которую желательно вполне окончить к годовому дню кончины покойной Великой Княгини»[2].
В архиве Иерусалимского отделения Императорского Православного Палестинского Общества сохранилась копия письма от 9 октября 1891 года Секретаря ИППО В.Н. Хитрово Уполномоченному ИППО в Иерусалиме Н.Г. Михайлову продолжающего тему постройки странноприимного дома на Гефсиманском участке с подробным описанием как все необходимо сделать: «В память в Бозе почившей государыни Великой Княгини Александры Георгиевны Императорское Православное Палестинское Общество постановило выстроить на месте церкви Св. Марии Магдалины странноприимный дом для желающих поселиться надолго в Иерусалиме Русского поклонника, приняв на себя содержание сего.
Его Императорскому Высочеству Августейшему Председателю Общества благоугодно было утвердить это постановление, а равно и приложенный к нему план, и выразить желание, чтобы дом этот был окончен к годовщине кончины покойной Великой Княгини 12 сентября 1892 г. (здесь ошибка даты, на самом деле 1891 г. , а самое осуществление этого постановления Общества возложено на Вас.
Сообщив о сем Его Высокопреподобию о. Архимандриту Антонину для сведения, Совет Императорского Православного Палестинского Общества счел долгом уведомить Вас, место для сего дома выбрано вдоль дороги ведущей на Елеон от камня явления Божией Матери апостолу Фоме к югу, при чем место дома, как видно из прилагаемого при сем плана, займет 12 сажень в длину вдоль дороги и 6 сажень в ширину, - внутрь места.
Одновременно, сообразуясь с посланным Вам планом, следует поручить составление рисунка фасад дома, при чем колонны крытой галере и желательно сделать приближающимися к тем, которые находятся в церкви Марии Магдалины.
Вышину комнат нужно определить…, затем в виду покатости места, следует перед комнаты класть не на землю, а на подвал, высота которого определена склоном, так что восточная стена придется прямо на землю, а западная подымится соответственно склону. Крыша должна быть черепичная.
Роскоши и вычурности в фасаде не следует делать, а ограничиться хорошо тесанным камнями, особенно с наружных фасадов как дома, так и стен.
Наружная стена, вдоль дороги, должна быть сделана наравне с вышиною стен до внутренней стены, вокруг сада, не должны быть выше 3 аршин.
Окно в спальне, как одно для всей комнаты должно быть в 1½ раза более остальных окон. Все окна должны иметь снаружи крестообразную железную решетку для избежания воров внутри же деревянные ставни.
Все выходные на двор двери должны быть двойные, как показано на плане. Над входною дверью должна быть помещена мраморная доска следующей надписью: «В память в Бозе почившей Государыни Великой Княгини Александры Георгиевны 12 сентября 1891 года.» Глубина цистерны, полагаем, будет достаточна в 1 сажень.
Сообщая все эти сведения, Совет Общества просит Вас, Ваши по сему предмету соображения, а также рисунок фасада и смету всей постройки, прислать нее позже Декабря месяца, а вместе с тем распорядиться заготовлением необходимых строительных материалов так, чтобы работы могли быть начаты с раннею весною. Помощник Председателя М.П. Степанов, Секретарь В.Хитрово»[3].
Страноприимный дом в Гефсимании Уполномоченный Общества в Иерусалиме Николай Григорьевич Михайлов реагирует на письмо Секретаря ИППО и 3 марта 1891 года направляет официальное письмо уже Российскому Генеральному консулу в Иерусалиме С. Арсеньеву: «В память в Бозе почившей Государыни Великой Княгини Александры Георгиевны Императорского Православное Палестинское Общество постановило выстроить на месте церкви св. Марии Магдалины странноприимный дом для желающего поселиться на долго в Иерусалиме Русского поклонника, приняв на себя содержание его.
Страноприимный дом в Гефисамнии с памятной таблицей Великой княгини Александре Георгиевне
Его Императорскому Высочеству Августейшему Председателю Общества благоугодно было утвердить это постановление, а равно и прилагаемый при сем план и выразить желание, чтобы дом этот был окончен к годовому дню кончины покойной Великой Княгини 12 Сентября 1892 г. (Здесь опечатка. На самом деле 1891 г, а самое осуществление этого постановления Общества возложено на меня. К сему долгом считаю присовокупить, что Советом Императорского Православного Палестинского Общества место для сего дома выбрано вдоль дороги, ведущей на Елеон, от камня явления Божией Матери апостолу Фоме к югу.
Страноприимный дом в Гефисамнии со знаком Императорского Православного Палестинского Общества в верхней части фасада
Доводя о сем до сведения Вашего Превосходительства имею честь почтительнейше просить Вас не отказать мне в Вашем содействии и уведомить, когда можно будет приступить к началу постройки.
При сем имею честь препроводить копию с кушана на участок земли, на котором выстроен храм Св. Марии Магдалины. Копия эта была мне драгоманом Русской Духовной Миссии, Я. Халеби. Уполномоченный Общества: Н. Михайлов»[4].
Странноприимный дом рядом с камнем явления Божией Матери апостолу Фоме, поостренный Императорским Православным Палестинским Обществом существует и ныне в Гефсиманской Обители и используется как мастерская для иконописи. И сегодня в его фасаде с западной стороны можно увидеть барельефный знак Императорского Православного Палестинского Общества со словами пророка Исайи: «Не умолкну ради Сиона и ради Иерусалима не успокоюсь»! Примечательно, что во время инвентаризационных работ на Сергиевском подворье ИППО в Иерусалиме, проводимых Иерусалимским отделением ИППО, в архиве был обнаружен план на марлевой бумаге странноприимного дом в Гефсимании, датируемый декабрем 1891 года, имеющий авторскую подпись C. Schick[5]. Отсюда можно сделать предположение, что Уполномоченный Общества в Иерусалиме Н.Г. Михайлов поручил известному Иерусалимскому архитектору Конраду Шику составить план внешнего фасада странноприимного дома рядом с церковью св. Марии Магдалины, еще в 1891 году и по сути дела весь странноприимный дом в Гефсимании был выполнен по плану архитектора Конрада Шика. Позже на странноприимном доме появляется еще одна мемориальная таблица памяти Великого князя Константина Николаевича (1827-1892).
Страноприимный дом в Гефисамнии с памятной таблицей Великому князю Константину Николаевичу (верху справа)
После его посещения Святой Земли в 1859 году, начинается усиление русского культурного духовного и политического присутствия в Святой Земле, впоследствии он возглавляет Палестинский комитет, построивший русские постройки в центре Иерусалима со зданиями: Троицкого собора, Русской духовной миссии, русской больницы, генерального Императорского консульства. Поэтому памятной табличкой в Гефсимании было решено увековечить его память в Иерусалиме. С 1888 года сама церковь св. Марии Магдалины с прилегающим участком земли была передана Императорском Православным Палестинским Обществом в ведение Русской Духовной Миссии в Иерусалиме и уже первая дождливая зима 1889 года принесла серьезные проблемы в хозяйственном устройстве Гефсиманской церкви, и прилегающего к ней участка, о чем пишет незадолго до своей смерти, архимандрит Антонин (Капустин) в своем письме к Помощнику Председателя ИППО М.П. Степанову от 9 февраля 1894 года: «…после 1 октября 1888 года «царское» место в Гефсимании осталось без призрения. Надобно было кому-нибудь смотреть за ним и думать о нем. Церковь св. Марии Магдалины поручена была ведению Д. Миссии. Но церковь и местность нераздельны. Первая зима 1889 года заставила меня думать об ограждении всего места стеною, ибо с восточной стороны от еврейского кладбища, весь косогор размывался водою и опустошал место. Другая зима своими дождями прелестную церковь нашу сделала пестрою, ибо местный пористый и мягкий камень стен ее, не защищаемый от дождя, впитывал его в себя, и опричь внешнего обезображенья, вредно влиял и на внутренность храма. По совету всех богатых опытом людей, требовалась окраска всей наружности церкви. Уроки этих зим заставили меня немедленно принять меры. Меры требовали большой затраты. Зная, что от вакантных мест в составе Миссии сэкономиться значительная сумма, я не нашел беспокоить Августейших собственников церкви и места, и пустил ее в оборот, - вышел расход в 9459 р. 25 к. 30. л. легко покрываемый штатною суммою. Общество не признало его, и тем обратило меня в нищего![6]»
Русская Гефсимания в снегу. 1889 год. Фото отца Тимона
Здесь просто ситуация вылилась в несогласованность действий по освоению участка и выделяемых денег между архимандритом Антонином и руководством Императорского Православного Палестинского Общества.
Призыв архимандрита Антонина к руководству Палестинского Общества по острой необходимости возведения основательной каменной стены с юго-западной стороны вокруг русского участка в Гефсимании не остался без ответа и была выполнена уже после смерти архимандрита Антонина при новом начальнике РДМ архимандрите Рафаиле, что следует из его письма от 13 июля 1898 года помощнику Председателя ИППО М.П. Степанову: «Все работы новой кладки и надстройки стены обошлись с работами и материалами 8975 франков… Внутри ограды вблизи стены косогорная местность выровнена и расчищена с поддержанием земли сухими каменными стенами, что придало этой местности благоприличный вид. Вместо деревянных ворот устроены железные ворота, в нижней части не прозрачные, а в верхней части в виде прозрачной решетки с крестом вверху.
Крыша церкви Св. Марии Магдалины вся исправлена, а так же в западный фронтон церкви поставлена новая мозаичная икона Св. Марии.
Составленный отчет с приложением к нему и счетов на производственные работы Гефсиманских стен честь имею при сем представить и покорнейше просить доложить о всем Его Императорскому Высочеству Августейшему Председателю Императорского Православного Палестинского Общества»[7].
А уже в апреле 1900 года остро встает вопрос о необходимости отделочных работ по ремонту куполов новой церкви и возведению каменной северной стены вокруг Гефсиманского участка. Подрядные работы по поручению и на средства Императорского Православного Палестинского Общества взял на себя «Санкт-Петербургский ремесленник вечного цеха Тимофей Данилов Тиханов, который обязался:
« …1. в церкви св. Марии Магдалины, что на Елеонской горе, вызолотить главы, кресты, цепи, подзоры и углы на колокольной крыше по десяти рублей пятидесяти коп. за каждый квадратный аршин, всего 554 квадрат. арш…
2. Тщательно пересмотреть всю церковную остальную крышу, где необходимо исправить и заменить худые листы и окрасить всю крышу под цвет каменной кладки церкви…
3. Необходимо для работы леса и новые листы, сколько потребуется, должны быть от Императорского Православного Палестинского Общества…
5. Все работы должны быть производимы под наблюдением Управляющего Русским подворьями (ИППО – прим. П.Платонова) в Иерусалиме Николая Григорьевича Михайлова, от него же должен я или мой доверенный получить необходимые для работы лес и другие материалы…
10. Дорога мастеров и малярного мастера в старый Иерусалим и обратно в 3 классе, а равно и помещение в Иерусалиме, должны быть от Императорского Православного Палестинского Общества, продовольствие же их на пути и в Иерусалиме должно быть на мой, Тиханова счет. 11. Расчет по произведенным мною работам должен быть произведен следующим образом: в задаток получаю Я, Тиханов, от Императорского Православного Палестинского Общества 500 рублей при отправке мастера в Иерусалим, затем при предоставлении мною в Канцелярию Общества золота для отправки в Иерусалим по 5 руб. за каждую книжку…
12. Ответствуя за прочность произведенных мною работ в течении пятилетнего срока, я Тиханов, предоставляю Императорскому Православному Палестинскому Обществу удержать с меня при окончательном расчете в обеспечении сего процентными бумагами пятьсот рублей… С. Петербургский Вечного Цеха Ремесленник Тимофей Данилов Тиханов. Секретарь Императорского Православного Палестинского Общества Тайный Советник В.Хитрово. Пятьсот руб. по ордеру № 124 12 июня 1900 в счет сего обязательства мною получены. (Подп.) Тиханов…[8]»
В течении 1900 года при содействии и на средства Императорского Православного Палестинского Общества был завершены внутренние отделочные работы церкви св. Марии Магдалины и завершенные работы по возведению каменных стен вокруг Гефсиманского участка. А 29 января 1903 года Секретарь Императорского Православного Палестинского Общества Василий Николаевич Хитрово, по-видимому на интуитивном уровне предчувствуя переход в мир иной, и в своем письме к доктору Русской больницы ИППО в Иерусалиме Виктору Яковлевичу Северину хлопочет об обустройстве кладбища на Гефсиманском участке для тех русских людей, которых смерть застигла на Святой Земле: «Направо от рощи по уступам, начиная с верхнего, нам нужно устроить до 180 гробниц, и это прежде всего, хотя очевидно не в один, а в три года, в каждый по 60…Теперь, я глубокоуважаемый Виктор Яковлевич, должен объяснить самую систему погребения. Теперь у нас на подворье умирает ежегодно до 60-ти человек; значит 180 могил хватит на 3 года; первого покойника кладут в первую могилу; следующего во вторую и т.д. Когда все 180 и будут заняты, или точнее через 3 года со дня смерти первого покойника, оставшиеся его кости, подобно тому, как это делают на Афоне и в других местах Востока, вынимают, обмывают в вине и масле и складывают в особую усыпательницу под церковью Святой Марии Магдалины, причем черепа, на которых должно быть написано имя, отчество, фамилия и день и год смерти. Теперь перейду к другим могилам не простонародным. Скалу за церковью Марии Магдалины следует обтесать гладко и прямо, в этой стене придется устроить в два ряда или три, сколько поместятся, могил, высеченных в скале подобно древнеиудейским так называемым печным устьям, т.е. они должны быть в отверстии четырехугольными и идти внутрь скалы примерно на 2 или 2.05 метра. В нее будет вставляться гроб и закладываться мраморной доской. Эти покойники очевидно трогаться не будут.
Кроме того, желательно всю дорогу от ворот и до церкви обсадить с обеих сторон кипарисами, возможно чаще. От поворота E и до домика засаженные деревья по обеим сторонам дороги до половины следует продолжить до конца таковыми же родами деревьями, как и первая половина. Всю остальную площадку, принимая, однако же, в соображение предположенные дорожки, можно засадить елико возможно гуще маслинами, эвкалиптами, рожковыми деревьями.
Забыл сказать, что вдоль могил простонародья следует посадить кипарисы.
Вот, глубокоуважаемый Виктор Яковлевич, когда все это будет сделано, тогда, только тогда можно будет приступить к выведению предположенных дорожек и террас»[9].
Русское кладбище в Гефсимании
Кладбище существует в Гефсиманской Обители и по сей день и в нем упокоились известные деятели Русской Палестины: Драгоман Российской Императорской Духовной Миссии в Иерусалиме Яков Егорович Халеби, члены Императорского Православного Палестинского Общества Николай Романович Селезнев (Управляющий подворьями Общества в Иерусалиме в послереволюционный период) с супругой Александрой Петровной, игуменья Варвара (Цветкова), управлявшая монашеской общиной до 1983 года и др. 30 апреля 1903 года, Начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, член ИППО архимандрит Александр (Головин)[10], перед самой своим назначением в Россию, где ему было назначено быть Старицким архиереем, пишет Помощнику Председателя Императорского Православного Палестинского Общества М.П. Степанову о состоянии дел в Русской Гефсимании: «Сегодня же последним прощальным взором обнял я весь Русский Гефсиманский участок и нашел в нем все в благополучном порядке. Множество возвышенностей кругом храма и выше выровнено. Везде посажены молодые деревца, цветы и устроены правильные дорожки. Общий вид на местность очень приятный… Однако жалко, что с увеличением сада для поливки его потребуется очень много воды. В Гефсиманских цистернах вода есть, но будет ли ее достаточно на круглый год для поливки, не вполне остаюсь уверенным. Ввиду сего позволю себе спросить Вас сделать распоряжение, чтобы Николай Григорьевич (Михайлов. Прим П.Платонова) в крайнем случае снабжал Гефсиманский участок водою из Палестинских цистерн, где бывает остаток к следующему году»[11].
Русские паломники в храме св. Марии Магдалины в Гефсимании
Итог дореволюционного Российского вклада в Русскую Гефсиманию подводит Совет Императорского Православного Палестинского Общества в своей исторической справке от 10 июня 1914 года: «Из рескрипта в Бозе почившего Великого Князя Сергия Александровича на имя Начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме Архимандрита Антонина от 22 Октября 1884 г. усматривается, что земельный участок на склоне Елеонской горы, на котором построена церковь во имя св. Равноапостольной Марии Магдалины приобретен бы на средства Государя Императора Александра III и Его Августейших братьев.
На основании султанского Ирадэ от 27 Октября 1896 года участок этот признан собственностью Российского ИМПЕРАТОРСКОГО Правительства.
Во всеподданнейшем докладе по Палестинскому Обществу в Бозе почившего Великого Князя Сергия Александровича за 1899 год значится, между прочим, нижеследующее: “Испрашиваю Указа Вашего Императорского Величества о приписании церкви Св. Равноапостольной Марии Магдалины на Елеонской горе к Русской Духовной Миссии в Иерусалиме на тех же основаниях, как и все прочие русские церкви в Палестине. На ремонт храма отопление его, содержание причта и сторожей необходимо ассигновать определенную сумму из источника, который Вашему Императорскому Величеству благоугодно будет указать. Начальник нашей Духовной Миссии, Архимандрит Антонин, с которым я говорил о сем, признавал достаточным на сей предмет 5.000 рублей золотом в год.” Против первой половины сего доклада Государь Император соизволил собственноручно начертать: «Желательно».
В заседании Совета Императорского Православного Палестинского Общества 7 Мая 1890 года заслушано было сообщение Обер-Прокурора Св. Синода о воспоследовавшей на Всеподданнейшем докладе его о назначении источника, на который Его Императорскому Величеству благоугодно будет отнести 5.000 рублей золотом, исчисленных на ежегодный ремонт и содержание церкви Св. Марии Магдалины, Высочайше резолюции: “Отчего они не могут взять и этот расход на свой бюджет? Им переданы все доходы и капиталы Палестинской комиссии”. Ввиду такой Высочайшей резолюции Советом Общества в том же заседании было постановлено: сумму 5.000 рублей золотом присовокупить к 10.350 руб. зол., отпускаемым Императорским Православным Палестинским Обществом Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, начав отпуск с 1890 года.
Согласно ВЫСОЧАЙШЕ утвержденному 9 Декабря 1895 года штату Русской Духовной Миссии в Иерусалиме Императорское Православное Палестинское Общество вносит до настоящего времени на содержание Миссии, в дополнение к суммам, отпускаемым Св. Синодом, 71.400 франков или 27.132 рубля в год, в каковую сумму входят и вышеуказанные 5.000 руб. золотом на ремонт и содержание церкви св. Марии Магдалины.
В 1900 г. на средства Императорского Православного Палестинского Общества произведен был в церкви св. Марии Магдалины капитальный ремонт; между прочим, позолочены купола, исправлена крыша, устроена вентиляция и подновлена стенная живопись. Ремонт этот обошелся Обществу в 11.617 р. 38 к.
11 июня 1902 г. за № 15.658 бывший Обер-Прокурор Св. Синода К.П. Победоносцев сообщил в Бозе почившему Великому Князю Сергию Александровичу, что Св. Синод, определением от 20/31 Мая 1902 г. постановил преподать начальнику Иерусалимской Духовной Миссии инструкцию, в коей, между прочим, значится, что: постоянному попечению Начальнику Русской Духовной Миссии вверяются все земельные участки, приобретенные покойным архимандритом Антонином, а также переданные Императорским Православным Палестинским Обществом в заведывание Духовной Миссии, в том числе и участок на Елеонской горе около церкви Св. Марии Магдалины, причем Начальник Миссии должен заботиться и о благоустройстве этих участков.
Вид на Гефсиманский уачасток с выстроенной северной стеной. Фото примерно 1890 года о. Тимона
Письмом от 4 Октября 1902 г. Помощник Председателя Общества М.П. Степанов сообщил Начальнику Русской Духовной Миссии Архимандриту Александру, что до сведения Великого Князя Сергия Александровича дошли крайне неутешительные известия о месте при церкви св. Марии Магдалины, которое по рассказам очевидцев совершенно запушено. Если по каким-либо причинам добавляет Генерал-от Кавалерии Степанов, Ваше Высокопреподобие затрудняетесь иметь попечение об этом месте, то не откажите высказаться по этому поводу с полной откровенностью и Великий Князь согласиться изъять его из Вашего заведования, делая и требуя лишь, чтобы это, дорогое для Царской Семьи, место было всегда в образцовом порядке и чтобы тот, в чьем заведовании оно будет находиться, относился к нему с любовью и особенным вниманием». Письмом от 5 Декабря того же 1902 г. Архимандрит Александр ответил Генералу М.П. Степанову, что, соответственно имеющимся средствам, Миссия постоянно заботиться о Гефсиманском участке тщательно содержит его в чистом и опрятном виде. И впредь Миссия нисколько не затрудняется иметь о нем попечение. Только дело в том, что Миссия не в силах привезти этот место в «образцовый порядок», вполне соответствующий своего названию «Царский участок». Для этого требуется произвести такой большой денежный расход, который при всем желании Миссии, оказывается вовсе не по ее средствам»[12]. В целом до сложного периода 1914 года русский Гефсиманский участок с храмом св. Марии Магдалины, обретает двухэтажный странноприимный нижний дом памяти Великих князей, забор вокруг участка и кладбище, где находят упокоение русские люди, умершие в Святой Земле.
Павел Викторович Платонов
Литература
[1] Вели́кая княги́ня Алекса́ндра Гео́ргиевна (18 (30) сентября 1870, Корфу, Королевство Греция — 12 (24) сентября 1891, Ильинское, Московская губерния, Российская империя) — принцесса Греческая и Датская, после замужества — Великая княгиня. Дочь короля Греции Георга I и его жены Ольги Константиновны. В 1889 году в Санкт-Петербурге Александра вышла замуж за Великого Князя Павла Александровича (1860 — 1919). Скончалась 12 сентября 1891 года вследствие несчастного случая, приведшего к преждевременным родам на седьмом месяце беременности; ребёнок, великий князь Дмитрий Павлович, выжил. 18 сентября была погребена в Петропавловском соборе в Санкт-Петербурге. В 1939 году по просьбе греческого правительства (в это время царствовал племянник Александры, король Георг II) советское правительство разрешило перенести останки великой княгини в Грецию. Гроб Александры Георгиевны был извлечён из склепа в Петропавловском соборе, на греческом судне доставлен из Ленинграда в Афины и перезахоронен на королевском кладбище во дворце Татой. Мраморное надгробие в Петропавловском соборе после этого было поставлено на прежнее место и является единственным в соборе памятником над пустой гробницей. По материалам Википедии.
[2] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 178. Письмо Помощника Председателя ИППО М.П. Степанова Архимандриту Антонину. 9 октября 1891 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 17). Стр. 460.
[3] Письмо Секретаря ИППО В.Н. Хитрово Уполномоченному ИППО в Иерусалиме Н.Г.Михайлову от 9 Октября 1891 г. (Копия). Архив Иерусалимского отделения ИППО на Сергиевском подворье в Иерусалиме.
[4] Письмо Уполномоченного ИППО в Иерусалиме Н.Г.Михайлова Императорскому Российскому Генеральному Консулу в Иерусалиме С.Арсеньеву от 3-го Марта 1892 г. 121/136. Стр. 130. Копировальная книга Подворья И.П.П.Общ-ва в Иерусалиме с 21 Декабря 1891 по 23 Декабря 1892. № 163, № 254. № 3. Архив Иерусалимского отделения ИППО на Сергиевском подворье в Иерусалиме.
[5] Архив Иерусалимского отделения ИППО на Сергиевском подворье в Иерусалиме.
[6] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 179. Выписка из письма начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме Архимандрита Антонина Помощнику Председателя ИППО М.П. Степанову. 9 февраля 1894 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 21-21 об.). Стр. 460.
[7] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 178. Письмо Начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме Архимандрита Рафаила Помощнику Председателя ИППО М.П. Степанову. 13 июня 1898 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 30-31). Стр. 462.
[8] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 183. Подряд ремесленника Тиханова Т.Д. на проведение отделочных работ в церкви св. Марии Магдалины в Иерусалиме . 15 апреля 1900 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 58-59). Стр. 465.
[9] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 189. Письмо Секретаря ИППО В.Н. Хитрово доктору Русской больницы в Иерусалиме В.Я. Северину. 29 января 1903 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 135-139). Стр. 469-471.
[10] Епископ Александр (в миру Александр Митрофанович Головин; 25 августа (6 сентября) 1844 — 4 (17) февраля 1916, Воскресенск Московской губернии) — епископ Православной Российской Церкви; с 31 декабря 1910 года Калужский и Боровский (уволен на покой 25 июня 1912). Родился в семье священника с. Мясоедова Крапивинского уезда (ныне Щёкинский район Тульской области) Тульской губернии; в 1866 году, по окончании курса в Тульской духовной семинарии, рукоположён во священника к Успенской церкви села Петровского-Нарышкина Крапивинского уезда. Состоял законоучителем сельского народного училища. В 1880 году переведен в Тулу. 27 ноября 1890 года принял монашеский постриг. В 1892 году поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, которую окончил в 1896 году со степенью кандидата богословия. В том же году был командирован в Абиссинию с отрядом Красного Креста. В 1897 году был назначен настоятелем Троицкого Калязина монастыря с возведением в сан архимандрита. В 1899 году назначен на должность начальника Иерусалимской духовной миссии. В 1900 году избран действительным членом Императорского Православного Палестинского общества. 27 июля 1903 года хиротонисан во епископа Старицкого, викария Тверской епархии; хиротония совершена в Тверском кафедральном соборе. С 31 октября 1908 года — епископ Орловский и Севский. С 31 декабря 1910 года — епископ Калужский и Боровский. 25 июня 1912 года по слабости здоровья уволен на покой, с назначением на должность настоятеля ставропигиального Воскресенского монастыря (Московская губерния). По материалам Википедии.
[11] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 190. Письмо Начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме Архимандрита Александра Помощнику Председателя ИППО М.П. Степанову. 30 апреля 1903 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 151-152 об.). Стр. 471-472.
[12] Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ. М. 2000 г. Т 1. № 191. Справка Совета ИППО о церкви св. Марии Магдалины. 10 июня 1914 г. (АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 494, л. 169-170 об.). Стр. 472-474.
Русский православный храм св. Марии Магдалины в Гефсимании
Серьезные проблемы на наступают начиная с 1914 года, когда Россия вступает в войну протии Германии, а Турецкая Османская Империя выступает на стороне немцев. Начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме был выслан из Иерусалима вместе со старшими сестрами всех монастырей. А помещения самих монастырей занимались турецкими солдатами. Интересная глубокая духовная связь Великой княгини Елисаветы Феодоровны с храмом св. Марии Магдалины в Гефсимании, на освящении которого он лично присутствовала и молилась 1 октября 1888 года вместе со своим мужем Председателем Императорского Православного Палестинского Общества Великим князем Сергием Александровичем. После смерти мужа Елизавета Федоровна целиком посвящает себя делам милосердия, благотворительности, служению Богу и людям. С 1905 по 1917 год она становится Председателем Императорского Православного Палестинского Общества. До самой революционной смуты она руководит основанным ее мужем Императорским Православным Палестинским Обществом, содействуя православному паломничеству в Святую Землю и занимаясь духовным просвещением жителей Палестины.
В 1908 году Елизавета Федоровна покупает в Москве на Ордынке усадьбу с четырьмя домами и большим садом. Здесь она основывает свою знаменитую Марфо-Мариинскую обитель сестер милосердия. Новая обитель начинает свою деятельность с 10 февраля 1909 года. Впоследствии там было построено два храма и храм-усыпальница. Во время первой мировой войны, когда Елизавета Федоровна возглавляет Комитет по оказанию благотворительной помощи семьям лиц, призванных на войну, в обители был организован прием пожертвований, учреждается Марфо-Мариинский детский приют.
Великая княгиня Елизавета Федоровна - настоятельница Марфо-Мариинской Обители в Москве
К 1917 году события развивались не в лучшую сторону для России. Разразился революционный бунт. В Москве, Петрограде и многих других городах России царил революционный хаос. В этом же году Елизавета Федоровна снимает с себя звание председателя ИППО, дабы не подвергать членов Общества опасностям, т.к. императорская семья начинает подвергаться преследованиям и репрессиям. В Пасхальные дни 1918 года в день Иверской иконы Божией Матери большевики арестовывают Елизавету Федоровну, и солдаты-латыши по приказу Ленина увозят будущую новомученицу Российскую навстречу мученической смерти.
Вместе с келейницами Варварой и Екатериной ее перевозят в Пермь. Дальше путь из Перми в Алапаевск лежал через Екатеринбург, туда же были привезены великий князь Сергей Михайлович со своим секретарем Федором Михайловичем Ремезом, три брата, сыновья великого князя Константина Константиновича – Иоанн, Константин и Игорь и юный князь Владимир Палей. Всех узников вместе привезли в Алапаевск 20 мая 1918 года. В ночь на 18 июля, в день памяти преп. Сергия Радонежского, их сбросили живыми в одну из шахт Алапаевска и забросали гранатами. Таким образом, преподобномученица великая княгиня Елизавета Федоровна незримо соединилась со своим супругом в день его памяти.
Икона "Убиение Преподобномученицы Елисаветы и ихже с нею"
Затем при наступлении Белой армии адмирала Колчака началось расследование злодеяний большевиков, и следственная комиссия обнаружила шахту мучеников. С 8 по 11 октября 1918 года тела алапаевских мучеников были извлечены из шахты. И далее начинается путь Елизаветы Федоровны в Иерусалим земной, чтобы попасть в Иерусалим Небесный[1].
Игумен Серафим (Кузнецов) – настоятель Серафимо-Алексеевского скита Пермской епархии, многолетний духовник и друг Елизаветы Федоровны, получил разрешение от адмирала Колчака сопроводить в последний путь тела мучеников. Восемь гробов с телами были поставлены в товарный вагон 1 июля 1919 года и отправились в Читу. Игумену Серафиму помогают два послушника. Из Читы гробы с мучениками были отправлены в Русскую Духовную Миссию в Пекине. Все мученики были похоронены в Китае, кроме Елизаветы Федоровны и ее верной помощницы, не оставившей ее до смерти инокини Варвары. Гробы с их телами, по просьбе родственников Елизаветы Федоровны, были доставлены в Иерусалим 21 февраля 1921 года, где были встречены русским и греческим духовенством, английскими властями, местными жителями и русскими паломниками, которых революция застала в Иерусалиме. Благолепное и подобающее погребение тел новомучениц Российских совершил Блаженнейший Патриарх Иерусалимский Дамиан в сослужении многочисленного духовенства и гробы были установлены как бы в специально приготовленную для этого усыпальницу – небольшое помещение, расположенное под нижними сводами храма св. Марии Магдалины в Гефсимании, на освящении которого она присутствовала вместе с мужем в 1888 году[2]. Весь Иерусалим был потрясен гонениями, которыми подвергла советская власть верующих в России людей и тем мучениям, которыми подверглись Алапаевские мученики.
Икона "Убиение Преподобномученицы Елисаветы и ихже с нею" В 1917 году в Палестину приходит власть Британского Мандата над Палестиной, а уже в 1920 году в Константинополе создается Высшее Церковное Управление во главе с митрополитом Антонием (Храповицким)[3], которое направляет в Святую Землю для управления церковными делами Архиепископа Анастасия (Грибановского)[4]. А уже в следующем 1921 году, оформляется Русская Православная Церковь заграницей, которая в церковном отношении берет все храмы и монастыри Русской Палестины под свою юрисдикцию[5]. Ситуация в Гефсимании остается сложной, нижний и верхний дома Гефсиманского участка сдаются в аренду для жилья состоятельным людям, чтобы принести какой-то посильный доход монашеской общине Гефсимании. В 1932 году верхний дом сняла одна состоятельная англичанка, уехавшая из Иерусалима и известившая сестру Валентину[6], следившую за Гефсиманией, что в доме временно поживут две англиканские монахини-миссионерки, родом из Шотландии – Варвара-Стелла Робинсон и Аликс Спрот[7], принявшие монашество в 1931 году и направленные на миссионерское служение в Индию, где создает дом для болящих при миссионерском центре и намеревается посвятить себя служению «не только вещественным нуждам» ближних, но и «нуждам духовным - словом проповеди о Христе Спасителе».
Митрополит Антоний (Храповицкий)
Они по делам миссии вернулись в Лондон и на обратном пути в Лондон, варвара читает книгу воспоминаний графини Олсуфьевой[8] о Великой княгини Елисавете Феодоровне[9]. Потрясенные подвигом Великой княгини Елисаветы сестры-шотландки посещают святой град Иерусалим, где окончательно решают свой выбор в сторону принятия Православия. В 1934 году на Праздник Преображения Господня в храме св. Марии Магдалины сестра Мария (Варвара-Стелла Робинсон), а через три месяца архиепископ Анастасий совершил пострижение в рясофорных сестер Александру (Аликс Спрот) и Валентину (Цветкову) с именами Марфа и Варвара. Сестры-шотландки выходцы из состоятельных семей, жертвуют свои личные средства на создание Вифанской общины Воскресения Христова. Так в Вифании на участке Русской Духовной Миссии, приобретенном еще архимандритом Леонидом (Сенцовым), был произведен ремонт разрушенных зданий, цистерн-водосборников, а также благоустроен сад. Монахиня Мария назначается заведующей русским гефсиманским участком и хранительницей усыпальницы Великой княгини Елизаветы Федоровны и ее келейницы Варвары. 20 апреля 1935 года состоялось официальное открытие женской монашеской общины Воскресения Христова с настоятельницей монахиней Марией (Робинсон), возведенной в сан игуменьи 9 октября 1936 года[10]
Митрополит Анастасий (Грибановский)
С самого начала своей деятельности проявляет жертвенную и подвижническую деятельность. Благодаря её усилиям в Вифании на Лазареву Субботу 1937 года открывается школа-интернат для православных арабских девочек, позже там открывается иконописная школа для живописи под руководством художницы Татьяны Косинской. Через полгода школа перешла в разряд средне-образовательных училищ и стала женской гимназией с правом полноценного английского колледжа с получением диплома (matriculation) по ее окончании[11].
Из газеты « Православная Русь», 1950, № 3
Жизнь Вифанской Общины, возглавляемой игуменией Марией и находящейся в Трансиорданъе, протекает в мире и спокойствии под общим покровительством правительства короля Абдуллаха, которое относится с большим доброжелательством к христианским святыням. И, в частности, к русским православным. Вифанская община сохраняет самые добрые отношения с церковными властями. /.. ./ По временам сестры причащаются у Гроба Господня.
После окончания войны госпиталь закрылся, и школа начала восстанавливать свою деятельность, хотя уже и на других началах. Образовался специальный класс по подготовке сестер милосердия. Помимо учебных занятий девочки занимались иконописью, музыкой, вышиванием, кройкой и шитьем.
Матушка Мария ценила красоту во всех ее проявлениях - в музыке, в поэзии, в живописи. Однажды в ее честь в Вифании был устроен детский спектакль, и как же он ей не понравился из-за отсутствия вкуса. Она считала, что приобщать детей к благообразию и к возвышающему душу чувству красоты необходимо с раннего детства. И неоднократно беседовала на эту тему с учительницами, помогая им составлять концертные программы. Особенно чутко переживала она стихию природных явлений и неоднократно придавала тому духовное значение.
Из воспоминаний мон. Евгении (Елена Виницкая), Париж
В одном письме матушка чудно описала, как в Духов день наблюдала игру солнца в Гефсимании: «Солнце воистину играло. Оно как мячик меняло место - то вверх, то вниз, то вправо, то влево, и снова и снова. Оно меняло свой цвет - то зеленое, то розовое, то голубое, то золотое, то лиловое, или окружало себя другим цветом, что было необычайно красиво. Оно вертелось в своем сияющем разноцветном блеске, но внезапно остановилось, задрожало и закачалось. Это продолжалось с минуту, а потом солнце сразу же устремилось вниз, как будто бы на землю и на нас. Страшно и чудесно! Но, остановившись на секунду, оно быстро поднялось на свое место. И это чудесное явление мы наблюдали минут двадцать. Явление величественное, радостное и торжествующее. Сестры вспомнили, что подобные необычные явления бывали на Пасху и в России. Это знамение небесное - знамение победы церкви - в утешение нам грешным, унылым, малодушным».
Начиная с момента образования общины, «нижний» домик перестал сдаваться в аренду. Отныне в нем размещались игуменская, сестринские кельи и канцелярия. Пристроили к нему и небольшую кухню, хорошо знакомую паломникам и прихожанам храма, а чуть выше построили жилой дом с четырьмя большими кельями - нынешнюю гостиницу. В свое время в каждой келье размещалось по две сестры, сейчас же в них уплотнились, поскольку спрос на гостиницу превышает ее возможности.
Насельниц в общину все прибывало, и некоторые жили под самим храмом, в его нижних помещениях, хотя изначально там была устроена большая трапезная. И любопытно, что попасть в крипту-усыпальницу новомучениц можно было только из этой трапезной.
Здание, существовавшее на русском участке в Вифании недостаточно соответствовало назначению школы в 1938 году удалось построить новое, светлое здание с просторными классами, а прежнее стало служить общежитием для девочек и персонала. Здесь же стали жить руководящие школой сестры монашеской общины, которая хотя в основном и находилась в Гефсимании при храме св. Марии Магдалины, но носит название Вифанской Общины Воскресения Христова. В 1946 году в Гефсиманскую обитель прибывает Великая княгиня Татьяна Константиновна – дочь Великого князя Константина Константиновича, постриженная в монашество в Женеве митрополитом Анастасием – главой Русской Православной Церкви заграницей[12].
[2] Любовь Миллер. Святая мученица Российская Великая княгиня Елизавета Феодоровна. Издательство «Паломник» Москва. 2006 г. стр. 300.
[3] Митрополи́т Анто́ний (в миру Алексе́й Па́влович Храпови́цкий; 17 (29) марта 1863, Ватагино, Крестецкий уезд, Новгородская губерния — 28 июля (10 августа) 1936, Сремски-Карловци, Югославия) — епископ Православной Российской Церкви; с 30 мая 1918 митрополит Киевский и Галицкий; впоследствии, после Гражданской войны в России, первый по времени председатель Архиерейского синода Русской Православной Церкви заграницей. Богослов, философ. С августа 1917 — участник Поместного собора 1917—1918 годов, позже член Совета Поместного собора и первый (по числу голосов: получил 101 голос) из трёх кандидатов на патриарший престол. 18 октября 1917 года произнёс на Соборе речь в пользу восстановления патриаршества в Российской Церкви, произведшую впечатление. 5 ноября 1917 года, сразу по избрании на патриарший престол чрез жребий митрополита Московского Тихона (Белавина), прибыл с другими архиереями-членами Собора в Троицкое подворье (резиденцию Московского митрополита), где приветствовал последнего от имени Собора. 28 ноября 1917 — митрополит Харьковский. 30 мая 1918 избран митрополитом Киевским и Галицким; в июле избран председателем Всеукраинского церковного собора. С мая 1919 года фактически возглавлял Высшее Церковное Управление Юга России на территориях, подконтрольных белому движению. Покинул Россию из Новороссийска в марте 1920, прибыв в Афины, откуда перебрался на Афон, где планировал остаться, но пробыл около 5 месяцев. В сентябре 1920 был вызван Врангелем в Крым, откуда 6/19 ноября 1920 эвакуировался вместе с его армией и другими беженцами в Константинополь. В феврале 1921 переезжает в Сербию, где в ноября — декабре 1921 провёл Первый Заграничный («Карловацкий») Собор. До своей кончины в 1936 возглавлял Русскую Православную Церковь заграницей. Был ярым оппозиционером митрополита Сергия (Страгородского) и возглавляемого им де-факто Временного Патриаршего Синода в Москве, находившегося под полным контролем руководства СССР. 22 июня 1934 году Московская Патриархия запретила митрополита Антония и иже с ним в священнослужении. До конца жизни оставался убеждённым монархистом. Архимандрит Киприан (Керн) писал о его политических взглядах: "Царь и монархия для митрополита именно и не были вопросами политическими, а чисто религиозными. Он и не сопоставлял и не мог сопоставлять монархию с другими обликами государственного устройства, потому что все остальное было политическое, человеческое, государственно-правовое, а монархия почивала на библейской теократии, на священноначалии. Потому-то политика и была ему чужда. Царь был религиозно оправдан, а идеологию конституционного либерализма, кадетской партии, республики никак нельзя было религиозно канонизировать. Отсюда и известный антониевский афоризм: «Терпеть не могу слов, кончающихся на „уция“: конституция, революция, проституция…»." В Воззвании к православным русским людям 13 сентября 1929 года признал Великого Князя Кирилла Владимировича императором с 1924 года, хотя ранее признавал «Верховным Вождём» Великого Князя Николая Николаевича. Тепло относился к воспитанному при русском Дворе югославскому королю Александру I Карагеоргиевичу, которого одно время даже рассматривали в РПЦЗ как возможного претендента на русский престол. Приветствовал возвращение на престол в 1935 году находившегося до того в изгнании греческого короля Георга II, написав, что видит в том «второй и третий шаг к возвращению славного прошлого и великого будущего Православной Империи», о создании которой он мечтал. В последние годы своей жизни митрополит Антоний не мог вставать и ходить. Погребён на новом кладбище Белграда, в склепе Иверской часовни. По материалам Википедии.
[4] Митрополи́т Анаста́сий (в миру Александр Алексеевич Грибановский; 6 (18) августа 1873 — 9 (22) мая 1965) — епископ Православной Российской Церкви, архиепископ Кишинёвский и Хотинский; впоследствии епископ Русской Православной Церкви заграницей (РПЦЗ), митрополит Восточноамериканский и Нью-Йоркский, второй, после митрополита Антония (Храповицкого), председатель Архиерейского Синода РПЦЗ. Родился в семье сельского приходского священника. По окончании Тамбовской духовной семинарии поступил в Московскую духовную академию, которую окончил в 1897 году со степенью кандидата богословия. В апреле 1898 года Тамбовским епископом Александром (Богдановым) в Тамбовском Казанско-Богородицком монастыре был пострижен с именем Анастасий, в честь преподобного Анастасия Синаита, 23 апреля рукоположен тем же архиереем во иеродиакона, вскоре затем — во иеромонаха. С июля 1901 года состоял на должности ректора Московской ДС в сане архимандрита. 29 июня 1906 года в московском Успенском соборе был хиротонисан во епископа Серпуховского, викария Московской епархии, с местопребыванием в Даниловом монастыре. Принимал участие в подготовке к Романовским торжествам, возглавляя в Москве церковную юбилейную комиссию, принимал участие в юбилейных торжествах в Москве в мае 1913 года в высочайшем присутствии. 14 мая 1914 года переведён на самостоятельную Холмскую и Люблинскую кафедру, 10 декабря 1915 года — на Кишинёвскую и Хотинскую кафедру; 6 мая 1916 года возведён в сан архиепископа. Участвовал в занятиях Всероссийского Поместного Собора 1917—1918 годов, возглавлял Отдел церковного имущества и хозяйства, возглавил соборную комиссию, выработавшую чин интронизации новоизбранного патриарха; был избран членом Священного Синода и Высшего Церковного Совета Православной Российской Церкви. В октябре 1918 года,по указанию Патриарха Тихона, выехал из Москвы в Одессу в надежде восстановить прерванные ввиду оккупации губернии румынскими войсками связь с Бессарабией, которая в церковном отношении была включена в состав Румынской Церкви. Отказался от предложения румынского Синода войти в его состав; в 1919 году уехал в Константинополь и пребывал там в Галате, в подворье русского Пантелеимонова монастыря. Продолжал использовать свой прежний титул. 15 октября 1920 года Временным Высшим Церковным Управлением Юго-Востока России (ВВЦУ) был назначен на правах епархиального архиерея управляющим русскими приходами Константинопольского округа; в конце ноября ему, вместе с епископом Вениамином (Федченковым), также было поручено обсудить с местоблюстителем Вселенского Патриаршего Престола митрополитом Прусийским Дорофеем будущий церковно-правовой статус русской эмиграции на территории Вселенской Патриархии. 22 ноября 1920 года был включён в состав ВВЦУ, заседания которого проходили в Константинополе, и избран заместителем митрополита Антония (Храповицкого). 2 декабря 1920 года грамотой Местоблюстителя Вселенского престола, в числе прочих российских архиереев, получил разрешение образовать временную церковную комиссию («эпитропию») под высшим управлением Вселенской Патриархии для надзора и руководства церковной жизнью русских колоний. Комиссией, получившей название Временного высшего церковного управления заграницей (ВВЦУЗ), 13 апреля 1921 года был направлен в Иерусалим для наблюдения за Русской духовной миссией. 24 апреля 1922 года был избран председателем Русского комитета в Турции, объединявшим до 35 организаций беженцев. С 21 ноября по 2 декабря 1921 года в Сремских Карловцах (Сербия), как один из заместителей председателя, участвовал в «Общем собрании представителей Русской заграничной Церкви», впоследствии переименовавшего себя в Русский Всезаграничный церковный Собор; возглавлял Отдел духовного возрождения России, 30 ноября выступил с докладом по вопросу о восстановлении монархии в России. После прений, Собор принял обращение с призывом молиться о восстановлении в России монархии и царствующего дома Романовых. В числе ряда других членов Собора сделал письменное заявление, оценившее постановку вопроса о монархии, с упоминанием при том и династии, как "не подлежащую обсуждению церковным Собором ввиду её политического характера". С 13 сентября 1922 года вошёл в созданный Архиерейским Собором в Сремских Карловцах временный Архиерейский Синод (вне юрисдикции Московского Патриархата), который стал правопреемником ВЦУЗ. В 1924 году был вынужден покинуть Константинополь вследствие наложенного Вселенской Патриархией запрещения; отбыл через Францию в Болгарию, где в сентябре принял участие в новом освящении Александро-Невского собора в Софии, что стало первым случаем сослужения российского архиерея с находящимся под схизмой (с 1872 года) болгарским духовенством. Указом Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, митрополита Московского Сергия (Страгородского), от 22 июня 1934 года, в числе прочих «карловацких епископов» был запрещён в священнослужении; указ был отвергнут 10 сентября того же года особым постановлением Архиерейского Собора в Сремских Карловцах. В ноябре 1935 года стал во главе автономного Балканского округа. В 1935 году Сербским Патриархом Варнавой был возведён в сан митрополита. 31 октября — 18 ноября 1935 года, как представитель РПЦЗ, принимал участие в совещании, проходившем под председательством Патриарха Варнавы, с представителями других церковно-эмигрантских структр: митрополитами Евлогием (Георгиевским) и Феофилом (Пашковским) и епископом Димитрием (Вознесенским) (представитель Дальневосточного округа); совещание выработало Временное Положение об управлении Русской Церковью Заграницей. 10 августа 1936 года, по смерти митрополита Антония (Храповицкого), как старейший по хиротонии архиерей РПЦЗ и первый заместитель почившего, был избран первоиерархом РПЦЗ, председателем Архиерейских Собора и Синода. В августе 1938 года, под его председательством, в Сремских Карловцах прошёл II Всезарубежный Церковный Собор, который, среди прочего, осудил переход управляющего Зпадноевропейскими русскими приходами митрополита Евлогия (Георгиевского) в юрисдикцию Вселенского Патриарха, а также гонения на Церковь в СССР. 21 октября 1943 года в Вене возглавил Совещание 8 епископов РПЦЗ, которое заявило о незаконности и недействительности состоявшегося 11 сентября того же года избрания митрополита Сергия (Страгородского) Патриархом Московским и всея Руси. В сентября 1944 года, вместе с прочими архиереями и канцелярией Синода РПЦЗ, переехал в Карловы Вары, затем в Мюнхен. На Архиерейском Соборе в мае 1946 года в Мюнхене был воссоздан Архиерейский Синод РПЦЗ, в который влилась значительная группа русских архиереев, выехавших из контролировавшейся Германией территории СССР. 24 ноября 1950 года переехал из Мюнхена в Нью-Йорк (США). 25 ноября отбыл в Троицкий монастырь в Джорданвилле (штат Нью-Йорк), где совершил освящение новопостроенного каменного храма в честь Святой Троицы, после чего состоялся Архиерейский Собор, в котором приняли участие 11 иерархов РПЦЗ. Здесь же, впервые в истории РПЦЗ им был совершён чин мироварения и освящения мира, которое прежде РПЦЗ получала от Сербской Церкви. Сразу по переезде в США предпринимал попытки воссоединить с Архиерейским Синодом Северо-Американскую митрополию, во главе которой в июне 1950 года стал митрополит Леонтий (Туркевич), но безуспешно. В 1964 году инициировал созыв Архиерейского Собор РПЦЗ для избрания нового первоиерарха; ушёл на покой 27 мая того же года, сохранив за собой почётное председательство в Синоде. Скончался вечером 9 (22 мая) 1965 года в своих покоях в новом, подаренном Синоду благотворителем Сергеем Семененко, доме на 75 East 93rd Street на углу Park Avenue, где незадолго до его смерти был устроен и синодальный собор в честь иконы Божией Матери «Знамение». 24 мая заупокойную литургию и чин отпевания в синодальном соборе возглавил митрополит Филарет (Вознесенский); разрешительную молитву прочёл его духовник архиепископ Аверкий (Таушев). После отпевания тело почившего и большинство участников отпевания отправились в Свято-Троицкий монастырь, где место упокоения митрополита Анастасия было приготовлено давно под алтарём, рядом с гробницей архиепископа Тихона (Троицкого) († 1963), Западно-Американского и Сан-Францисского. Согласно завещанию, был погребён в Троицком монастыре в Джорданвилле, под алтарём.
[5] Русская Православная Церковь за границей и судьбы Русской Палестины: 1921-1948 гг. Период перелома и испытаний. Коллизии с Московской Патриархией. Протоиерей Виктор Потапов. Публикация на портале "Православный поклонник на Святой Земле". http://palomnic.org/ippo/rp/1/
[6] Гефсиманская обитель. Издание Вифанской Общины Воскресения Христова («она же Гефсиманская обитель. Иерусалим»). Стр. 53.
[7] «Русская Православная Церковь Заграницей». Под редакцией гр. А. А. Соллогуба. Издание Русской Духовной Миссии РПЦЗ в Нью-Йорке. 1968 г. Т.2. стр. 452
[8] C.A. Olsouffiev, Grand Dushess Elisabeth Feodorovna, London. 1922
[9] Гефсиманская обитель. Издание Вифанской Общины Воскресения Христова («она же Гефсиманская обитель. Иерусалим»). Стр. 54.
Историко-археологическая работа о. Антонина в Палестине, которой он отдал без малого тридцать лет своей жизни, явилась естественным продолжением той же его деятельности в Афинах и Константинополе. Но если труд его там остался достоянием сравнительно узкого круга специалистов, то как деятель Православия на Востоке, как русский ученый в , как начальник нашей там Духовной Миссии он сделался известен даже самым широким слоям русского богомольного люда, ежегодно до войны в числе нескольких тысяч посещавших Иерусалим, чтобы видеть и осязать памятники его деятельности. В ряду наших деятелей там: и организаторов, и просветителей и, главным образом, ученых исследователей, о. Антонину бесспорно принадлежит первое и самое почетное место.
Общий вид на здание Русской Духовной Миссии и Троицкий собор в Иерусалиме
К самым ранним относятся, прежде всего, здание Русской Духовной Миссии в Иерусалиме с домовым храмом святой мученицы царицы Александры.Русская Духовная Миссия была учреждена Святейшим Синодом Русской Православной Церкви еще в 1847 году. После посещения Святой Земли великим князем Константином Николаевичем в 1859 году, Россия приобрела огромный участок земли к западу от Дамасских ворот на Мейдамской площади, которое сейчас принято называть «Русское подворье». В 1859 году в Петербурге учреждается Палестинский комитет, который великий князь Константин Николаевич Романов и возглавил. 30 августа 1860 года в центре этого участка заложили будущий Свято-Троицкий собор, являющийся центральным храмом русских построек, строительство которого растянулось на 12 лет.
Общий вид на здание Троицкого собора в Иерусалиме. Фото о. Тимона. Конец XIX века
Параллельно приступили к строительству здания Русской Духовной Миссии в Иерусалиме с домовым храмом святой мученицы царицы Александры, а также приютов для паломников, здания больницы и дома для русского консула.
Генеральный план русских построек в Иерусалиме. На этом схематическом плане видны так называемые старые русские постройки на Мейдамской площади: Свято-Троицкий собор, здание Русской Духовной Миссии в Иерусалиме,Елизаветинское и Мариинское подворья, и построенные позже здания - Сергиевского и Николаевского подворий ИППО
Постройкой этих объектов занимался Палестинский Комитет при Азиатском департаменте Министерства Иностранных Дел Российской Империи. Главным автором и архитектором русских построек был Мартын Иванович Эппингер (1822-1872 гг.).
Строители русских построек в Иерусалиме (1859-1864 г.г.) Архитектор Эпингер (вверху посередине), иеромонах Леонид (крайний слева), В.И Дорогобуджинов (второкй слева), Епископ Кирилл (Наумов) (в середине), Б.П. Мансуров (второй справа), Иеромонах Ювеналий (крайний справа)
Интересно, что именно он год спустя после завершения русских построек вместе с французским архитектором Мауссом занимался реставрацией купола Ротонды в храме Гроба Господня[1]. Здание Миссии предполагало собой простое по устроению здание с 4-мя внутренними дворами и подворьями для паломников, а также с общей трапезной и библиотекой для иноков[2].
Здание Русской Духовной Миссии в Иерусалиме
Домовой храм расположился крестообразно в центре этого комплекса. Первоначально строительство планировалось завершить к 1863 году, но т.к. церковь св. мученицы Александры еще не была полностью готова, строительство откладывалось до 1864 года. Церковь украсили резным дубовым иконостасом, иконами и четырьмя позолоченными киотами на что было потрачено 31 тыс. рублей[3]. Освящение храма вместе с другими русскими постройками: зданием Миссии, странноприимным домов и больницей состоялось 28 июня 1864 года при начальнике Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрите Леониде (Кавелине). Накануне была совершена торжественная великая вечерня в присутствии Патриаршего наместника Мелетия, митрополита Петры Аравийской, приглашенного на торжество начальником Миссии по желанию Синода Русской Православной Церкви.
Домовая церковь св. мученицы царицы Александры в здании Русской Духовной Миссии Фото о. Тимона. Конец XIX века
Во время вечерней службы пел смешанный русский и греческий хор, а приглашенные на торжество греческие клирики остались ночевать в Миссии. Вот как описывает это событие секретарь Императорского Православного Палестинского Общества профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский в своем «Очерке жизни и деятельности архимандрита Леонида (Кавелина), третьего начальника Русской духовной миссии в Иерусалиме, и его труды по изучению православного Востока»:
«В час ночи 28 июня зазвонили к заутрене, а в 2 часа ночи началась утреня. После пения Слава в вышних Богу митрополит Мелетий со всем духовенством вышел их храма с литанией, трижды обходя дом Миссии и читая всякий раз против западного вхожа Евангелие. По окончанию крестного хода начался чин освящения храма и затем следовала Литургия, на которую собрались толпы богомольцев разных национальностей: присутствовали русские, болгары, греки, арабы, копты, абиссинцы. Богослужение исполненное, как и накануне, певцами греческими и русскими, окончилось в 9 часов утра. В 12 часов дня в мужском поклонническом приюте состоялся торжественный обед на 125 человек»[4].
Таким образом, домовой храм св. мученицы Александры стал первым русским храмом на Святой Земле. В здании Русской Духовной Миссии (РДМ) в Иерусалиме в дореволюционный период проживали такие известные религиозные деятели, внесшие вклад в дело русского духовного присутствия на Святой Земле как - начальник РДМ с 1865-1894 гг., архимандрит Леонид (Сенцов) – начальник РДМ 1903-1918 гг. При отце Антонине (Капустине) в здании было устроен музей Палестинских древностей, часть коллекции монет которого до сих пор находится в Петербурге в музее Эрмитажа в коллекции монет древнего Рима и Византии. Он имел на крыше здания Миссии телескоп, через который наблюдал за небесными светилами.
Архимандрит Антонин (Капустин) - создатель Русской Палестины
В 1914 году здание Миссии, как и все русские постройки в центре Иерусалима, занимают турецкие войска разваливающейся Оттоманской Империи, которые располагают там свои административные структуры. Значительно ухудшается положение русских людей, оказавшихся в это время в Палестине. Турция участвует в I мировой войне против России на стороне Германии. В виду разрыва дипломатических отношений между Россией и Турцией русский консул покидает Иерусалим и его обязанности исполняет временно испанский консул. Императорское Православное Палестинское Общество сообщило всем русским паломникам, что прекращается морское сообщение между Россией и Палестиной. Часть паломников отбыла с последними пароходами в Россию, а часть в надежде, что скоро закончится война и Россия в ней победит, осталась в Палестине. Многие остались из-за того, что просто не на чем было отплыть в Россию[5].
Начальник Миссии архимандрит Леонид (Сенцов) был выслан вместе с другими членами Миссии. В 1917 году в России происходит революционная катастрофа, и члены Миссии возвращаются в Иерусалим, только в 1919 году. Архимандрит Леонид не дожил до этого момента. Он скончался в Москве в 1918 году, где принимал участие в заседаниях Поместного Собора Русской Православной Церкви, оставив в своем духовном завещании, приобретенные им многочисленные земельные участки на Святой Земле. Здание Миссии за эти 5 лет поддерживалось усилиями временного церковного управления и усилиями отдельных эмигрантов и деятелей ИППО, оставшихся в это время в Палестине с 1914 года[6].
Здание Миссии претерпело разграбление, в частности исчезла значительная коллекция ценных монет музея Палестинских древностей из коллекции архимандрита Антонина (Капустина), а также представляющая собой ценность меблировка здания и другие ценные вещи. С 1917 году англичане сменяют турецкие власти. Само здание оказалось в ведении британского Мандата над Палестиной. В 1919 году в большую часть здания Миссии въехал верховный мандатный суд Палестины, который занимал его до 1948 года. Для нужд Миссии оставили храм св. мученицы царицы Александры, трапезу, около половины нижнего этажа и несколько комнат на втором[7]. Исполняющим начальником РДМ в Иерусалиме был назначен иеромонах Мелетий. Он вписывает в кадастровые книги все русские участки, входящие в завещание архимандрита Леонида (Сенцова)[8]. В 1921 году материальное положение Миссии становится катастрофическим, поскольку Миссия находилась в многочисленных долгах, вызванных покупкой значительных участков недвижимостей в долг до 1914 года, в надежде, что удастся покрыть эти долги за счет нового прибытия караванов паломников в Палестину. Высшее Церковное Управление для выправления положения посылает из Константинополя митрополита Анастасия, который сдает в аренду русские постройки британским властям. Здание Миссии и другие русские постройки были ими заняты и сданы в наем для весьма различных целей, от таких как размещение самого испанского консульства и суда Палестинского Мандата, до складов, больниц, тюрем, и даже бараков и складов британской жандармерии[9]. До 1948 года здание Миссии находилось в юрисдикции РПЦЗ, члены Миссии занимали малую часть, остальное занимал британский суд, а на русских постройках к 1948 году Британскими властями был организован военный городок «Бевинград», окруженный со всех сторон колючей проволокой.
Британские солдаты выстроились для марша в честь английского генерала Аленби на площади перед Троицким собором Русской Духовной Миссии в Иерусалиме и Елизаветинским подворьем ИППО. (Фото примерно 1917 г.)
Из известных деятелей Русского Зарубежья в здании Русской Духовной Миссии в период с 1928 до 1931 года проживал начальник РДМ (РПЦЗ) архимандрит Киприан (Керн) автор известной монографии об отце Антонине «Архимандрит Антонин Капустин - начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме». С 1933 по 1948 годы Миссией руководил архимандрит Антоний (Синкевич), при котором стал издаваться журнал «Святая Земля». Журнал издавался до 1940 года и в нем было опубликовано несмотря на некоторую идеологизированность немало интересных статей по церковной археологии и истории Святой Земли.
С окончанием британского мандата в Палестине началась арабо-израильская война. Вооруженные силы израильтян стали занимать после британцев русские постройки. С арабской части города началась бомбардировка русских построек, оказавшихся на линии фронта в течении 28 суток. Погиб один иеромонах Миссии, другой был ранен, а все оставшиеся члены Миссии находились по домашним арестом израильских властей. Снаряды попадали непосредственно в здание Миссии, так и в здание Троицкого собора и других русских построек. Архимандрит Антоний (Синкевич) оставил в своих отчетах написанных из-за цензуры на английском языке ярки воспоминания тех трагических событий:
«Утром 1/14 мая. Становилось ясно, что англичане уходят из Иерусалима, и наша Миссия будет захвачена израильтянами. В 8 утра английские часовые еще стояли возле нашего здания, но соседние здания — почта и тюрьма — уже находились в руках израильской армии, и оттуда слышались шум и громкие крики. [...]
Мы ожидали смерти и смотрели, с какой стороны ворвутся новые хозяева. Почти сразу израильские солдаты ворвались на второй этаж, и мы слышали их шаги. Но в самой Миссии никто не появлялся целых два часа, и в это время мы чувствовали себя осужденными на смерть.
В 11:30, когда мы с пересохшими ртами стояли в коридоре Миссии, ворвались вооруженные солдаты, выломав дверь из соседнего помещения. Солдаты были нервно возбуждены и ожидали встретить сопротивление. Увидев монахов, они спросили, кто мы. Командующий офицер обратился ко мне по-английски: «Не бойтесь, мы пришли защитить Вас. Где здесь угловая комната?» Немедленно они расположились с автоматами, ручными гранатами и другим оружием в Вашей угловой комнате, в зале и в моем кабинете с телефоном. Постепенно они занимали все больше комнат в этой части Миссии, превращая ее в часть своего штаба. В течение первых нескольких дней, поскольку мы оказались на передовой, обстрелу подвергался каждый, кто выходил наружу или оказывался возле окон. [...]
Наше существование в Миссии было более чем угнетенным, поскольку мы чувствовали себя полуворишками в собственном доме! Все происходило по команде израильтян, которые внешне обращались с нами в основном (но не всегда) с натянутой вежливостью. Мы не столько боялись артобстрела, сколько возможной мести, хотя обстрел был очень сильным.
В течение 28 дней Миссия подвергалась ежедневному артиллерийскому обстрелу ежечасно, днем и ночью, Наше здание получило от 100 до 200 прямых попаданий, и бесчисленное количество снарядов упало вокруг здания. О. Феофилакт был убит в своей келье в Миссии снарядом [...]. Мы похоронили его во время бомбежек без гроба, в небольшом садике возле малой церкви. О. Николай был ранен в руку осколком при входе в подвал, который он считал безопасной зоной. Снаряды не могли пробить толстые стены, но они иногда попадали через окна и двери. Практически ни одна комната не осталась без повреждений. [...]
К счастью, у обеих церквей Миссии пострадали только крыши, а внутри все оставалось почти неповрежденным»[10].
До сих пор на здании Миссии можно увидеть многочисленные следы от пуль крупнокалиберных пулеметов. Здание Миссии понесло значительный урон, предано разграблению. После окончания боевых действий и образования государств Израиль и королевства Иордания, те храмы и монастыри, которые оказались на территории новообразованного государства Израиль были переданы государству СССР, в том числе и здание Русской Духовной Миссии. Московская Патриархия прислала в 1948 году своего представителя в Миссию. Вновь прибывший начальник Русской Духовной Миссии от Московской Патриархии архимандрит Леонид (Лобачев) описывает состояние русских построек после приезда в Иерусалим:
«Состояние храмов и строение ужасное. От былого уюта не осталось и следа. Всюду следы военных действий. Внутри зданий полнейший беспорядок, здесь помещались солдаты. Многое похищено, остальное поломано. Стены исцарапаны и кое где побиты от попаданий мин. Стекла повсюду – и в храмах, и в жилых помещениях повылетали, замки сбиты, двери поломаны, канцелярский архив разбросан, мебель изуродована, столовое белье, посуда украдены. В общем когда мы приехали, страшно было войти в здание: в коридорах темно (мы приехали в 7 часов вечера), в разбитые окна врывается ветер, звучит жуткое эхо, кругом безлюдье, ночью страшно открыть келью и выйти в коридор»[11].
С этого момента начинается новый период в жизни Русской Духовной Миссии в юрисдикции Московской Патриархии. 5 декабря 1948 года архимандритом Леонидом было совершено его первое богослужение в храме св. мученицы Александры. Постепенно стало восстанавливаться здание Миссии. В 1952 году скончался архимандрит Мелетий, который был живой связью Миссии до 1914 года. Он был похоронен на кладбище Горненского монастыря. Перед смертью в Миссии отметили его 80-летие и он был награжден патриаршей грамотой. С 1956 по 1958 гг. в Миссии служил архимандрит Никодим (Ротов) – будущий митрополит Никодим (Ротов), который собрал во время своего пребывания в том числе и начальником Миссии множество материалов по ее истории и в 1959 году подготовил курсовое сочинение «История Русской Духовной Миссии в Иерусалиме» за что ему была присуждена степень богословия. Работа включала в себя 500 машинописных листов, а в список источников вошли более 70 печатных и около 700 архивных дел из «Архива Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, на который в тексте сочинения имеется 651 ссылка». Тем не менее, ни в Миссии, ни в Отделе внешних церковных связей Московской патриархии не удалось получить ответа, где находится этот архив РДМ. Публикация этого труда состоялась лишь только в 1998 году по личной инициативе митрополита Крутицкого Ювеналия[12].
Так продолжалась жизнь Русской Духовной Миссии в Иерусалиме без особых изменений до 1991 года, когда развалился советский союз и на Святую Землю возобновляется паломничество и религиозный туризм. С 6 марта по 1 апреля 1991 года Святую Землю посещает Святейший Патриарх Алексий II и многие паломники, вдохновленные его примером начинают посещать Святую Землю. С 1993 года Миссия организованно начинает заниматься приемом паломников, образовав паломнический отдел в Даниловом монастыре в Москве. Роль гидов-путеводителей стали выполнять монахини Миссии и Горненского русского женского монастыря в Иерусалиме. Начинается новая веха в истории Миссии. Традиционно в дореволюционный период Миссия занималась заботой о духовных нуждах паломников, паломничеством же занималось традиционно ИППО. С 90-х годов Миссия начинает активно заниматься восстановлением своих участков, готовя их к приему паломников. Тем не менее, само здание до сих пор на 70% занимается израильским мировым судом. Никак не разрешиться сложный запутанный узел трагического 20-го века. Уже несколько лет ведутся переговоры на уровне МИДов России и Израиля, связанные с вопросом восстановления прав РДМ и ИППО на свою историческую собственность в Иерусалиме. 28 декабря 2008 года после серии сложных переговоров России было возвращено Сергиевское подворье Императорского Православного Палестинского Общества в Иерусалиме, две трети которого до сих занимают израильские арендаторы. К чему приведет переговорный процесс по освобождению от арендаторов здания Русской Духовной Миссии - покажет время.
Павел Викторович Платонов
Литература:
[1] Н.Н.Лисовой. Русское Духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в 19 начале 20 веков. Москва. Издательство «Индрик». Стр.117
[2] Б.П.Мансуров. Отчет о мерах, принятых к улучшению быта русских православных поклонников в Палестине. С-Петербург. 1860. с.44-70. «Россия в Святой Земле». Документы и материалы Том I. стр. 237. Москва. Издательство «Международные отношения».
[3] Н.Н.Лисовой. Русское Духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в 19 начале 20 веков. Москва. Издательство «Индрик». Стр.117
[4] Неопубликованная глава из книги «Императорское Православное Палестинское Общество и его деятельность за истекшую четверть века». Киев, 1905-1906 гг. «Россия в Святой Земле». Документы и материалы Том I. стр. 237. Москва. Издательство «Международные отношения». Стр. 450
[5] История Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Архимандрит Никодим (Ротов). Издание Серпуховского Высоцкого мужского монастыря. 1997 г. стр. 382
[6] Протоиерей Виктор Потапов. Русская Православная Церковь за границей и судьбы Русской Палестины: 1921-1948 гг. Период перелома и испытаний. Коллизии с Московской Патриархией. Адрес статьи в интернете http://palomnic.org/ippo/rp/1/
[7] История Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Архимандрит Никодим (Ротов). Издание Серпуховского Высоцкого мужского монастыря. 1997 г. стр. 380
[8] Там же. стр. 380
[9] Судьба русского землевладения в Иерусалиме во время Палестинского мандата. С. Баталден. Адрес в интернете. http://ricolor.org/russia/me/b/
[10] Протоиерей Виктор Потапов. Русская Православная Церковь за границей и судьбы Русской Палестины: 1921-1948 гг. Период перелома и испытаний. Коллизии с Московской Патриархией. Адрес статьи в интернете http://palomnic.org/ippo/rp/1/
[11] История Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Архимандрит Никодим (Ротов). Издание Серпуховского Высоцкого мужского монастыря. 1997 г. стр. 388
Со времени крещения Руси, верующие русские люди проявляли особый интерес к Святой Земле и принимали живое участие в ее судьбе. Первое упоминание летописца о паломничестве в Святую Землю - это рассказ о Варлааме, игумене Дмитровском, в 1062 году ходившем на поклонение святым местам Палестины. Однако, около 1022 года прп. Феодосий Печерский (тогда еще отрок) встретил в Курске странника из Иерусалима. А народные предания относят начало паломничества ко времени св. Равноапостольного князя Владимира (былина о хождении в Иерусалим сорока калик со каликою). Не умалчивают столь древние источники и об опасностях, с которыми сопряжен был путь благочестивого паломника - игумен Даниил (XII век), например, замечает:
"Есть тот путь тяжек и страшен вельми, и безводен, суть бо горы каменны и высоки вельми..." [14] К тому же, помимо непривычного ландшафта, русские люди сталкивались с оскорблениями от фанатичного мусульманского населения, налогами, взимаемыми турецкими властями с иноземцев. Им приходилось ночевать в сырых и грязных сараях, исповедоваться у духовников, не знающих русского языка... Это лишь немногое из того, на что был обречен русский православный паломник в Палестине. И все же подобные условия не останавливали наших предков на пути в Святую Землю. Положение русских паломников несколько улучшилось после учреждения в Бейруте российского консульства, но оно не смогло оказывать действительно существенной помощи находящимся в Иерусалиме. И в 1847 году была утверждена Русская Духовная Миссия в Иерусалиме, имевшая своей целью заботу о паломниках, проповедь Православия "народным элементам", "которые постоянно колеблются в вере под влиянием агентов разных вероисповеданий и слишком легко отступают от Православия" [4], а так же поддержание хороших отношений с греческим духовенством и наличие в Иерусалиме "образца нашего благолепного служения" [4]. Главой Миссии являлся архимандрит (впоследствии епископ) Порфирий (Успенский), человек чрезвычайно умный и образованный. Ему удалось улучшить условия пребывания паломников на Святой Земле, но уже в 1853 году, из-за военного конфликта между Россией и Турцией, Миссия фактически прекратила свое существование. После заключения мира между странами, в 1857 году она была восстановлена, и во главе ее был поставлен епископ Кирилл (Наумов), личность, одаренная не менее своего предшественника. В 1864 году его сменил архимандрит Леонид (Кавелин), который вскоре был отозван по просьбе Иерусалимского Патриарха Кирилла, обвинившего Начальника Миссии в "беспорядочном, бесчинном и беззаконном поведении" [11]. И в 1865 году Начальником Миссии был назначен архимандрит Антонин (Капустин), о котором и пойдет речь далее.
Улицы Иерусалима в 1963 году
Архимандрит Антонин, в миру Андрей Иванович Капустин, родился в семье причетника (позднее - священника) Ивана Леонтьевича Капустина, в селе Батурине Шадринского уезда Пермской губернии. Дед, прадед и прапрадед будущего архимандрита были священниками; мать его, Мария Григорьевна Варлакова, также происходила из семьи местного священника. [5]. Не удивительно, что в жизни семьи Капустиных самым важным был храм, и сына своего Иван Леонтьевич воспитывал в вере Православной, зажигая с ее помощью в душе Андрея свет Истины, развивая отзывчивость, чуткость, красоту душевную и понимание красоты. [5] Особенно этому способствовали природная впечатлительность и любознательность мальчика, его интерес к любым наукам. Грамоте его учил отец по Псалтири, а в 1826 году Андрей ушел учиться в Далматовское Духовное училище. Вот что сам отец Антонин говорит об этом времени, будучи уже на Востоке: "Давно все это было, и далеко от Византии, которую и тогда ленивый ум, впрочем, уже ловил всяким подходящим образом, а "наука", вооруженная "лозой" и "безобедом", постоянно искала закрыть от воображения, подставляя ему, вместо светлого видения, мрачный урок, урок, и больше ничего!" [8] Однако, несмотря на побои и зубрежку ненавистной латыни, архимандрит Антонин вспоминал Далматовскую обитель (где находилось училище) почти с нежностью в своих "Записках Синайского богомольца" (Труды Киевской Духовной Академии: 1871 г.- кн.2,4,8; 1873 г.- кн.5; 1873 г.- кн.3,5), и на смертном одре отписал ей, по духовному завещанию, кабинетный крест с алмазами [4] на память о воспитаннике и в благодарность за преподанные азы наук.
Проучившись пять лет в Далматовском Духовном училище, Андрей поступил в Пермскую Духовную семинарию для продолжения образования. Помимо латыни. преподавали Андрею французский, к которому он обнаружил склонность, по его замечанию, никем не поддержанную и не развитую.[5] В Перми проявилась страсть Андрея к "стихотворству" [5], не покинувшая его до самой смерти. Помимо прочего, Андрей никогда не оставался праздным: он читал, рисовал, играл на гуслях... Беспрестанные занятия порождали немало клеветы, которая причиняла боль чувствительному Андрею, но готовила к дальнейшим испытаниям, ожидавшим его на жизненном пути. А к 1836 году Капустину пришла мысль оставить Пермь и перейти в Екатеринославскую Духовную семинарию, где ректором был его дядя Иона (магистр Московской Духовной академии, впоследствии епископ Екатеринбургский), который брал на себя заботы о дальнейшем воспитании Андрея. [5] Именно в Екатеринославле, куда Андрей переехал в летом 1836 года, раскрылись его таланты, среди которых особенно выделялось знание греческого языка и любовь ко всему греческому. Недаром впоследствии патриарх Иерусалимский Кирилл говорил, что архимандрит Антонин знает греческий язык, как ни один природный грек, а сам отец Антонин признавался, что часто ловил себя на том, что думал по-гречески. [17] Кроме того, здесь была им написана стихотворная "Седьмица Страстей Христовых", изданная в Киеве в 1850 году. Однако, дядя настоял, чтобы в последнем классе семинарии Андрей проучился два года для лучшего изучения предметов. В Киевскую Духовную Академию он получает назначение лишь в 1839 году. [5]
В Киеве Андрей зарекомендовал себя отличным учеником. Одновременно с занятиями и расширением круга знакомств (профессора Академии, братия лавры) крепнет его христианское мировоззрение. Все четыре года в Киеве он непрерывно занимался самообразованием, и в 1843 году окончил полный учебный курс Академии вторым по разрядному списку студентов, [4] и был рекомендован отцу Ректору как кандидат на бакалаврство," [5] которое и получил 19 декабря 1843 года [5].
Два года прошли в усердном преподавании студентам Академии сначала немецкого, а затем греческого языка. Переломный момент наступил в 1845 году, когда Андрей испросил родительского благословения на принятие монашеского пострига, которое родители дали в письме от 20 января 1845 года [10]. 7 ноября Андрей Иванович Капустин был пострижен в монашество с наречением имени Антонин. "И странно, и страшно, и горько, и радостно... прошел этот памятный для меня день", - писал будущий архимандрит о своем постриге [5]. До сих пор не ясно, что же послужило толчком к принятию Андреем Капустиным решения, изменившего спокойный ход его жизни. Архимандрит Киприан таковым называет отказ Надежды Яковлевны Подгурской, которая предпочла Андрею его друга Серафимова [10]. Профессор же Дмитриевский указывает на пострижение в иночество Петра Семеновича Авсенева, друга и наставника Андрея Капустина, с которым тот поддерживал связь всегда, даже живя уже на Востоке [12]. Сегодня сложно судить, что из вышеизложенного было первостепенной причиной пострига, но, вероятнее всего, каждому событию Господь отвел определенную роль, которая должна была привести чувствительное сердце впечатлительного Андрея Капустина к монашеству.
3а постригом последовало рукоположение Антонина во иеродиакона (18 ноября 1845 года) и, 21 ноября, во священника [5]. Иеромонах Антонин остался преподавать в Академии обличительное богословие и библейскую герменевтику, что давалось ему с большим трудом, так как ответственность при подготовке к лекциям часто не давала отцу Антонину возможности отдохнуть хотя бы ночью, что при его болезненности было губительно [8]. Помимо преподавания, последние пять лет пребывания в Академии, отец Антонин занимался порученным ему исправлением русского перевода бесед Иоанна Златоуста на Евангелие от Иоанна [4]. В то время все более крепкая дружба связывала его с архимандритом Феофаном (Авсеневым), который стал нравственной опорой для молодого отца Антонина. Когда же в 1850 году архимандрит Феофан по болезни получил назначение в Рим (где скончался в 1852 году), у отца Антонина возникли неприятности по инспекции в Академии, и он решил искать себе место на Востоке. Сам он объяснял свое влечение детскими мечтами о Византии, приведшими к тому, что Русь стала казаться ему неполною, "тысячелетняя древность - слишком свежею, князь Владимир - лишь отблеском Царя Багрянородного. Душа пленилась уже другими образами." [6] "Человеку, любящему припоминать дни древние и помышлять о летах вечных, нет пригоднее места для этого,...как Византия, от которой и без того на русскую душу веет чем-то своим, близким, но таким давним, что теряются все различительные черты дорогого образа и остается в душе одно общее представление чего-то неодолимо влекущего..." [8] К этому стремлению отца Антонина Святейший Синод отнесся благосклонно и решил назначить его настоятелем при Афинской Миссии. 17 июня 1850 года отец Антонин получил пакет, адресованный "Настоятелю церкви Российско-Императорской Миссии в Греции, иеромонаху Антонину" [5], уведомлявший его о новом месте служения. Оставив преподавание, отец Антонин с радостью отправился в Афины, охваченный "чувством несказанного блага, какого-то духовного роста, жаления, умиления, забытья...Обратившийся уже весь в идеал, классический мир неотразимо влечет меня к себе..." [7] Именно это назначение впоследствии привело архимандрита Антонина к восприятию и переживанию идеи вселенскости Православия, и это же назначение заставило его навсегда покинуть Родину (еще раз он вернется в Россию, но ненадолго). Семилетняя педагогическая практика была для отца Антонина непрерывным процессом подготовки к будущей деятельности. Как бы предвидя дальнейшую свою судьбу, особенно много времени провел будущий Начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, изучая греческий язык и живопись, что позволило ему в дальнейшем заниматься археологией на Востоке.
Улицы Иерусалима в 1963 году
С переездом в Афины начался самый интересный период в жизни отца Антонина: он находит свой научный путь и следует ему неуклонно, серьезно работает, благодаря чему его имя становится известным и авторитетным в научных кругах России и Греции. Время, когда отец Антонин приезжает в Грецию, необычно и интересно само по себе: в столице молодого эллинского государства начинает возрождаться культурная жизнь и национальное самосознание греков. В Афинах открывается университет, многие греческие ученые живут в столице. Отец Антонин сразу понял ту интеллектуальную среду, в которую попал; именно в Греции он почувствовал, насколько близки русские и эллины по вере, духу и истории. Но маленький греческий народ, не имея (в отличие от русского) достаточно сил проводить свою политику и подчинять все своему влиянию, искал поддержки извне и не смог сохранить культурное единство. Этому способствовал раскол общества на две партии: русскую, настаивавшую на контактах с Россией, и немецкую, искавшую помощи у Франции или Германии. Но основная масса народа все же уповала на Православную Россию, хотя Европа, сознавая опасность греко-русского сближения, смогла усилить настороженность балканских народов по отношению к русским и подтолкнуть Грецию к протестанским странам, стремившимся уничтожить святыню греческого народа - Православие. Отец Антонин занялся этим вопросом, и его оценка до сих пор не потеряла остроты и актуальности: подобное положение вещей он объяснил длительным порабощением греков и их подсознательной боязнью покушения на свободу Греции [9]. Стоит отметить, что и в Греции, и в России мнение отца Антонина признавалось авторитетным, и этот случай - не исключение.
Помимо научных изысканий, отец Антонин занимался и чисто хозяйственными вопросами, носившими, однако, более глубокий характер при ближайшем рассмотрении: неудобное положение посольской церкви на окраине города не устроило настоятеля, и он решил превратить в православный древний христианский храм святого Никодима, подаренный Греческой Палатой России в 1847 году. Так как Российская империя не приняла мер к его восстановлению," [4] отец Антонин занялся этим вопросом как своим частным делом, но, к его радости, Министерство Иностранных Дел признало полезность его деятельности и превратило церковь святого Никодима в посольскую. Отец Антонин же построил храму колокольню (хотя это было довольно трудно из-за многочисленных препятствий) и покрыл стены храма фресками с изображениями афинских святых, чтобы эти изображения носили характер "безграмотного училища для Афин во имя и славу самих Афин" [5]. А в январе 1853 года Святейший Синод признал отца Антонина достойным звания архимандрита за труды на греческой земле. Тогда же ему был пожалован уже упоминавшийся кабинетный наперсный крест с бриллиантами.
Константинополь. Церковь Святой Софии
Три следующих года архимандрит Антонин занимался древними христианскими надписями, изучал Парфенон и предпринимал дальние поездки в целях знакомства с другими культурами. Неизгладимое впечатление на него произвело путешествие в Иерусалим. Бедственное положение русских паломников побудило отца Антонина написать письмо обер-прокурору Святейшего Синода графу Толстому, заставившее высшее русское управление задуматься о своих гражданах в Палестине. После путешествия на Афон отец Антонин пришел к неутешительным выводам о борьбе двух видов Православия: греческого и славянского, под влиянием которых он вынужден был находиться всю жизнь и о разногласии которых он всегда сокрушался. Но развитие этих мыслей было прервано новым назначением архимандрита Антонина.
В 1859 году, в связи с возникшим болгарским движением, митрополит Московский Филарет, ценивший ум и знания отца Антонина, рекомендовал Синоду перевести его в Константинополь на настоятельское место, что и было сделано в кратчайшие сроки [5]. В апреле 1860 года архимандрит Антонин получил сообщение о переводе, и уже в сентябре новый настоятель прибыл в Царьград, о котором мечтал с самого детства.Здесь его ждала бурная церковно-политическая жизнь. Архимандрит Антонин вошел в близкие и живые сношения с Вселенским Патриархатом, высшим греческим духовенством и русским дипломатическим корпусом, без поддержки которого в Константинополе никакая деятельность не была бы эффективной [13]. Новому настоятелю было поручено заниматься болгаро-униатским вопросом [4], выполнять некоторые поручения Синода в связи со вступлением на Вселенский престол патриарха Софрония и продолжить изучение Синайского кодекса Библии (начатое на Афоне в марте 1863 года). Разнообразие и щекотливость многих поручений требовали от отца Антонина дипломатичности и проницательности, отнимая время у занятий византологией, но эта дипломатическая школа пригодилась ему уже в Иерусалиме. Тем не менее архимандрит Антонин изучает рукописи, памятники археологии и искусства, предпринимает научные экспедиции, и вскоре его имя становится одним из самых известных среди византологов [10].
Патриарх Иерусалимский Кирилл II.
Немало его мысли занимала и проблема постройки храма для православных Константинополя, открытого и доступного, так как церковь при посольстве была неудобна расположением (третий этаж здания посольства) и ограниченностью доступа на территорию [4]. Но служебные и личные дела, вынудившие отца Антонина выехать в Россию, остановили ход дела. 1863 год архимандрит провел на Родине, встречаясь с родными, друзьями и начальствующими. Встречался он также и с митрополитом Филаретом, по благословению которого и вернулся в Константинополь продолжать свое служение. В 1865 году архимандрита Антонина настигла весть о смерти отца [5], и, пытаясь совладать со своим горем, он отправляется в последнюю поездку по Румелии (Македонии, Фессалии и Эпире). Опубликованные путевые дневники "Из Румелии" (1886) и "Поездка в Румелию" (1879) являются ценнейшим источником сведений по археологии и истории для всех интересующихся ими и в наши дни. На обратном пути отец Антонин заехал в свои любимые Афины, но по пути он получил телеграмму, вызывавшую его немедленно в Константинополь. Прибыв в Царьград, архимандрит Антонин получил синодальный приказ, командировавший его в Иерусалим "в качестве следователя и временно заведующего Иерусалимской Духовной Миссией" [5] после вынужденного ухода архимандрита Леонида (Кавелина) [5].
Это был еще один поворот жизненного пути отца Антонина: 1 сентября он простился с Царьградом и отправился к месту нового назначения. Через одиннадцать дней он вступил в Иерусалим, даже не предполагая, что после многолетней работы именно здесь ему "придется сложить старческие кости на вспаханном поле" [5]. Но прежде чем приступить к рассмотрению деятельности архимандрита Антонина в Палестине, необходимо кратко охарактеризовать само положение русского церковного дела на Востоке до приезда в Иерусалим нового Начальника и мировоззрение отца Антонина, сложившееся к этому времени.
Итак, в 1847 году была основана Русская Духовная Миссия в Иерусалиме для упрочнения влияния Русской Православной Церкви на Востоке. Однако, первый ее Начальник, архимандрит Порфирий (Успенский), сперва был послан в Палестину в качестве паломника, чтобы снискать расположение греческого духовенства и лучше понять, какие меры стоит принять для улучшения быта паломников [4]. Поездка оказалась совершенно бесполезной, так как Министерство Иностранных Дел не доверяло лицам, непринадлежащим его ведомству. И все же через год Миссия была официально утверждена с архимандритом Порфирием во главе [1]. О целях работы Миссии уже говорилось в начале данной статьи, но была среди них одна, вызывавшая недоумение у всех Начальников: "Преобразовать мало-по-малу греческое духовенство, возвысить оное в собственных его глазах столько же, сколько в глазах православной паствы" [4]. Таким образом, Святейший Синод сразу же ограничил деятельность Миссии, поскольку выполнить это поручение было практически невозможно. По утверждению профессора протоиерея Титова, осуществлению поставленных перед Миссией задач мешало то, что она не имела "самого важного и существенно необходимого условия - влияния на греческое духовенство, ни канонического, ни исторического, ни политического. Да и сама задача - преобразовать греческое духовенство - была чем-то совершенно новым в истории наших сношений с православным Востоком... Русская Церковь всегда занимала второе (после Греческой) место и не могла занять иного по церковным постановлениям, так как первая была духовной дщерью второй... История никогда не видела нас в качестве учителей и преобразователей Греческой Церкви и греческого духовенства. Мы к этому были совершенно не подготовлены... А между тем одному архимандриту (Порфирию) с одним иеромонахом и двумя молодыми людьми поручалось преобразовать греческое духовенство, причем в то же самое время архимандриту и его сотрудникам строго внушалось не придавать себе официального положения, не вмешиваться в дела патриархии и, в крайнем случае, ограничиваться одним предложением советов [16]. А Иерусалимский Патриарх видел в Начальнике Миссии лишь своего ученого секретаря, оплачиваемого русской казной, и был не против таких деятельных помощников, "пускай бы они при этом назывались Начальниками Русской Духовной Миссии" [15].
Архимандрит Порфирий Успенский
Архимандрит Порфирий успел открыть арабскую типографию, эллино-арабское училище и семинарию Святого Креста до начала Крымской войны, после окончания которой влияние России на Востоке пошатнулось и изменилась направленность деятельности Миссии. Ее повторное открытие (из-за военных действий Миссия архимандрита Порфирия была распущена) происходило по инициативе Министерства Иностранных Дел, решившего, что это будет наилучший способ упрочения положения России в Палестине. Начальником был избран архимандрит Кирилл (Наумов), срочно рукоположенный во епископа Мелитопольского. Что особенно удивляет в истории данной Миссии, так это полная неосведомленность Иерусалимского Патриарха Кирилла II о планах России: его весьма обидело такое отношение и он акцентировал внимание российского дипломатического корпуса на том, что принимает новую Миссию по указанию Порты и считает ее гражданско-политическим учреждением. Возможно, так оно и было в самом начале, но епископ Кирилл сумел установить дружеские отношения с Патриархом (вернувшимся в Иерусалим из Константинополя, где Патриархи жили с XVI века), что помогло Миссии выйти из подчинения светской власти. В то же время Русское Консульство было перенесено в Иерусалим (для большего престижа России), и активно занялось борьбой против Миссии, что представляется весьма странным, так как ранее оно вообще не интересовалось русским делом в Иерусалиме. Но с созданием в Петербурге "Палестинского Комитета" под председательством великого князя Константина Николаевича и укреплением агентства "Русского Общества Пароходства и Торговли" (которое должно было проявлять заботу о паломниках) у Консульства появились союзники в борьбе против Духовной Миссии. А если учесть еще и переплетение функций трех этих учреждений, то картина становится крайне запутанной, и, возможно, пройдет еще немало лет, прежде чем исследователи смогут с уверенностью сказать, что же побудило светские организации вести войну против Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Но, так или иначе, а епископ Кирилл был отозван в 1864 году, а на его место пришел ближайший его помощник, иеромонах (потом архимандрит) Леонид (Кавелин), вначале хорошо принятый Патриархом Кириллом и отозванный через год по просьбе того же Патриарха. На этот раз виной всему было то же столкновение интересов Консульства и Миссии: консул и высшее иерусалимское духовенство решило, что от архимандрита избавиться будет проще, чем от епископа, оклеветав его и погубив его репутацию. Но митрополит Московский Филарет, будучи человеком умным и многоопытным в подобных интригах, принял архимандрита под свое покровительство и тот был переведен в Константинополь. А временным назначением архимандрита Антонина на должность Начальника Миссии митрополит подчеркивал свое неприятие произошедшего и советовал новому Начальнику принять Миссию в управление, "извлекая из несчастного опыта предшественника правила осторожности" [11]. После пребывания в Константинополе архимандрит Антонин уже понимал, как надлежит вести себя в крайне "нездоровой" среде греческого духовенства той поры. Кроме того, у него сложилось четкое представление о проблемах Церквей Православных и о мерах, которые стоило бы принять.
Освящение воды на Иордане в Крещенский сочельник
Изучая Восток, отец Антонин стремился постичь стиль восточной церковной жизни: обращал внимание на сребролюбие греческого духовенства, объясняя его малообеспеченностью, скорбел об утерянной нами простоте богослужения, памятуя, что на Востоке она нередко превращалась в небрежное отношение к святыне, удивлялся тому, что то многое, о чем в России только мечталось православным, в Греции свободно осуществлялось под игом султана, а все, ставшее на Родине мертвым словом учебника по церковной истории, было на Востоке живо и действенно. К сожалению, в ту пору в России о Греческой Церкви судили люди, в этом вопросе малокомпетентные и далекие от Церкви по своему воспитанию. Именно они писали проекты преобразования греческого духовенства, обращая внимание на его отрицательные стороны и забывая о его роли в истории Православия. Подобные деятели и создавали трения между русским и греческим народами, желая покорить себе все и вся... Отец Антонин, видя опасность, исходящую от них, ратовал за необходимость налаживания постоянных сношений между Русской и Константинопольской Церквями, которую почувствовало и греческое духовенство [11]. Архимандрит Антонин нередко выполнял поручения Синода, касающиеся этого вопроса, и свое назначение в Иерусалим воспринял как одно из таких поручений, выполнение которых длилось обычно не больше года [5].
11 сентября 1865 года отец Антонин прибыл в Иерусалим, где был торжественно встречен русскими членами Миссии и довольно прохладно - Патриархом Кириллом, так как последний ожидал письма Синода, которое не было ему передано по неизвестным причинам. Таким образом, новый Начальник сразу же столкнулся с неприятием его высшим греческим духовенством, а именно архимандрит Антонин должен был расследовать дело, связанное со скандалом вокруг имени архимандрита Леонида, чем он и занялся незамедлительно. Это дело положило начало его служению в качестве Начальника Миссии, ибо здесь он проявил свой дипломатический талант: завоевав расположение Патриарха, отец Антонин сумел выявить истинную причину скадала (а ею послужила личная неприязнь некоторых членов Миссии к архимандриту Леониду и использование этого консулом, который представлял события Иерусалимскому Патриарху, заведомо их искажая [4]), сохраняя при этом хорошие отношения и с бывшим Начальником, которому приходилось указывать на некоторые ошибки [4]. Личное обаяние и ум архимандрита Антонина сослужили ему хорошую службу, и он не стал очередной жертвой консульских интриг, не запутался (как того ожидали) в расследовании и, таким образом, довольно успешно начал свою деятельность в Иерусалиме.
После выяснения неприятных ему обстоятельств порученного дела, архимандрит Антонин принялся за изучение Миссии и положения Греческой Церкви в Палестине. Он попытался сразу же завязать знакомство со Святогробским братством и быстро пленил их своим обаянием. Настоящего помощника и друга отец Антонин обрел в лице "великого простеца во Христе Иисусе", "нелестного раба Божия" патриарха Кирилла. При его участии архимандрит Антонин смог хорошо изучить греческое богослужение и издать ряд статей о нем. В 1868 году "за горячее благочестие и ревность о Гробе Господнем" патриарх Кирилл наградил своего друга крестом с частицей "Животворящего Древа" при особой грамоте [4]. В тот же год Россия получила Синайский кодекс Библии в свою собственность [4], в чем немалая роль принадлежала отцу Антонину, ведшему переговоры, а в 1869 году, по ходатайству патриарха Кирилла, архимандрит Антонин был утвержден в должности Начальника Миссии [4]. Это назначение не укрепило его позиции, так как Консульство продолжало свою борьбу, обострившуюся в 1872 году, когда патриарх Кирилл, не подписавший болгарскую схизму, был вынужден оставить патриарший престол. А так как новый патриарх Прокопий не был признан частью арабского духовенства, недоброжелатели поспешили обвинить в этом Миссию. И заслуга архимандрита Антонина заключается в том, что, не имея определенных инструкций из России, он занял выжидательную позицию (несмотря на свое мнение о незаконности низложения патриарха Кирилла) и не вверг Миссию в круговорот событий, развивавшихся в ту пору довольно бурно. Напряжение в отношениях Миссии и Патриархии сохранялись довольно долго (благодаря все тому же Консульству, обвинявшему отца Антонина в неподчинении несуществующим синодальным указам относительно Патриарха [5]). Начальник предпринимал шаги для улучшения отношений, и даже предложил поставить Миссию в прямую зависимость от Синода или превратить ее в одну из посольских церквей [4], но Синод решил подождать с решением, а вскоре патриарх Прокопий был низложен, и на его место пришел представитель Святого Гроба в Смирне Иерофей. Восемь лет его пребывания на патриаршем престоле принесли Миссии временное "потепление" отношений с Патриархией, которое вскоре было опять сведено к скрытой вражде Консульством и преобразованной из Палестинского Комитета Палестинской Комиссией [4], более могущественной, чем раньше, и начавшей вмешиваться даже в дела Патриархии. Еще более положение ухудшилось в 1882 году, когда, по смерти патриарха Иерофея, законно избранный на патриарший престол 29-летний архимандрит Фотий (Пероглу) [4] был объявлен неподходящим "по молодости лет" и, под давлением Порты, был утвержден архиепископ Фаворский Никодим (ставленник российских дипломатов). Для Миссии это назначение было катастрофическим, так как архимандрит Фотий был человеком благородным и рассудительным (именно он, уже патриарх Александрийский, помогал русским во время Первой Мировой войны), к тому же он был другом отца Антонина до самой смерти последнего. Патриарх же Никодим, живший все время в Москве и не знавший лично Начальника Миссии, верил его врагам и требовал упразднения Миссии, а условием своего переезда в Иерусалим ставил удаление отца Антонина [4]. Этот период в жизни отца Антонина был одним из самых тяжелых: Патриарх постоянно вмешивался в дела Миссии, грозил наказаниями за малейшую провинность (с его точки зрения, таковой являлось, например, ношение шляп членами Миссии во дворе русской церкви [4]), настаивал, чтобы все требы совершались исключительно греческим духовенством. Против этого отец Антонин счел необходимым выступить открыто, так как, по его словам, Патриарх забыл или не хотел знать, что непонимание исповедующим языка исповедуемого равно отрицанию самого таинства и является "антиканоническим" и "антихристианским" [4]. Таким же неприемлемым считал отец Антонин и "тайный постриг" русских паломниц греческим духовенством ради получения их имущества после смерти постриженных и использования их для сбора денег в России [1]. Начальник Миссии не раз обращал внимание Синода на этих лиц и рекомендовал переселять их на русскую территорию в Горней [4], но в России закрывали глаза на происходящее в Иерусалиме, хотя архимандрит Антонин характеризовал это как эксплуатацию русских паломников. А так как именно Миссия первоначально должна была заботиться о паломниках, для чего необходимо было улучшить быт последних, устраивая дома для размещения приезжающих, отец Антонин решил действовать самостоятельно, не дожидаясь синодальных постановлений, и начал приобретать в Палестине земли. Это поставило Миссию в довольно щекотливое положение относительно Консульства, так как последнее должно было следить за недвижимостью России на определенной территории. Ввиду этого Палестинская Комиссия решила использовать подобные разногласия и преобразовать Миссию в Настоятельство при Консульстве [4]и уже был готов указ Синода [4] (что было выгодно Палестинской Комиссии, так как она получила бы все имущество Миссии), но граф Е. В. Путятин, хорошо относившийся к отцу Антонину, ходатайствовал перед императрицей Марией Александровной о недопущении закрытия Миссии, и государыня приостановила ход дела [3]. Казалось, архимандрит Антонин одержал победу, но на самом деле травля его продолжилась.
В числе зданий, составлявших русский поклоннический приют в Иерусалиме был и дом Миссии, постепенно перешедший в ведение Консульства, хотя для последнего и был отведен участок в центре Иерусалима. Посторонние лица, начавшие появляться в Миссии с переездом в здание Консульства стесняли поклоннический приют, превнося в него светский мир, чуждый понятиям и взглядам паломников [1]. Отец Антонин возбудил ходатайство об избавлении Миссии от излишних элементов и о территориальном отделении Миссии от Консульства, что было позволено лишь в 1890 году указом Синода №1985 [4]. Архимандрит Антонин с радостью принял здание, переходившее под его начало, и - там многочисленные перестройки. превратившие дом в удобный приют для паломников и обитель для членов Миссии.
Архимандрит Антонин (Капустин), окруженный сотрудниками, русскими паломниками и благотворительницами, возле церкви Вознесения на Елеоне, в последние годы своей жизни
Но недоброжелатели Начальника Миссии, обвинявшие его во многих грехах, стали действовать более изощренно: орудиями их стали А. Ушинский и Ю. Добрынин (псевдоним), писавшие памфлеты и гнусные романы про отца Антонина (например, "Пейс-Паша и его консорты". СПб. 1881), успешно распространявшиеся на Святой Земле и в России. И хотя архимандрит Антонин внешне и относился к такого рода творчеству презрительно, он не могло не задевать его:"Мне до смерти хочется ответить безумному по безумию его..." [12], - писал отец Антонин, На защиту Начальника Миссии встал и Н. В. Хитрово, писавший Победоносцеву, что все написанное - не более чем клевета, так как он знает архимандрита Антонина и может доказать ложь всего о нем написанного [12]. К сожалению, на отца Антонина подобные издевательства оказали сильное влияние, и он перестал выходить из Миссии без особой официальной необходимости. Но народ стал приходить к нему за советом и утешением [5], в России усилился интерес к Святой Земле - это утешало Начальника Миссии. На Родине тем временем было основано Императорское Православное Палестинское Общество (1882) под председательством великого князя Сергея Александровича, организация, созданная (отчасти) вместо Палестинской Комиссии, но продолжившая дело борьбы с Миссией и ее Начальником. Однако, отец Антонин уже не интересовался интригами. В данной статье представляется невозможным описать все детали взаимоотношений архимандрита Антонина с Иерусалимскими Патриархами, Консульством, Палестинским Комитетом и организациями, его заменившими, поэтому, дав обзор всего происходившего в период, когда архимандрит Антонин был Начальником Миссии, уместно перейти к рассмотрению церковной деятельности отца Антонина, плоды которой вызывают различные споры и даже конфликты по сей день.
Еще в Афинах отец Антонин писал в Синод (после первого своего посещения Палестины), спрашивая, что же должна представлять собой Русская Духовная Миссия в Иерусалиме и чем она является сейчас: "Если Миссия наша монастырь, то она слишком мала и не важна для того; если гостиница для русских паломников, то слишком велика и важна, чтобы быть тем; если она просто только противовес патриархов армянского и латинского и епископа протестанского, то она необходимо должна иметь у себя огромные средства и кроме того одно лицо с сильным политическим весом, иначе она будет не только бесполезна, но и прямо вредна для нас, окончательно уронивших свой авторитет на Востоке... Если она, наконец, есть тайный контроль над Патриархией, то она мало того, что вредна общему делу Православия, но и весьма полезна врагам его..." [10] Поняв на собственном опыте неразрешимость этого вопроса, отец Антонин решил отойти от административной деятельности, борьбы с недоброжелателями и заняться тем, что могло бы действительно принести пользу Церкви, Отечеству и исторической науке.
Имя архимандрита Антонина неразрывно связано с русскими землями в Палестине, с археологическими раскопками, на них проведенными, с прекрасными храмами, приютами и подворьями, построенными на этих землях. Многое из созданного отцом Антонином мы потеряли в годы советской власти, что-то осталось в ведении Миссии, а свои права на отдельные участки Русской Православной Церкви приходится отстаивать перед враждебно настроенными странами, именуемыми мировым сообществом. На одном из таких участков находится великая святыня - Дуб Мамврийский, и именно это приобретение отца Антонина стоит вспомнить первым, как главное, что он смог принести в дар своей Церкви и Отечеству.
Святая Земля. Елеон.Русский Спасо-Вознесенский женский монастырь
Вообще говоря, многие святыни ко времени назначения отца Антонина Начальником Миссии находились под контролем католиков, протестантов и мусульман. Русским в XII веке принадлежал монастырь Богородицы, а к XIX веку все владения составляли "Русские постройки" (современная территория Миссии). Архимандрит Антонин понимал, что этим нельзя ограничиваться, но бюджет Миссии был весьма скудным (14650 рублей в год) [4], и, хотя к 1890 году сумма содержания Миссии возросла почти в два раза [4], увеличилось и число служащих, на нужды которых эти деньги и расходовались. Поэтому отцу Антонину, твердо решившему заняться расширением владений Миссии, приходилось рассчитывать только на помощь паломников и собственные скудные средства (помимо прочего, Консульство запрещало устанавливать кружки для сбора пожертвований на содержание Миссии). Немалую трудность представляло для отца Антонина и турецкое законодательство, разрешавшее приобретать земли только частным лицам и только подданным Порты. Но эту трудность помог преодолеть верный помощник Начальника и драгоман Миссии Я. Е. Халеби, на имя которого и приобретались все земли. Отец Антонин прекрасно понимал, что инославная пропаганда отчасти сильна и своими владениями, поэтому Начальнику Миссии представлялось необходимым бороться с этим явлением его же оружием. Дуб Мамврийский, около которого Святая Троица явилась Аврааму в виде Трех Странников (Быт. Х1И,18, XVIII, 1-5), находился в самом центре мусульманского фанатизма - в Хевроне. Владел им некий Ибрагим Шаллуди, дороживший своей собственностью отнюдь не из религиозных соображений: если христиане и добирались до Дуба, то Шаллуди продавал им листья, веточки и сучки, получая тем самым некоторый доход. Но, тщательно все разведав, отец Антонин пришел к выводу, что Ибрагим может согласиться продать святыню. И, зимой 1868 года, драгоман Миссии Халеби, снабженный отцом Антонином деньгами, отправился в Хеврон под видом купца из Алепо. Дело в том, что среди местного населения бытовало поверье, что ислам погибнет, как только в Хевроне зазвучит колокольный звон [10], поэтому возможность купить Дуб от лица Миссии была полностью исключена. После долгих и томительных переговоров, немалых "бакшишей", столь необходимых в той среде, Шаллуди продал участок Халеби: официальная цена равнялась 143 наполеондрам (хотя на деле Халеби заплатил около 200) [5]. 1 октября 1868 года отец Антонин уже имел на руках документ, составленный по всем турецким законам на имя его верного Халеби, который отныне являлся владельцем Дуба с прилегающим к нему участком [1]. "Торжеству и радости не было конца", - пишет отец Антонин [5].
С приобретением в собственность этого участка земли и Дуба Мамврийского заботы отца Антонина только возросли: он решил "округлить" свои владения и занялся покупкой близлежащих земель [5]. Несмотря на сопротивление местного населения и турецкой администрации. Начальник Миссии добился своего, и площадь участка составила около 72 355 кв. метров. (Особенную трудность представляли переговоры по приобретению земель уважаемого в народе шейха Салеха Мжагеда. Против этой сделки восстал весь хевронский меджлис [5], но благодаря такту отца Антонина и изрядных "бакшишей" участок был ему продан [5]). 12 июня 1869 года Начальник Миссии совершил первую Божественную литургию [5] на месте явления Святой Троицы Аврааму. Однако, для благоустройства приобретенного участка требовалось немало средств, и архимандрит Антонин обратился за помощью к архимандритам трех Лавр российских [5]. Так же немалую долю пожертвовали частные лица, и к апрелю 1873 года было собрано 11 тысяч пиастров [5]. Но благоустройство территории началось значительно раньше, в 1870 году, когда был заложен сторожевой дом [5], на участке посажены молодые дубки[5] и разведен виноградник [5]." Главной же целью отца Антонина было устроение христианского "дома молитвы" в самом центре фанатизма мусульман. Но турецкое правительство добилось в Консульстве обещания, что Миссия не будет иметь при Дубе ни монастыря, ни церкви [4] (а первоначально было запрещено даже воздвигать постройки на участке [5]). Но гибель трех паломников 22 февраля 1868 года от внезапного снегопада [1] вынудила власти разрешить постройку поклоннического приюта [5]. Отец Антонин не замедлил воспользоваться этим разрешением и выстроил обширный и хорошо обставленный дом для паломников на самой вершине горы, от дома к Дубу проложил дорогу [5], весьма необходимую для удобства приезжающих, и окружил виноградник каменной стеной. Над самим же Дубом заботами отца Антонина был сделан железный навес, а основание ствола опоясано каменным фундаментом, на котором и совершалось богослужение до постройки храма, начатого в 1907 году при архимандрите Леониде (Сенцове) и освященного в 1925. Трепетные евангельские воспоминания навевает христианскому сердцу вершина Елеонской горы, приобретенная отцом Антонином одной из первых. В 1865 году, по приезде в Иерусалим, архимандрит Антонин обратил внимание на новую обитель на Горе Елеонской, принадлежавшую французской герцогине де ла Тур-д'Овернь и названную ею Pater Noster, так как, согласно неосновательному преданию [1], на месте обители Господь преподал ученикам общехристианскую молитву Отче Наш. Но, исследовав подробнее дело герцогини, отец Антонин понял, что эта постройка служит лишь началом латино-французкой пропаганды и цель ее - овладеть местом Вознесения Господня. Разумеется, Начальник Русской Духовной Миссии не мог спокойно отнестись к подобному явлению латинской пропаганды, особенно ели учесть, что она и так хорошо утвердилась к тому времени на Святой Горе. И, узнав о продаже земли рядом с Pater Noster, отец Антонин захотел ее купить и начал переговоры с владельцем. Но, когда сделка была уже согласована, драгоман французского консульства дал вдвое большую сумму и документально закрепил покупку [1]. Потерпев здесь неудачу, отец Антонин обратил свои взоры на самую вершину Горы, частично занятую гумном, кладбищем, и частными садами. Выбор был не случайным: в трудах Димитрия Ростовского архимандрит Антонин прочел, что у Ирода на Елеоне был дворец, где, возможно, погребена голова Иоанна Крестителя. Кроме того, с IV века на Горе располагалось множество христианских монастырей [15], и это не менее дворца Ирода интересовало Начальника Миссии. Центральный участок был куплен драгоманом Миссии Халеби в марте 1870 года [1], а позже к этим землям были присоединены еще несколько участков [5], в результате чего образовалась довольно обширная русская территория, на которой было открыто много древностей христианской эпохи. Для историка Елеон представляет большой интерес своими древними базиликами и монастырями (преимущественно греческими и армянскими). В IV-VI веках церкви на Елеонской горе строились преимущественно без куполов, чтобы постоянно видеть небо, куда вознесся Спаситель. Отец Антонин произвел раскопки многих этих древних храмов и обнаружил, помимо всего прочего, необыкновенные мозаики и погребальные пещеры с весьма ценными надписями [5]. Но первейшей его заботой была постройка храма и корпусов для предполагавшегося им на Елеоне мужского монастыря. Планирование и чертежи всех зданий принадлежат самому архимандриту Антонину [5].
Святая Земля. Яффа. Вид монастыря святого апостола Петра
На другом участке, ближе к месту Вознесения Христа, было найдено основание древней церкви с полностью уцелевшим полукружием алтаря, иконостасной перегородкой и мраморным полом [1]. И, под предлогом ее восстановления, отец Антонин начал строить новый храм с куполом софийского образца, но строительство велось очень медленно из-за недостатка средств, так что к началу русско-турецкой войны здание церкви было доведено до уровня окон. Ввиду военных действий между Россией и Турцией, отец Антонин и все члены Миссии были вынуждены переехать в Афины по требованию Порты [5], оставив все имущество германскому консулу [4]. Но и в Афинах архимандрит Антонин не переставал обдумывать свои дальнейшие приобретения и постройки, а так же подыскивать строительный материал (мраморные колонны) для храма на Елеоне [5]. Получив в мае 1878 года разрешение вернуться в Иерусалим, Начальник Миссии приступил к своим давно начатым делам [5].
Но препятствием для строительства была не только война: одно время Реуф-паша, губернатор Иерусалима, запретил отцу Антонину возводить храмы в Горней и на Елеоне, потребовав султанский фирман. Работы были прекращены до получения требуемого документа [5]. Начальнику Миссии опять помогло его личное обаяние: к нему весьма благосклонно относился видный чиновник Серай Салим-эфенди (по слухам, большой любитель чаепития - на этой почве и сошлись интересы арабского чиновника и русского архимандрита), помогавший ему преодолевать бюрократические препятствия Порты. Одновременно с храмом возводилась на самой высокой точке Горы колокольня, строительство которой (как и храма) отец Антонин контролировал лично, часто наведываясь в Елеон или наблюдая за работами в подзорную трубу из окна здания Миссии. Наконец, к 1886 году на развалинах вырос новый храм, и патриарх Никодим изъявил желание лично его освятить, но ожидал приглашения Святейшего Синода из России [1]. Таковое было получено [4], и 8 июня 1886 года состоялось торжественное освящение елеонской церкви во имя Христа Спасителя. Перед началом Божественной литургии патриарх Никодим обратился к отцу Антонину с благосклонным словом, проникнутым идеей единения церковного, благословляя его на дальнейшее служение на Святой Земле [1]. Патриарх согласился признать воздвигаемые отцом Антонином храмы принадлежащими (приписными) к Свято-Троицкому собору в русских поклоннических заведениях [1] (что особенно полезно вспомнить сегодня, когда ведется спор о бывших русских владениях и легитимности их экспроприации). Вместе с храмом была освящена и колокольня с отличными колоколами, самый большой из которых весит 308 пудов (он был доставлен из Яффы собственными силами богомольцев) [4]. С верхней галереи этой колокольни в ясные дни можно увидеть панораму Палестины, и весь земной путь Спасителя окидывается единым взором.
Святая Земля. Яффа. Гробница праведной Тавифы
Но наиболее излюбленным местом пребывания паломников стала все же Горняя, предполагаемая местность "града Иудова", где родился Предтеча Христов и где Богоматерь провела три месяца, гостя у праведной Елисаветы. Эти земли, называемые еще Айн-Карем, избрал для своей деятельности латинский миссионер из крещеных евреев Ратисбон, основатель конгрегации Сионских сестер. Обладая огромными материальными средствами, он выкупил у арабских насельников участки земли, названные "Magnificat", где была устроена школа для детей, часовня и монастырь в честь Рождества Предтечи. Ратисбон хотел со временем присовокупить к католическим владениям и восточную часть холма, но архимандрит Антонин пресек это намерение. На холме находился дом, принадлежавший арабу-католику, драгоману французского консульства, Ханна (Иоанну) Карно Джелляду. Хозяин предложил свои владения Ратисбону, но запросил за них 200 тысяч франков. Миссионер вынужден был воздержаться от покупки, а озлобленный на него Джелляд обратился к отцу Антонину, снизив цену до 70 тысяч. Сделка состоялась 15 февраля 1871 года, и ходжет (купчая) был составлен на имя Халеби [1]. Но покупке предшествовали долгие переговоры, связанные с невозможностью Миссии выплатить всю сумму. П.П. Мельников, вызвавшийся найти в России деньги для покупки участка [5], делал все возможное, но удалось собрать лишь 20 тысяч рублей (две трети требуемой суммы). Джелляд уступил, и участок перешел в собственность отца Антонина. Как и в случае с землями на Елеоне, Начальник Миссии приложил усилия к расширению владений, и в итоге получил ценное имение, площадью около 228 777 кв. метров, деятельное участие в благоустройстве которого принимал лично: на склонах гор были посажены кипарисы, виноградники, миндальные и масляные деревья [5].
Заботясь об удовлетворении духовных нужд паломников и возвратившихся в лоно Православной Церкви, отец Антонин устроил в Горней церковь, сначала в палатке, а потом в доме, отведенном для приезжающих на поклонение святыням [4]. По его же просьбе Патриарх назначил в церковь священника из арабов, которого приняла на содержание Иерусалимская Патриархия, а квартиру предоставила Русская Духовная Миссия.
В 60-х годах Палестинская Комиссия купила совместно с францисканским монастырем (находившемся на месте, где, по преданию, стоял дом Захарии и Елисаветы) небольшой участок, намереваясь построить там приют для паломников. Но сделано этого не было, и русские поклонницы, посещавшие святыню и застигаемые ночью, часто ночевали у ворот католического монастыря, который по уставу не впускал в свои стены женский пол [1]. Приобретения отца Антонина решили эту проблему, и русские паломницы нашли ласковый приют и отеческую заботу в новом паломническом доме. Вскоре, в целях поддержания Православия среди местного населения и противодействия латинской пропаганде, отец Антонин решил строить в Горней "русско-арабский храм" [5] (по совету Иерусалимской Патриархии и Консульства) [5], и, для сбора средств на это благое дело, в Россию отправилась деятельная матушка Леонида [5]. Отец Антонин, в свою очередь, выбрал место для храма и нашел мастера, который согласился строить храм за 250 наполеондров (сделка была заключена 10 июля 1880 года), но затем повысил цену до 300. Тот же мастер был приглашен для возведения колокольни по чертежам отца Антонина [5].
Но постройка храма принесла Начальнику Миссии немало неприятностей. "Первоначально он договорился с настоятелем католического монастыря Иоанна Предтечи о свободе действий на приобретенной земле, но, после назначения нового кустода Святой Земли в Иерусалиме, "сосед" отца Антонина был смещен за покровительство схизматическим тенденциям айн-каримцев. А в апреле 1881 года Реуф-паша (по настоянию католиков [4]) потребовал прекратить работы до получения султанского фирмана [2], который был выдан уже во второй половине 1881 года по ходатайству Русского правительства [4]. Не приветствовала постройку храма и Иерусалимская Патриархия, так как патриарх Иерофей (согласно его письма митрополиту Исидору, первенствующему члену Синода) счел себя оскорбленным тем, что архимандрит Антонин не уведомил его о постройке храмов и отступил подобными действиями от церковных канонов. Но в то же время Патриарх намекал, что братская грамота от Святейшего Синода может исправить дело. Грамота эта была отправлена в Иерусалим, и в ней митрополит Исидор просил Его Блаженство не только простить архимандрита Антонина, без злого умысла совершившего такой проступок, но и благословить освящение храмов на Елеоне, в Горней и в Гефсимании (святой Марии Магдалины). Патриарх Иерофей остался весьма доволен таким вниманием и более не препятствовал постройке. А так как из России постоянно присылались пожертвования на храм, в начале 1882 года работа подошла к концу, но патриарх Иерофей скончался, и возникли новые затруднения: консул всячески пытался оттянуть освящение, но отец Антонин, пользуясь расположением местоблюстителя Патриаршего Престола, получил устное благословение на перенесение антиминса из временной церкви в новую, а 14 февраля 1883 года, не ожидая письменного разрешения, сам совершил Божественную литургию и чин освящения [4]. Это действие не произвело никакого впечатления на церковные власти, и отец Антонин получил замечание, что так стоило поступить уже давно для прекращения скандала [4].
Горненский женский монастырь в Эйн-Кареме
Благоустраивая Горненский участок, Начальник Миссии мечтал устроить там приют для тех паломниц, кто хотел окончить дни свои на Святой Земле, "образцом которому должен был послужить устав древнего скитского жительсва, в основу которого будут положены тайноводственные слова вдохновенной иконы Богородицы" [18]. Все земельные владения в Горней были разбиты на маленькие участки, где насельницы должны были строить келью и устраивать при ней садик, переходившие ей в пожизненное владение с правом передачи по наследству другому лицу, после смерти которого участок отходил к Миссии. Келья могла быть построена и украшена исключительно по вкусу насельницы, без каких-либо обязательных правил, что особенно привлекало паломниц. Отец Антонин сам составил подобные правила для живущих в Горней (данные общине в январе 1886 года), насельницы подчинялись непосредственно ему; единственными местами, где встречались отшельницы, были храм и трапезная. Этот уклад изменился после смерти архимандрита Антонина, так как домики начали продавать, и в обитель проникли посторонние, были назначены "старшие сестры", пожалованные наперстными крестами [10].
Стараниями отца Антонина Синод установил праздник "Целования", совершаемый и в наши дни 30 марта, если Благовещение не совпадает с Лазаревой субботой, Страстной седмицей и первыми пятью днями Пасхи, когда праздник переносится на пятницу Светлой недели); с крестным ходом икона Благовещения переносится в Горнюю. Крестный ход из Горней встречает чтимый образ иконой Целования Богородицы с праведной Елисаветой, и он остается в обители до 24 июня в память пребывания Божией Матери. Архимандритом Антонином написана служба на этот праздник, утвержденная указом Синода № 2416 от 5 августа 1883 года.
Некоторое время отец Антонин пытался "поставить в Вифлееме Россию на твердую ногу" [1], но по многим причинам это оказалось безуспешным, поэтому он все свое внимание обратил в противоположный уголок Палестины, Яффу. В этом городе православные паломники уже давно выходили на молитву на большой пустырь, возле которого находилось несколько иудейских гробниц, в одной из которых, вероятно, была погребена св. Тавифа после ее второго успения. Место это принадлежало двум владельцам, и они были согласны продать свои земли относительно недорого. В данном деле отцу Антонину очень помог отец Якова Халеби, живший в Яффе, и 18 августа 1869 года яффский участок был оформлен на имя помощника Начальника Миссии, неоднократно уже оказывавшего отцу Антонину подобную помощь. Земли стоили Миссии 150 наполеондров, взятых из свечных сумм. "Стоило бы 500, но спасибо старому и новому Халеби", - пишет отец Антонин [5]. Затем к этому участку были прибавлены и прилегавшие земли [5], так что все угодья составили в общей сложности 34 000 кв. метров. Имение обустраивалось отцом Антонином с тщательностью, как и предыдущие: были разбиты сады, вырыт колодец и бассейн для воды, построен уютный дом для Начальника Миссии с комнатами для паломников, требовавших к тому же постройки храма. Но только в 1888 году отец Антонин смог выполнить просьбу православных русских, желавших иметь в Яффе отдельный приход (благодаря пожертвованиям из России и от самих паломников) [3]. Получив благословение Патриарха (который поставил следующие условия: поминание своего имени в новом храме, получение антиминса от него и обещание, что церковь не будет носить характер прихода или монастыря" [4]), архимандрит Антонин запросил фирман на строительство и еще до его выдачи подготовил план будущей церкви [5], которая была заложена 6 октября 1888 года при участии великих князей. Строительству храма помогали итальянские мастера [5] и местные жители [4], иконы бесплатно написал художник Ледаков в 1889 году [5]. Церковь во имя святого апостола Петра была освящена незадолго до смерти отца Антонина.На Яффском участке отцом Антонином был раскопан некрополь, где было найдено немало исторических ценностей, обогативших созданный Начальником Миссии музей. Отец Антонин любил отдыхать в Яффе, имение в которой получило название "Золотой жемчужины Миссии" за красоту и изящество построек и садов.Борьба против латинской пропаганды вынудила Начальника Миссии приобрести два участка в селении Бет-Джала, где лже-патриарх Иерусалимский Иосиф Валерга устроил семинарию и многих успел обратить в католичество [4]. Воспользовавшись пунктом инструкции о необходимости открыть училище для местного православного населения [1], отец Антонин в 1865 году принял решение основать женскую школу, так как патриарх Кирилл уже открыл школу для мальчиков (с целью противостоять Валерге). Архимандрит Антонин уговорил Е.Ф. Бодрову, которая содержала девичье училище в Иерусалиме, переехать на готовое содержание в Бет-Джалу, но первоначально выдавать школу за свое частное заведение [4]. Эта школа была позднее подарена отцом Антонином Палестинскому Обществу [5], преобразовавшему ее в женскую учительскую семинарию, давшую Палестине много поколений учительниц-арабок, воспитанных в истинно православном духе. Но, приобретая земельные участки в Палестине, отец Антонин руководствовался не только соображениями практическими, но и приобретал что-то ценное по своим представлениям, как, например. Иерихонское подворье, Тивериадский дом и прочие маленькие участки.В 1870 году, идя навстречу нуждам соотечественников, архимандрит Антонин купил в деревне Иерихон у председателя городского совета Омара-эфенди Абед эс-селям [5], участок земли площадью 15 128 кв. метра. Над найденной там древней мозаикой был выстроен дом для Начальника Миссии, паломнический приют и насажен тропический сад. Имение это стало местом отдыха паломников на пути к Иордану.В Тивериаде, на самом берегу Галилейского моря, был приобретен участок земли [5], застроенный уже после смерти отца Антонина и служивший местом остановки на пути паломников. В Гефсимании архимандрит Антонин купил имение, где была построена под его руководством церковь во имя Марии Магдалины. Этот участок был передан им Палестинскому Обществу [5]. При селении Силоам отец Антонин приобрел участок земли вместе с пещерами (Силоамский монолит) [5], где предполагал устроить русский скит Силоамский [5]. Помимо этих земель, архимандрит Антонин купил несколько участков, ценных в археологическом отношении: пещеру "Румание" в долине Суахири по дороге в Лавру святого Саввы [5], почитаемые у евреев "Гробы Пророческие" на склоне Елеонской Горы [5] и "место Каллистрата" неподалеку от них, участок при селении Анате (Анафак - место рождения пророка Иеремии), участок в Кане Галилейской, смежный с домом апостола Симона Канонита [1], и в Магдале, родине Марии Магдалины, где отец Антонин намеревался построить приют для паломников. Вероятно, были еще и другие участки, утерянные по подложности документов.
Русский Православный Гефсиманский женский монастырь и церковь Святой равноапостольной Марии Магдалины
Архимандритом Антонином было куплено и законно оформлено 13 участков, площадью около 425 000 кв. метров, стоимостью до миллиона рублей золотом. Всего же насчитывалось около 40 приобретений. И, несмотря на очевидную пользу деятельности отца Антонина, его упрекали в недостойном монаха занятии и советовали перевести земли на имя Синода, но Начальник Миссии отказался, опасаясь жесткого контроля. Он решил поступить иначе: завакуфить свою недвижимость. Реуф-паша протестовал, но вскоре его перевели в Бейрут и дело приняло желанный для отца Антонина оборот [4]. Официальным посредником между Начальником Миссии и местными властями стал Я.Е.Халеби как человек хорошо знавший суть вопроса. Кроме того, отцу Антонину было запрещено непосредственное сношение с гражданскими властями Иерусалима, но он просил прислать к нему чиновников кадия (окружного судьи) на дом под предлогом недуга, что и было сделано 6 сентября 1889 года. После официального дознания, требуемого законом, отцу Антонину было объявлено, что вся собственность, ранее переведенная на его имя драгоманом Халеби, с момента завакуфления не подлежит продаже, обмену или другим операциям, ведущим к отчуждению их, что до смерти он владеет ими полноправно, а после они переходят во владение Синода; если же Синод перестанет существовать, то земли эти делаются достоянием всех православных русских людей, а если и они исчезнут, то земли поступают в распоряжение Иерусалимского кадия и, наконец, Аллаха [4]. Вся эта процедура, по словам отца Антонина, оплачивалась золотом и стоила ему 10 тысяч рублей [4]. В вакуфе Начальник Миссии видел лучший способ сохранения приобретенных им земель за русскими православными людьми, но, к сожалению, сегодня мы можем сказать, что надежды отца Антонина не оправдались, и большая часть земель была потеряна во времена пребывания Хрущева на посту генерального секретаря ЦК КПСС. Вопрос о легитимности отчуждения этих земель у русского народа, вероятно, будет еще поднят, но уже сейчас мы можем наблюдать, насколько дальновиден был архимандрит Антонин, пытавшийся закрепить эти земли за Россией, не вовлекая светскую власть: конфликт в Иерихоне, скандал у Дуба Мамврийского в 1995 году - все это только начало того неизбежного процесса возвращения собственности, который ждет нас в будущем.
Настоятельница Елеонского Спасо-Вознесенского женского монастыря игумения Моисея
Что же касается деятельности отца Антонина на приобретенных им землях, то уже говорилось о том, что он производил раскопки на каждом участке. Именно ему мы обязаны тем, что сегодня имеем возможность видеть "судные врата", через которые проходил Спаситель, когда Его вели на Голгофу, многочисленные базилики времен императора Константина. Архимандриту Антонину принадлежит также систематический научный каталог 1348 греческих и славянских рукописей монастыря св. Великомученицы Екатерины на Синае. Его сочинения, регулярно выходившие в российской печати, монографии, дневники, его библиотека и музей говорят о неординарном человеке, достойном представителе русского богословия и русской науки (отец Антонин питал слабость к астрономии и даже устроил на здании Миссии небольшую обсерваторию), его имя вспоминается как в духовных Академиях наравне с величайшими богословами, так и в светских научных центрах, особенно связанных с византологией и археологией. В жизни отец Антонин был всегда доброжелателен, учтив и приветлив , что располагало людей, часто обращавшихся к нему за помощью, советом или утешением. Его кончина 24 марта 1894 года, в канун Благовещения, была мирной и озаренной Светом Христовым, но его чада, оставленные без пастыря, скорбели о нем безутешно, и даже высшее греческое духовенство, часто боровшееся против отца Антонина, искренне соболезновало православным русским на Святой Земле, оплакивавшим своего духовника, Начальника и отца [4]... Закончить эту статью хотелось бы словами В.Н. Хитрово, еще раз говорящими о твердости духа отца Антонина, о его верности однажды избранному пути, хотя бы его и обвиняли в обратном: "Монахом в общеупотребительном значении этого слова архимандрит Антонин никогда не был, и он сам неоднократно на это указывал. Никогда не жил он в монастыре, никогда не проходил никаких монашеских послушаний. А между тем, кто допускался до комнаты, где он проводил свою жизнь в Иерусалиме, кто не раз заставал его за починкой своей ветхой рясы или за топкой печи, тот должен был сознаться, что по духу он был более монах, чем монахи, живущие в келиях" [5].
ЛИТЕРАТУРА
ЦГИА СПб. ф. 796. г. 1858-1890. оп. 205. № д. 462.
ЦГИА СПб. ф. 796. г. 1877-1883. оп. 205. № д. 519.
Сочинения св. Иустина мученика и других, примыкающих к нему по характеру своих произведений христианских писателей 2-го века представляют нам апологетическую деятельность древней церкви, — деятельность, обращенную ко-вне, направленную против внешних врагов церкви: они главным образом имеют в виду защитить христианство против нападок и гонений отчасти со стороны неверующего иудейства, особенно же со стороны язычества и властей римского государства. С именем св. Иринея Лионского мы вступаем в другую, более глубокую, внутреннюю область церковной жизни. Монтанистическое движение, возникшее внутри христианского общества, как протест, хотя односторонний, против упадка в нем духовной силы и нравственной строгости, спор о праздновании Пасхи, завершивший окончательное отделение христианской церкви от законов и преданий иудейской синагоги, преимущественно же борьба с еретическим гносисом (знанием), который под знаменем христианства мнимо высшего, духовного пытался водворить языческие стремления и идеи: вот что представляется нашему взору на первом плане в жизни и письменной деятельности св. Иринея. Правда, внешнее положение христианской церкви не улучшилось, гонения на нее не прекратились и не уменьшились, напротив сделались повсеместны, более сильны, строги и настойчивы; тем не менее борьба внешняя и вращавшаяся в ней апологетика постепенно уступала место внутренним задачам христианской церкви, — раскрытии уяснению Богооткровенной истины в борьбе с лжеучителями, посягавшими на ее чистоту и полноту.
Первый, дошедший до нас и весьма важный опыт сего представляют пять книг против ересей, принадлежащие св. Иринею, плодотворная деятельность которого проявилась спустя десять лет после мученической кончины св. Иустина. И знаменательно, что из сочинений Иустина, ратовавшего против язычников и иудеев, утратилось именно полемическое сочинение: «против всех ересей» (Апол. 1, 26), а из сочинений Иринея апологетическая книга против Эллинов (Евс. V, 26). Будучи главным представителем борьбы против гностических лжеучений, Ириней сообщает в своем творении весьма важные, особенно при скудости современных ему памятников, материалы для изучения этих загадочных философско-религиозных систем. Стоя по времени в первом ряду после апостолов (Евс. V, 20), чрез учителя своего св. Поликарпа Смирнского близко примыкая к времени и духу Иоанна Богослова, по рождению и образованию принадлежа востоку, а по месту деятельности своей западу, и служа посредствующим звеном между восточною и западною церковью, св. Ириней занимает первостепенное место в ряду богословов и отцов церкви; ибо он, опровергая ложные мнения еретиков, вместе с тем положил и первые камни для систематического здания христианского учения и выразил в полноте и внутреннем единстве основные начала вселенского православия не только для своего века, но и для последующих времен. В его сочинении искали свидетельств истины позднейшие отцы и учители церкви [1]; к его авторитету обращались в новейшее время римско-католические и протестантские богословы для решения вероисповедных споров, для уяснения вопросов о каноне свящ. книг, по истории обрядов и догматов церкви. Вот почему его личность и сочинения привлекают испытующее внимание даже протестантских ученых, среди современного нам напора неверия и критического сомнения, и составляют сочувственный предмет изучения и исследований [2]. Тем более они имеют право на благочестивое любознание ученых исследователей и чтителей Православия в нашей Отечественной Церкви.
В настоящем очерке мы предлагаем сведения о жизни и сочинениях св. Иринея, не пускаясь в подробное изложение тех сложных духовных явлений, с которыми соприкасалась его деятельность.
I
Исторические памятники не дают определенных указаний ни о месте, ни о времени рождения епископа Лионского. Более вероятно мнение, что он родился во второй четверти II-го века, около 130 г. по Р. Хр. [3]. Греческое имя Иринея, его знакомство с греческою литературою и его близкие и ранние отношения к св. Поликарпу, епископу Смирнскому — все это делает весьма вероятным то соображение, что Ириней происхождения греческого, родился в Малой Азии, в Смирне или по крайней мере в ее окрестностях, — где жил и действовал славный Поликарп. Еще в отроческом возрасте он был приведен своими христианскими родителями к престарелому мужу апостольскому. О последнем обстоятельстве Ириней в позднейшие годы своей жизни передает свое воспоминание в живых и трогательных словах. В письме к Флорину, бывшему также учеником св. Поликарпа, но впоследствии впадшему в гностические заблуждения, он пишет: «Такого учения не предали нам предшествовавшие нам пресвитеры, которые обращались с самими апостолами. Я был еще отроком, когда видел тебя в Малой Азии у Поликарпа: тогда ты был знаменит при царском дворе и старался снискать благоволение его (Поликарпа). Что было в то время, я помню живее, чем недавно случившееся. Что мы слышали в детстве, то укрепляется вместе с душею и укореняется в ней. Так я мог бы теперь изобразить место, где сидел и разговаривал блаженный Поликарп, изобразить его походку, его образ жизни и внешний вид, его беседы к народу, как он рассказывал о своем обращении с Иоанном и с прочими самовидцами Господа, как он припоминал слова их и пересказывал, что слышал от них о Господе, Его учении и чудесах. Так как он слышал все от самовидцев жизни Слова, то он рассказывал согласно с Писанием. По милости Божией ко мне, я и тогда еще внимательно слушал Поликарпа и записывал слова его не на бумаге, но в моем сердце, и по милости Божией всегда сохраняю их в свежей памяти. Могу засвидетельствовать пред Богом, что если бы этот блаженный и апостольский старец услышал что-нибудь подобное твоему заблуждению, то воскликнул бы и, заградив слух свой по своей привычке, сказал бы: Боже благий! до какого времени сохранил Ты меня, что я должен переносить это? и потом ушел бы из того места, где сидя или стоя слышал такие речи (Евс. V, 29).
Кроме св. Поликарпа Ириней знал и других мужей, обращавшихся с апостолами: он слышал их слова и видел их дела. Он не передал их имен, но Иероним (Epist. 75 ad Theodor. viduam) по своей ли догадке или на основании предания упоминает о Папие иерапольском, также ученике апостола Иоанна. Обращение с свидетелями апостольского времени внушило Иринею глубокую любовь и ревность к делу Христа Спасителя и Его церкви и не подавляя способности к возвышенному пониманию внутренней стороны христианства, развило и укрепило в нем уважение к историческим основам его и приготовило пламенного поборника истины против гностических умозрений. Живя в Смирне, славившейся тогда просвещением, Ириней с ранних нор познакомился с произведениями греческиx поэтов и хорошо изучил философские системы греков, и особенно сочинения Платона: что сообщило уму Иринея диалектическое искусство, верность и глубину философских суждений.
Достигши зрелых лет, Ириней отправился с востока на запад в Галлию (нынешнюю Францию). По словам Григория Турского (Histor. Franc. I, 29), он был послан туда св. Поликарпом для распространения христианства. Очень возможно, что Ириней был в Риме вместе с св. Поликарпом (160), посетившим римского епископа Аникиту, и по убеждению обоих отправился к Пофину для проповедывания и утверждения Евангелия на западе Европы, ибо греческие имена первого епископа Пофина и многих мучеников тогдашнего времени указывают на то, что сюда христианство принесено с востока, и многие следы свидетельствуют о дружественных отношениях Галлии с Малой Азией.
Здесь в Лионе была в то время цветущая христианская церковь, во главе которой был епископ Пофин. Ириней, поставленный во пресвитера, ревностно и с успехом для дела христианства подвизался в пределах Лионской церкви и деятельно помогал своему престарелому епископу в исполнении его трудного служения. Об его плодотворной деятельности засвидетельствовала сама Лионская церковь.
Время импер. Марка Аврелия было весьма сурово и тяжело для христианства; гонение, свирепствовавшее по всем местам тогдашнего мира, охватило и церковь Лионскую вместе с вьенскою (около 177 г.). Об этом страшном событии оставили нам память эти самые церкви в своих посланиях к малоазийским церквам, в коих с потрясающею силою изображены все ужасы гонений. Множество христиан по приказанию римского наместника после разных пыток были заключены в темницу. Мужественные исповедники имени Христова, в ожидании предстоящих страданий и мученической кончины, не опускали из виду общих дел Церкви и из темничного заключения простирали свою заботливость о мире церковном за пределы Галлии. Около того времени в Малой Азии явился Монтан, родом фригиец, который, выдавая себя за вдохновенный орган обещанного Христом Утешителя, возвещал близость второго пришествия Христова и Его тысячелетнего царства и проповедовал чрезмерно строгие требования относительно нравственной жизни христиан (постов, брачной жизни и пр.). Такое учение с притязаниями проповедников его на необыкновенные дары пророчества нашло себе не малое сочувствие в христианах среди тогдашних гонений, доколе оно не приняло по местам противоиерархического направления. Когда последователи его появились и в Риме, епископ Элевферий после некоторого колебания вступил в открытый разрыв с приверженцами монтанизма. В виду внешних опасностей христианства, живо чувствуя всю необходимость крепкого единения и мира. внутри Церкви, а может быть по близким отношениям приязни и родства с малоазийскими и римскими последователями Монтанова учения, лионские исповедники написали по сему делу послание к римскому епископу. Евсевий не передает содержания сего послания, но из его рассказа видно, что Лионские исповедники, изложив православный и благоразумный суд о последователях монтанизма, увещевали римского епископа к более мирному отношению к ним. Доставить в Рим это посланы возложено было на пресвитера Иринея. В таком поручении уже видно высокое доверие галльской церкви к Иринею, как мужу способному быть миротворцем, но Лионские христиане в самом послании выразили высокое мнение о посланном ими пресвитере. «Доставить тебе это письмо, — говорят они, — мы убедили сообщника и брата нашего Иринея. Просим тебя иметь к нему расположение, как к ревнителю завета Христова. Если бы мы знали, что место кому-либо придаст в твоих глазах достоинство, то особенно представили бы тебе Иринея, как пресвитера церкви» (Евс. V, 4). Посольство Иринея увенчалось желанным успехом: Элевферий даровал мир последователям Монтана, хотя не надолго.
По смерти 90-летнего Пофина, скончавшегося в темнице в 177 году, Ириней был избран на его место в епископа Лионского.
В сане епископа первою заботою Иринея было залечить раны, нанесенные лионской церкви страшным гонением, облегчить участь пострадавших от него, утешить тех, кто оплакивал смерть близких людей. Стараясь о распространении веры Христовой между язычниками, он —по словам Григория Турского (Lib. 1, с. 27) — «в короткое время почти весь город сделал христианским». По преданию, сохранившемуся в мученических актах, он посылал для проповеди Евангелия некоторых из своих пресвитеров и диаконов и в отдаленнейшие части Галлии — Безансон и Валенсию.
Более известна нам другого рода деятельность лионского епископа. Гностик Валентин в половине II века из Египта прибыл в Рим, сопровождаемый несколькими своими последователями. Можно думать, что в Риме фантастическое и полное таинственности учение Валентина имело не малый успех, который ободрил его учеников отправиться в дальнейшие страны запада для распространения Валентиновой системы. Издавна существовавшие близкие и легкие сношения между Малой Азией и Галлиею привели не мало лжеучителей и на берега Роны. Видя опасность, какой подвергались люди простодушные и тщеславные, Ириней принял деятельные меры против распространявшегося лжеучения: устно и письменно он старался обличать его нелепости и обратить заблудшихся к здравой вере и истинно христианской жизни. Плодом его многолетней пастырской деятельности остались пять книг против ересей. Простирая свою заботливость за пределы своей паствы, он писал послания к римским пресвитерам Власту и Флорину для обращения их от заблуждения.
Особенно благотворное, достойное своего имени, влияние оказал Ириней в споре о праздновании Пасхи между римским епископом Виктором и азийскими церквами.
Различие в праздновании Пасхи впервые сделалось предметом рассуждения во время пребывания епископа смирнского св. Поликарпа в Риме при епископе Аниките (около 160 г.). Оно состояло в том, что малоазийские христиане, сообразуясь с иудейским времясчислением и опираясь на авторитет евангелиста Иоанна и апост. Филиппа, праздновали Пасху в 14 день Низана, оканчивая в этот день пост и совершая к вечеру Евхаристию с вечерею любви в воспоминание искупительной смерти за людей Христа Спасителя. Церковь западная, по своему обычаю, всегда праздновала Пасху, приурочивая ее к дням седмицы: она совершала годовой праздник Воскресения Христова именно в воскресный день после весеннего полнолуния и продолжала пост до последнего дня, воспоминая смерть Спасителя в предшествующую пятницу. Дело в сущности шло о том, чем определять христианский праздник Пасхи — днем ли иудейской пасхи, на какой бы день седмицы он ни падал или христианским днем воскресным. Разность в этом не имела особенной догматической важности; и потому хотя представитель восточных церквей св. Поликарп и представитель западных римский епископ Аникита не могли согласиться друг с другом по этому делу, желая каждый удержать обычай своей страны, но они расстались в мире между собою. Мир церковный не прерывался и в последующее время, несмотря на то, что в самом Риме приходившие сюда малоазийские христиане соблюдали свой обычай в праздновании Пасхи, и что пресвитер Власт, как видно из написанного к нему Иринеем послания, даже пытался там произвести из-за этого раскол. Но чуждый христианской терпимости, римский епископ Виктор решился властительно положить конец такой разности. Он потребовал безусловного согласия малоазийских церквей с обычаем римской, и когда восстал против сего в защиту малоазийского обычая ефесский епископ Поликрат, он грозил отлучить не соглашавшихся от церковного общения. Такой поступок Виктора вызвал осуждение со стороны многих епископов, как восточных, так и западных, хотя они держались мнения и обычая защищаемого Виктором. В числе других и Ириней от лица галльских христиан написал послание к Виктору, сохраненное у Евсевия в отрывке: «Разногласят — писал между прочим Ириней — не только об этом дне, но и о самом образе поста: ибо одни думают, что должно поститься один день, другие — два, иные — больше, а иные — сорок, притом мерою дня почитают часы дневные и ночные. Такое различие в соблюдении поста произошло не в наше время, но гораздо прежде, у наших предков, которые вероятно не соблюдали в этом большой точности и простой, частный свой обычай передавали потомству. Тем не менее однако ж все они сохраняли мир, и мы живем между собою в мире, и разногласием касательно поста утверждается согласие веры... И за этот обычай (праздновании Пасхи) никто и никогда не был отвергаем: напротив, те самые, не соблюдавшие его предшествовавшие тебе пресвитеры, братиям, приходившим из других соблюдавших его епархий, посылали Евхаристию. Когда блаженный Поликарп при Аниките приходил в Рим, то оба они и касательно других предметов не много спорили между собою, но тотчас согласились, а об этом вопросе и спорить не хотели, потому что ни Аникита не мог убедить Поликарпа не соблюдать того, что он всегда соблюдал, живя с Иоанном учеником Господа нашего и обращаясь с другими апостолами; ни Поликарп не убедил Аникиту соблюдать, ибо Аникита говорил, что он обязан сохранять обычаи предшествовавших себе пресвитеров. Несмотря на такое состояние дела, они однако ж находились во взаимном общении... и оба расстались в мире, равно как в мире со всею церковью находились и соблюдавшие тот обычай и несоблюдавшие». Подобным образом Ириней писал не только к Виктору, но и к другим епископам, и мир церковный восстановился. Так, по замечанию Евсевия, Ириней, миротворец по имени, был миротворец и по нраву (Евс. V, 24).
Ириней жил не долго после восстановления мира. Григорий Турский передает, что он скончался смертью мученика в гонение императ. Септ. Севера (около 202 г.). Память св. Иринея совершается православною церковью 23 августа, а латинскою 28 июня.
II
Литературная деятельность св. Иринея была весьма значительна. Все его сочинения были вызваны важными современными ему явлениями и свидетельствуют о том, каким бдительным оком добрый пастырь Лионской церкви следил за событиями в области христианства и с какою любовию и тщанием хранил истину Христова завета. К сожалению, кроме одного сочинения, все другие известны только по именам своим или сохранились в незначительных отрывках. Евсевий перечисляет следующие сочинения Иринея:
1. Послание к Флорину о единоначалии или о том, что Бог не есть виновник зла. Приведенный у Евсевия отрывок из него содержит известное воспоминание Иринея об общем их дорогом учителе св. Поликарпе. По-видимому Флорин настаивал на единоначалии или единстве Бога так, что делал Его виновником зла. Опровергнутый Иринеем он впал в другую крайность, объясняя происхождение зла в смысле Валентинова учения. Это вызвало другое сочинение Иринея против Флорина — Об осмерице, т. е. о первых осьми эонах. которых последователи Валентина почитали корнем и основанием всего. Из него сохранилось у Евсевия только следующее заклинание к переписчику: «заклинаю тебя, переписчик этой книги, Господом нашим Иисусом Христом и Его славным пришествием, когда Он будет судить живых и мертвых: пересмотри свой список и тщательно исправь его по подлиннику, с которого ты списывал; перепиши также и это заклинание и внеси его в твой список» (Евс. V, 20). По поводу последнего заблуждения римского пресвитера Флорина Ириней писал послание к еп. Виктору, отрывок из которого сохранился между сирскими фрагментами [4].
2. Спор о праздновании Пасхи был поводом к написанию, кроме приведенного уже Послания к Виктору, еще другого трактата о расколе против Власта, который был родом, по свидетельству сирского фрагмента [5], александриец, друг Флорина и римский пресвитер, но в праздновании Пасхи держался обычая малоазийского. Это сочинение не сохранилось до нас, если не относить к нему отрывка, найденного Пфаффом в туринской библиотеке [6].
3. Евсевий (V, 26) упоминает еще о сочинении против Эллинов, которое Иероним [7] отделяет от другого трактата Иринея о познании. Последнее, как видно из сирского отрывка, направлено не против язычников, но против Валентинова заблуждения. Далее Евсевий говорит, что есть другое сочинение, посвященное брату Маркиану, в котором содержится изложение проповеди апостольской (т. е. главных членов веры); есть также книга, составленная из разных рассуждений, в которой он упоминает о послании к Евреям и так называемой премудрости Соломоновой. «Вот все, — говорит Евсевий, — что дошло до нашего сведения касательно сочинении Иринея». Последние слова Евсевия дают мысль, что на западе могли существовать другие сочинения Иринея, не дошедшие до Евсевия в Палестине. Максим Исповедник упоминает о книге о вере, написанной к диакону вьенскому Димитрию, а патриарх Фотий — о сочинении о вселенной или сущности мира. Кроме того Пфафф и Мюнтер издали некоторые отрывки на греческом языке, Питра (в Specileg. Solesm.) — на армянском и Гарвей — на сирском языке. Но подлинность сих отрывков не утверждена критикой.
4. Но самое важное по своему объему и содержанию творение св. Иринея дошло до нас. Это: Обличение и опровержение лжеименного знания, как приводится оно у Евсевия и других церковных писателей, или по более краткому и ныне употребительному означению: Пять книг против ересей. Подобно другим сочинениям, оно было вызвано современными нуждами христианской церкви вообще и в особенности паствы, вверенной епископу Лионскому. Во время Иринея, последователи Валентина проникли даже в Галлию и привлекли к своему таинственному учению не мало людей некрепких умом и легковерных, особенно между женщинами. Ириней сам был нередко свидетелем позднего раскаяния обольщенных. Такие печальные случаи внушили Иринею мысль для блага христианства разоблачить темные лжеучения гностиков, показать ложность и вред их умозрений и предотвратить их гибельное влияние. К этому присоединилась просьба друга, к которому Ириней питал великое уважение и которому он посвятил свое сочинение. Первоначально Ириней, как видно из его предисловия к первой книге, предполагал кратко изложить гностические системы и ограничиться опровержением главнейших их мнений. Но во время исполнения предпринятого труда, вместе с увеличением материала, находившегося в его распоряжении, явилось желание принести большую пользу всесторонним раскрытием лжеучений и изъяснением православной веры: оно побудило автора дать своему сочинению тот объем и состав, в каком мы имеем его теперь. Сочинение против ересей разделяется на пять книг, которые были написаны не зараз в непрерывной последовательности, но по частям, между которыми проходили не малые промежутки времени, и по мере изготовления были посылаемы к другим. В первой книге Ириней представляет все виды лжеименного знания, начиная с системы Валентина, с последователями которой ему главным образом приходилось бороться. Подробно, на основании сочинений самих валентитан и собственных бесед с ними, он излагает учения их различных школ Секунда, Епифана, Птолемея и Марка (I–XXIII). Для объяснения происхождения сих учений, Ириней касается и прочих гностических и вообще еретических систем, возводя их к родоначальному — из времен апостольских, Симону Волхву (XXIV–XXXI). В десятой главе он противопоставляет нелепым и взаимно противоречащим мнениям еретиков единую во всем мире хранимую и от апостолов преданную веру Церкви. Со второй книги начинается собственно полемика против еретиков, которую Ириней ведет сперва диалектическим путем, показывая нелепость гностических идей о Боге, об эонах, происхождении мира, о душе человеческой и пр., и обличая неправильность в употреблении и объяснении мест Свящ. Писания, на которые ссылались еретики. В остальных трех книгах содержится положительное опровержение лжеучений, на основании Священного Писания Ветхого и Нового Завета, сопровождаемое раскрытием библейской системы Вероучения, содержимого Церковью. Именно в третьей книге Ириней, сначала, для оправдания авторитета Свящ. Писания и обличения еретиков, указывает на хранящееся в Церкви апостольское предание (I–IV гл.), и потом в опровержение гностиков защищает учение о Боге едином, Творце мира (VI–XI) и едином Господе Иисусе Христе, Сыне Божием, воплотившемся для спасения человеков (XVI–XXV). В четвертой (I–XXX) книге он против лжеучения Маркиона, отрицавшего связь и единство Ветхого и Нового Заветов, раскрывает мысль о различных ступенях единого откровения Единого Бога и единого строительства спасения нашего. Пятая книга посвящена учению о последней судьбе мира и о будущей жизни: в ней с особенною обстоятельностью доказывается воскресение тела и излагается учение о явлении антихриста, будущем суде и т. п. Здесь же Ириней высказывает свои мнения о тысячелетнем Царстве Христа.
Время написания книг против ересей в точности неизвестно. Судя по тому, что св. Ириней в третьей книге перечень римских епископов доводит до Элевферсия, которому преемствовал еп. Виктор (189 г.), можно полагать, что первые три книги явились не ранее 182–188 г., и вообще все сочинения не было одним из самых ранних произведений Иринея. Сила убеждения, основательность мысли и опытность и зрелость суждения, замечаемые в нем, вполне согласны с этим предположением. Оно было написано на греческом языке, следы чего ясно сохранились в латинском переводе и в отрывках сирского перевода. Греческий язык был употреблен писателем, может быть потому, что, как думает Массюет, друг, по просьбе которого был предпринят труд, был грек, но вернее потому, что язык греческий был в то время вселенским языком мысли и литературы и представлял удобнейшее средство к распространению сочинения на востоке, где родились и особенно были распространены опровергаемые в нем лжеучения. Но на греческом языке творение св. Иринея не дошло до нас, за исключением отрывков, приведенных в сочинениях ученика его св. Ипполита и св. Епифания: в полном составе оно сохранилось в древнем латинском переводе, язык которого показывает, что переводчик не был хорошо знаком ни с греческим, ни латинским языком, и что главное достоинство своего дела он полагал в рабской буквальной верности оригиналу. Древность сего перевода открывается из сличения его с трактатом Тертуллиана против Валентина, которое ясно убеждает, что Тертуллиан писал свое сочинение, имея пред глазами латинский перевод творения Иринея. По словам Массюета, некоторые предполагали существование в древности еще сирского перевода, ибо св. Ефрем Сирин привел в своем размышлении о добродетели (гл. 8) целое место из первой книги Иринея. Догадка эта отчасти оправдалась открытием отрывков из книг Иринея, приводимых в сирских рукописях Британского Музея и обнародованных в издании Гарвея.
Скажем, наконец, об изданиях творений св. Иринея. Первое издание самого главного его сочинения — против ересей — было сделано в 1526 году в Базеле ученым Дезидерием Эразмом, который пользовался для сего тремя рукописями, — одною римскою и двумя: другими, доставленными ему из монастырей. После многократных перепечаток Эразмова издания при жизни и по смерти его, обнародовали новые издания кальвинисты — Галлазий (в Женеве в 1570 г.), присоединивший к латинскому греческий текст из сочинения Епифания, и Гриней (в Базеле, в 1571 г.), и францисканец Фейарден (в Кельне, 1596 г.), сообщивший примечания двух ученых критиков Якова Билля и Фронтона Дуцея. В 1702 году явилось в Оксфорде издание Грабе с текстом, исправленным по рукописям Исака Воссия и Арундельской, с новыми отрывками греческими и с многочисленными примечаниями. Спустя почти десять лет бенедиктинец Массюет издал в Париже сочинение св. Иринея, воспользовавшись клермонтскою рукописью и некоторыми другими, поместил также предисловия и примечания прежних издателей и присовокупил собственные исследования о гностических системах, о жизни, сочинениях и учении св. отца и прекрасные примечания к тексту. Массюетово издание самое лучшее из изданий прошедших веков: оно было перепечатано в Венеции (1724 г.) с прибавлением отрывков из сочинений Иринея, найденных Пфаффом в туринской библютеке. В новейшее время, кроме Патрологии Миня, перепечатавшей издание Массюета, вышли более исправные издания — немецкого ученого Штирена (1855 г.) и английского Гарвея (1857); в последнем сделаны прибавки к греческому тексту Иринеева творения из недавно открытых книг Иринеева ученика св. Ипполита «философумен» и помещены тридцать отрывков из сирского перевода греческого текста, найденного в нитрийской коллекщи сирских рукописей британского музеума.
Сочинение св. Иринея издано в переводах на немецкий язык (1831 г., Kempten), на французский в собрании отцев Церкви, аббата Женуда (1888) и на английский — в Эдинбурге в 1868 году. На русский язык были переведены из него только небольшие отрывки в «Христианском Чтении» за 1838 год.
[1] Кроме св. Ипполита и Епифания укажем здесь на Василия Великого (о Святом Духе, гл. 29), Кирилла Иерусалимского (Огласит. сл. 16), Ефрема Сирина (о доброд. гл. 8), и блаж. Августина (с. Iulian, 1, 3, 7).
[2] Сюда относятся: ученого Массюета «Dissertationes in Irenael libros (de haereticis, de Irenaei vita, gestis et scriptis de Ir. doctrina), напечатанные в его издании Иринея и перепечатанные в Патрологии Миня и у Штирена (см. ниже); Штирена: de Irenaei adv. haereses operis fontibns, indole, doctrina et dignitate (Goetting. 1836), и его же статья в «Ersch und Gruber Encyklop» (II Sect. Bd. XXIII); Дункера: Des heil. Iren. Christologie (Goett. 1843); Тирша: Die Lehre des Iren. von Eucharistie (Zeischr. fur die luther. Theol, 1841. H. 4); Флерке: von der Menschwerdung des Sohnes Gottes (там же H. 1). Берингера в его «Die Kirche Christi, Zurich 1861. II–III Lief.; Грауля, очерк времени до Иринея, служащий приготовлением к обширному еще неизданному сочинению о нем: Die christl. Kirche an der Schwelle des Jren. Zeitalters. Leipz. 1860.
[3] Время рождения Иринея определяют различно. Тильемон относит его к 120 году. Массюет, которому следуют Мелер, Бервнгер и Штирен, — к 140 году. Автор статьи о св. Иринее в прибавлениях к изданию творений св. отцов 1843 г. кн. 4 (как известно Евгений, бывший епископ симбирский и Гарвей назначают 130 год.
[4] См. в издании Гарвея отрыв. XXVIII.
[5] См. у Гарвея фрагм. XXVII.
[6] См. у Гарвея фрагм. XXXVII.
[7] Contra Gentes volumen treve et de disciplina aliud. Hier. Cat. Scer.
Протоиерей Петр Преображенский
Св. Ириней Лионский. Творения. — М.: «Паломник», «Благовест», 1996. — С. 3–16. [Репринтное воспроизведение издания: Сочинения святаго Иринея, епископа Лионскаго. — С.-Петербург, 1900.]
Мелитон Сардийский (II в.) был епископом г. Сарды (Малая Азия)
К числу христианских апологетов II-го века, писавших на греческом языке, принадлежит св. Мелитон, епископ Сардийский (в Лидии, в Малой Азии), знаменитейший пастырь Церкви восточной и ученейший писатель своего времени. Он жил во второй половине II-го века. Сохранившияся о его жизни сведения очень скудны: известно, что он путешествовал в Палестину для изучения мест, где происходили события священной истории, и для изследования подлинных книг Ветхаго Завета (Евс. IV, 26); известно также, что он принимал участие в прекращении спора, волновавшаго лаодикийскую Церковь после мученической смерти епископа Сагариса, по каковому поводу написал сочинение о пасхе; наконец известно, что он подал императору Марку Аврелию речь в защиту христианской Веры (Евсев. там же).
Тем не менее видно, что он своею церковною и учено-литературною деятельностию оставил по себе великую память в последующих родах. Поликрат, епископ Ефесский, в своем послании к римскому епископу Виктору (ок. 190 г.) по вопросу о пасхе, упоминает о Мелитоне в числе великих вождей Церкви, погребенных в Азии, называет его эвнухом (ἔυνουχον), т. е. ведшим безбрачную жизнь, и свидетельствует, что он во всем поступал по внушению Святаго Духа (Евс. V, 24). Тертуллиан, почти его современник, хвалит его красноречие и изящество слога, замечая, что многие христиане почитают его пророком (Іерон. Catal. Script. c. 24). Евсевий приводит его на ряду с современниками — Эгезиппом, Дионисием коринфским, Аполинарием иерапольским, Иринеем и др. как одного из представителей здравой веры и проводников апостольскаго предания (Ев. IV, 21). Св. Мелитон скончался в Сардах. Говоря об этом Поликрат ефесский не называет его мучеником, между тем как в том же месте он прямо называет других мучениками, напр. Поликарпа, Фразея. Так как Евсевий (IV, 26) говорит об апологии к императору Марку Аврелию, как о последнем сочинении Мелитона, а она по всей вероятности написана в 170 или 171 год, то можно предполагать, что Мелитон умер немного после этого времени.
Если обстоятельства жизни св. Мелитона весьма мало известны, за то покрайней мере знаем, что его литературные труды были многочисленны и обнимали разнообразные предметы богословскаго знания и церковной жизни. Доказательством сего служит перечень его сочинений, «дошедших до сведения» Евсевия. По словам церковнаго историка, «Мелитон написал две книги о пасхе, также книги об образе жизни и пророках, о Церкви, слово о воскресном дне, о природе человека, о его создании, о подчинении чувств вере, сверх того — о душе и теле, об уме, о бане (крещения), об истине, о вере и рождении Христа, о пророчестве, о страннолюбии, и ключ; также книги о диаволе, об откровении Іоанна, о воплощенном Боге, и наконец небольшое сочинение к Антонину». (IV, 26). Далее Евсевий упоминает об «Извлечениях» из Священнаго Писания, в шести книгах, в предисловии к которым предлагается список признанных всеми книг Ветхаго Завета. К сожалению, из столь богатаго сокровища сохранились до нас почти только названия [1], да небольшие отрывки некоторых сочинений Мелитона, приводимые у Евсевия: именно несколько строк из предисловия к сочинению о пасхе, посвятительныя слова к некоему Онисиму пред «извлечениями» с каталогом ветхозаветных книг, и наконец более значительныя три выписки из апологии Мелитона, представленной, как выше сказано, импер. Марку Аврелию около 170 г. Приводим эти отрывки из апологии.
«Ныне — чего никогда еще не бывало — подвергается гонению род людей благочестивых, преследуемый злыми указами по Азии. Безстыдные доносчики и охотники поживиться чужим имуществом, находя себе повод в таких распоряжениях, явно разбойничают, днем и ночью грабят людей ни в чем невиновных». (Потом, говорит Евсевий, спустя немного Мелитон продолжает). «И если это делается по твоему повелению, — пусть делается в порядке. Царь справедливый никогда не захочет чего-либо несправедливаго; и мы охотно принимаем участь такой смерти. Только одну просьбу приносим тебе, чтобы ты сам наперед узнал людей, которые поступают с таким упрямством [2], и потом справедливо разсудил, достойны ли они смерти и какого либо наказания или сохранения жизни и спокойствия. Если же это определение и новое распоряжение, которое не прилично было бы даже в отношении враждебных варваров, вышли не от тебя, то мы еще более просим не предоставлять нас такому явному грабительству. Наша философия [3] первоначально процвела среди варваров [4], потом в могущественное владычество предка твоего Августа встретилась с подвластными тебе народами и явилась добрым предзнаменованием для твоего царства. Ибо с тех пор римская держава возвеличилась и прославилась; и ты сделался вожделенным преемником престола и будешь владеть им вместе с сыном [5], если будешь охранять ту философию, которая возрастала вместе с империей и началась с Августом, и которую предки твои чтили на равне с другими религиями. А что наше учение расцвело вместе с благополучным началом империи, именно к ея добру, важнейшим доказательством служит то, что с владычества Августова не случилось ничего худаго, напротив, согласно общему желанию, все было счастливо и славно. Из всех императоров только Нерон и Домициан по внушениям некоторых зложелательных людей старались оклеветать наше учение: и от них-то ложная клевета на нас распространилась к последующим поколениям по неразумному обыкновению верить молве. Но их неведение исправили твои благочестивые предки, много раз письменно порицая тех, которые относительно христиан осмеливались затевать что-либо новое. Из них дед твой Адриан писал как другим, так и проконсулу Азии Фундану [6]; а твой отец, когда уже и ты разделял с ним правление, писал различным городам, и между прочим Лариссянам, Солунянам, Афинянам и всем Эллинам, чтобы относительно нас они не предпринимали ничего новаго. Что же касается до тебя, то мы еще более убеждены, что, питая одинаковыя с ними или даже более человеколюбивыя и разумныя мысли о христианах, ты сделаешь все, о чем мы тебя просим».
Таковы данныя, доставляемыя нам Евсевием относительно Мелитона и его творений. Кроме того, в Хронике Пасхальной сохранился следующий отрывок из апологии Мелитона: «Мы не служим камням безчувственным, но поклоняемся единому Богу, который прежде всего и выше всего, и Христу, истинному Богу, Слову предвечному». Анастасий Синаит (в VII в.) приводит два отрывка — один из книг Мелитона о воплощении Христа, в котором ясно говорится об истинном человечестве и истинном Божестве Спасителя, другой из слова на «страдание» Христа, состоящий в следующем изречении: «Бог пострадал от руки Израиля» (Hodeg. c. 12, 13). В «катенах» или сборниках из св. отцев находим четыре небольших отрывка из необозначеннаго сочинения Мелитона, в которых представляется принесение Исаака в жертву Авраамом как прообраз крестной смерти Христовой. Все эти отрывки из сочинений, неизвестных Евсевию, не представляют достаточных ручательств происхождения их от Мелитона. Тоже должно сказать и о латинском переводе упоминаемаго у Евсевия «Ключа», недавно изданном по нескольким рукописям бенедиктинцем Питра (Specil. Solesm.), который представляет объяснительный словарь фигуральных выражений, встречающихся в Библии: в нем встречаются объяснения, указывающия на латинское происхождение этого «Ключа» [7].
В 1855 году ученый Куртон издал найденную им в числе других сирских манускриптов британскаго музея «Речь Мелитона Философа к императору Антонину» с пятью небольшими отрывками из других сочинений Мелитона [8]. Автор этой речи начинает мыслию о том, как трудно человеку возвратиться на путь истины после долговременнаго заблуждения; однако — гововит он — это возможно. Напрасно оправдывают свое заблуждение тем, что его разделяют многие: оно от этого неменьше. А что может быть безсмысленнее служения тварям вместо единаго истиннаго Бога, Которым все существует, Который вечен и непременяем? Еще менее извинительно заблуждение после того, как слово истины слышится по всей земле. Показав нелепость идолопоклонства и почитания богов, которые, по его мнению, суть обоготворенные люди, писатель на возражение: почему же Бог не сотворил человека так, чтоб он служение Ему предпочитал служению тварям? отвечает, что Бог даровал человеку разум и свободу, чтобы он различал вещи и избирал добро, и окруженный отвсюду божиими благодеяниями возвышался до понятия об истинном Боге чрез разсмотрение видимой природы и особенно своей души, которая представляет подобие Божие. Затем писатель опровергает другия основания, которыми язычники оправдывали свою привязанность к религии отцев. Он показывает, что царь не обязан следовать мнению толпы и более всякаго другаго должен исправлять заблуждение своих подданных ддя своего собственнаго блага и блага государства. Говорят: мы держимся религии отцев. Но позволительно же обогащаться или приобретать образование тем, которые имеют родителей бедных или не образованных; у слепых или хромых бывают же дети зрячие и ходящие. — Апология заключается увещанием к Марку Аврелию вместе с его детьми познать Бога Истиннаго, чтобы стяжать блага вечныя, обещанныя Им чтителям Его.
Таково главное содержание новооткрытаго сочинения Мелитона. Нельзя считать его за ту апологию, о которой увоминает Евсевий или за отрывок из нея, как полагал Ренан (Specil. Solesm.), потому что новооткрытая апология начинается и оканчивается так, что не заставляет предполагать чего либо предшествующаго или последующаго, а вместе с сим не заключает в себе приводимых Евсевием слов из Мелитоновой апологии и не представляет промежутка, в котором они могли бы быть помещены. Куртон на основании Хроники Пасхальной, которая в двух местах — под 164-165 годом и еще под 169 г. упоминает об апологии Мелитона к импер. Антонину, полагает, что Мелитон в промежуток пяти лет написал две апологии к этому императору, об одной из которых знал и упомянул Евсевий, а другая сохранилась в сирском манускрипте: в последней встречаются слова, несколько соответствующия вышеприведенному месту из Пасхальной Хроники. Но Хроника Пасхальная, как не довольно обработанный сборник из разных писателей, может быть в разных местах говорила об одной и той же апологии. Притом резкость некоторых выражений [9] в сирской апологии недозволяет допустить, чтобы Мелитон написал ее для представления или, как говорится в надписи сирскаго манускрипта, для произнесения пред императором с таким характером, как Марк Аврелий. По сему держась строго Евсевия и не отвергая авторитета такого памятника, как сирский манускрипт VII века, мы полагаем, что Мелитон подал одну апологию импер. Антонину Марку с целию испросить снисхождение к гонимым последователям Христа, и допущенный к особе императора имел словесное об*яснение с ним о сущности христианской веры и ея отличии от языческих верований и богопочтения. То, что было сказано в устной беседе, Мелитон изложил письменно в более свободной и резкой форме, не имея в виду представлять свое сочинение императору. Впрочем признавая сирскую апологию произведением Мелитона, мы не должны забывать особенность сирских переводов: в них, как видно из текста посланий Игнатия Богоносца и Евсевиева сочинения — Θεοϕανια [10] допускались некоторыя изменении — чрез сокращение или распространение подлинника.
Примечания: [1] Самыя названия сочинений Мелитона приводятся неодинаково у Евсевия, Іеронима и Руфина, переведшаго церковную историю Евсевия. Пипер (Theolog. Studien, 1838) пытался по соображению обстоятельств того времени определить содержание и цель сочинений Мелитона, но это при недостатке исторических источниковь могло привести только к нетвердым предположениям. [2] Т. е. христиан, которых, непоколебимость среди страданий вь глазах язычников казалась упрямством. [3] Так называется здесь, и у других церковных писателей, христианская религия. [4] Т. е. иудеев, которые также относимы были у греков к народам варварским. [5] Т. е. Коммодом. [6] См. у Евсевия Церк. Ист. IV, 8; там же в изданиях I-й апол. Іустина в конце. [7] Все эти отрывки и часть «Ключа» помещены у Раута (Reliqu. Sacrae) и в патрологии Миня, т. V, греч. сер. [8] Куртона, Specilegium Syriacum. Таже апология издана еще ученым Питра в Specilegium Solesmense, с латинским переводом, сделанным Ренаном. Вельте поместил ее в немецком переводе в католич. журнале: Theolog. Quartalschrift, Tübing. 1862, 3 Heft. С этого перевода сделан и наш перевод. [9] Таковы напр. в начале указание на доходы в пользу цезаря от богов, на неизвинительность разделять заблуждение вместе со многими, и друг. [10] Сирский текст сочинения Евсевия издан (1843) докт. Леем, а греческие отрывки его — кардиналом Маи.
Протоиерей Петр (Преображенский)
Памятники древней христианской письменности в русском переводе. Сочинения древних христианских апологетов: Ермий, Мелитон, Минуций Феликс. — Приложение к Православному Обозрению. — М.: В Университетской Типографии (Катков и К°), 1866. — С. 19-27.
Услышь нас, Милосердный и Всемогущий Боже, да молением нашим ниспослана будет благодать Твоя. Будь милостив, Господи, к молитве нашей, воспомяни закон Твой об умножении рода человеческого и будь милостивым Покровителем, да Твоею помощью сохранится Тобою же установленное. Ты властною силою Твоею из ничего все сотворил и положил начало всего в мире существующего - сотворил и человека по образу Своему и высокою тайною освятил союз супружества в предуказание тайны единения Христа с Церковью. Призри, Милосердный, на нас, рабов Твоих, союзом супружеским соединенных и умоляющих о Твоей помощи, да будет на нас милость Твоя, да будем плодовиты и да увидим мы сыны сынов своих даже до третьяго и четвертаго рода и до желаемой старости доживут и войдут в Царство Небесное по милости Господа нашего Иисуса Христа, Которому всякая слава, честь и поклонение подобает со Святым Духом во веки. Аминь.
Молитва Иоакиму и Анне - родителям Пресвятой Богородицы, Девы Марии
Благоугодный корень, израстивший былие благоплодное и вечноцветущее – препетую Богородицу, из Нея же произыде Начальник жизни и Совершитель веры Иисус Христос, многоточный источник, из неяже произыде, яко поток сладости и река мира Благословенная в женах, источающая бездну благ и неизреченное море благости и бесконечного блаженства. Предопределенная чревоносити несравненно Светлейшую лучей солнечных, Еяже прозреша и проповедаша пророческие трубы. Познанная от Плода ея, Царицы Ангелов и вышшей сущей небес, яко сосуд избранный Святаго Духа и вместилище благодати яснейшее. Образ праведности и непорочного жительства и мудрости луг благоуханный и сладкоблаговонный. Исполняющая законная повеления в правости сердца и горящем благоговении и всяким тщанием со блаженным своим супругом и богоносцем Иоакимом. Божественным волением зачавшая в старости маститей и рождшая прежде век предопределенную родитися Матерь Божию. Прамати всемилостивого и всещедраго Бога, готовое заступление и предстательство с верою прибегающих к тебе, утешение страждущих и покой скорбящим, благодатию Внука твоего показующая безчадных и неплодных жен благочадны, приими и моление нас грешных и преложи печаль безчадия молящихся тебе в радость.
Даждь плод чрева призывающим тя, разрешая мрак их безплодия и, яко разрешение безплодия, безчадных жен благочадны сотвори ублажающих тя и славословящих Богочеловека – Внука твоего и Создателя и Господа.
Ей, блаженная и благодатная Анна, всем, яко луна пресветлая, посылающая мирный и тихий свет богоданных в тебе дарований, показавшаяся Сарры честнейшая, Анны матери Самуила светлейшая, Елисаветы славнейшая и всех праведных жен, ихже закон прославляет, честнейшая и яко от сего многой чести и благодати удостоенная, исполни радости и веселия сердца к тебе прибегающих и даждь благодать твою рабе твоей, приемлющей твою скорую помощь, отверзая ей чрево, да твоим предстательством и заступлением улучит зачатие чада и прославит всесвятое Имя Богочеловека – Внука Твоего и Спаса нашего Иисуса Христа. Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и пресвятым и благим и животворящим Его Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Молитва святым - пророку Захария и праведной Елизавете
Боже святый и во святых почиваяй, трисвятым гласом на небеси от ангел воспеваемый, на земли от человек во святых Своих хвалимый, давый Святым Твоим Духом коемуждо благодать по мере дарования Христова, и тою поставивый Церкви Твоей Святей овы апостолы, овы пророки, овы же благовестники, овы пастыри и учители, ихже словом проповеди, Тебе Самому действующему вся во всех, мнози совершишася святии в коемждо роде и роде, различными благодетельми благоугодившии Тебе, и к Тебе, нам образ добрых подвигов своих оставивше, в радости прешедший, готови, в немже сами искушени быша, и нам напаствуемым помогати. Сих святых всех и святого пророка Захарию и праведную Елисавету воспоминая и их богоугодное похваляя житие, Тебе Самаго, в них действовавшаго, восхваляю, и онех благотворения Твоя дарования быти веруя, прилежно молю Тя, Святе святых, даждь ми грешному последовати их учению, житию, любви, вере, долготерпению, и их молитвенною помощию, паче же Твоею вседействующею благодатию, небесныя с ними сподобитися славы, хваляще Пресвятое имя Твое, Отца и Сына и Святаго Духа во веки. Аминь.
Молитва Ксении Петербуржской
О, святая всеблаженная мати Ксение! Под кровом Всевышняго жившая, ведомая и укрепляемая Богоматерью, голод и жажду, холод и зной, поношения и гонения претерпевшая, дар прозорливости и чудотворения от Бога получила еси и святыми и под сенью Всемогущего покоишися. Ныне святая Церковь, яко благоуханный цвет, прославляет тя. Предстояще на месте твоего погребения, пред образом твоим святым, яко живей ти, сущей с нами, молимся ти: примии прошения наша и принеси яко Престолу Милосерднаго Отца Небесного, яко дерзновение к Нему имущая, испроси притекающим к тебе вечное спасение, на благая дела и начинания щедрое благословение, от всяких бед и скорбей избавление. Предстан и святыми твоими молитвами пред Всемилостивым Спасителем нашим о нас, недостойных и грешных. Помози, святая блаженная мати Ксение, младенцы светом Святого Крещения озарити и печатию дара Духа Святаго запечатлети, отроки и отроковицы в вере, честности, богобоязненности воспитати и успехи в учении им даровати; болящия и недугующия исцели, семейным любовь и согласие ниспосли, монашествующих подвигом добрым подвизатися удостой и от поношений огради, пастыри в крепости Духа Святаго утверди, народ и страну нашу в мире и безмятежии сохрани, о лишенных в предсмертный час причащения Святых Христовых Таин умоли. Ты наша надежда и упование, скорое услышание и избавление, тебе благодарение воссылаем и с тобою славим Отца м Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.
О, священная главо, ангеле земный и человече небесный, преподобне и богоносне отче наш Александре, изрядный угодниче Пресвятыя и Единосущныя Троицы, многия милости живущим во святей обители твоей и всем, с верою и любовию притекающим к тебе, являяй. Испроси нам вся к житию сему временному благопотребная, паче же к вечному спасению нашему нужная. Пособствуй предстательством твоим, угодниче Божий, правителем страны нашея России. И да в мире глубоце пребудет святая православная Церковь Христова. Буди всем нам, чудотворче святый, во всякой скорби и обстоянии скорый помощниче. Наипаче же в час кончины нашея явися нам, заступниче благосердый, да не предани будем на мытарствах воздушных власти злобнагожо миродержца, но да сподобимся непреткновеннаго восхода в Царствие Небесное. Ей, отче, молитвенниче наш присный! Не посрами упования нашего, не презри смиренных молений наших, но присно о нас пред Престолом Живоначальныя Троицы предстательствуй, да сподобимся вкупе с тобою и со всеми святыми, аще и недостойны есмы, в селениих райских славити величие, благодать и милость Единаго в Троице Бога, Отца и Сына и Святаго Духа во веки веков. Аминь.
Молитва Матроне Московской
О блаженная подвижнице Христова, мати наша Матроно! Припадаем ныне и прибегаем к твоему предстательству, и смиренно просим тя: многая скорби и болезни в жизни своей претерпевшая, призри и на наша скорби и болезни, крепость бо наша оскуде в нас, не можем ни подвиги творити, ни молитися усердно. Воздохни за ны ко Господу и умоли Его, да помилует нас и исцелит наша болезни неисцельныя, жизнь нашу да сохранит в мире и тишине, и за молитвы твоя и теплая ходатайства соберет нас во Царствии Своем со всеми святыми славити Бога во веки веков. Аминь.
Молитва преподобному Роману Антиохийскому
О преподобне отче Романе, услыши нас, призывающих тя. В малой келий затворившись, питаясь скудно и огня не имея, во власянице, нося тяжелые вериги, до кончины своея пребыл еси. Сего ради благодати Божественныя сподобившись, многих людей недуги уврачевал еси и многих жен молитвою своею от безплодия избавил еси. И ныне внемли с благоговением и усердием припадающим и молящимся тебе женам неплодным; умоли Господа Бога, да всемощною силою Своею разрешит Он безплодие их и чад им дарует, ибо благ и человеколюбив Бог наш, свыше призирающий на нас и исполняющий прошения наша. Аминь.
Трисолнечного Света светозарная звездо, вводящая в мир Трисолнечный Свет апостольскими твоими, богоевангельскаго проповедания священноучении, священномучениче, иерарше Христов, Богоблаженне Ипатие. Ты приял еси от Святые Троицы равноапостольную благодать, серафимскую в горечестии к Богу любовь, яко же верховнейший апостолов Петр, и херувимскую многоочитую во учении премудрость, яко же вторый Павел. Просветивый премудрым твоим благочестия учением тьмочисленныя народы, присноусердно подражая всемирнаго Учителя, Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Его же ради всесмиренно молю богоподражательное отеческое твое благоутробие: призри милостивно богосветлыми очима твоима на сущее недостоинство мое, яко всечадолюбивый по Бозе отец, и присноусердный нашего спасения наставниче, и всех в Горних правонеизменный строитель, адамантная Православию стена и пресветлый столп, вводящий второноваго Израиля во всепросветлейший Горний Сион. Потщися вскоре помоществовати на бранех воинству нашему. Проси же присно у Святыя Троицы всем православным христианом мира и тишины, душевного спасения и многолетняго в телеси здравия, воздуха благорастворения, земли благоплодия, неплодствующим благочадия, и в законе Господнем воспитания, и всех благих умножения. А после жития коемуждо жизни сея сподоби святыми твоими молитвами улучити христианскую кончину благу, непостыдну и мирну, со всепреподобнейшим исповеданием и со причастием Святых Бессмертных Небесных и Животворяхцих Христовых Тайн, и с молитвомаслием беспрепятное воздушных мытарств прошествие, наследие со святыми всерадостныя присносущныя жизни, в ней же купно со ангельскими чинми непрестанныя хвалы вознесем Отцу со Единородным Его Сыном и с Пресвятым, Благим и Животворящим Его Духом, и тебе, великое твое отеческое милостивое заступление, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
Молитва Преподобному Давиду Гареджийскому
О, всесветле, богохвальне авва Давиде, святче Божий! Ты силою благаго Законоположителя явился еси нам, кознями лукавого связанным и обуреваемым, яко наставник в покаянии и помощник в молитве. Того ради дано тебе много даров благодати и чудотворения, разрешения грехов наших и прегрешений оставление, болезней исцеление и диавольских наветов отгнание. Темже твоею отеческою милостию в богоцарственном разумении, многотрудными молитвами и моленьми твоими, наипаче же непрестанным твоим заступлением о нас, да возставит Господь Бог ны, во грех впадшия, силою Своею непобедимою на всякаго видимаго и невидимаго врага, дабы валящееее совершая святую память твою, желанием возжелали мы покланятися Превечному Богу в Троице Единому, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Чудодейственная помощь листьев и плодов пальмы бездетным супругам
Внутри стен монастыря растет финиковая пальма, посаженная самим святым, чьи листья и плоды оказывают чудотворное действие в случаях бесплодия, их раздают вместе с пальмовыми листочками в монастыре св.Саввы Освященного. Пальма засохла в 1954 году, но на том же месте выросли две новых, имеющих такие же чудодейственные свойства.
Правила пользования листьями от пальмы св. Саввы:
Как только это будет возможно, листья следует отнести к православному священнику и попросить его положить их на сорок дней под престол в алтаре церкви, где часто совершаются Богослужения. Супружеская пара должна придерживаться следующих указаний в течение сорока дней, пока освящаются листья: В течение сорока дней пара должна строго поститься и воздерживаться от рыбного, мясного, молочного и яиц. По вторникам, четвергам, субботам и воскресеньям разрешается растительное масло и немного вина. Необходимо, чтобы на это время пара строго воздержалась от супружеской близости. Нужно, чтобы супруги исповедовались и причащались так часто, как на то благословляет их духовник. Каждый день следует читать тропарь св. Савве (глас 8): Слез твоих теченъми пустыни безплодное возделал ecи/ и иже из глубины воздыханъми во сто трудов уплодоносил ecи/ и был ecи светильник вселенней/ сияя чудесы, Савво, отче наш / моли Христа Бога спастися душам нашиим.
Правила пользования листьями нельзя изменять, хотя мы понимаем, что могут быть препятствия для их соблюдения. По истечении сорока дней из листьев нужно сварить крепкий чай, который супруги должны вместе выпить, не оставив ни капли. Листья следует высушить, сжечь, и пепел зарыть в землю. Через два-три дня после того, как выпили чай, пусть супруги, с верой, любовью, молитвой и благодарением, вступят в супружеское общение и ожидают Божьего решения. Бог любви, радости и жизни бесконечной да будет с вами отныне и до века. С любовью во Христе.
Архимандрит Евдоким Монастырь Святого Саввы.
Чудотворная финиковая пальма святого Саввы (от бесплодия)
В старинную церковь святых Апостолов Петра и Павла в центре Самары всю неделю с утра до вечера идет народ. Нет, наверное, крещеного самарца, кто не побывал бы в этом удивительном храме, принимающем радушно всех, не поставил свечку у иконы и не помолился, вздыхая, за себя, своих родных и близких. И заказал бы обедню «за здравие» и «за упокой».
Обедней называют литургию (с греч. общественное служение), главную службу в Церкви. На литургию христиане подают записки о здравии или о упокоении, чтобы за тех, кого они написали, была совершена служба.
Молебен - это служба о здравии. Это особое богослужение, при котором верующие просят Господа и Его святых о ниспослании милости или благодарят Бога за получение благодеяний. Некоторые молебны принадлежат к общественному богослужению и совершаются в храмовые праздники или в особо установленное время, обычно они совмещаются с чином малого освящения воды. Иногда к молебну прибавляется пение акафиста Спасителю, Богородице или святым.
Крестный ход. 1893. Илларион Прянишников.
Терпеливо стоят Православные в длинной очереди в два окошечка в регистратуру - небольшую деревянную каморку, пристроенную изнутри у западной стены храма, - чтобы заказать обедни и сорокоусты. А на Литургии у открытых Царских врат священник с диаконом будут читать записанные имена, услышишь дорогой список, и весь храм вместе с тобой будет молиться и за твоих дорогих. Интересно, что обедней называют как Литургию – самое важное Богослужение, во время которого совершается Святейшее Таинство Причащения, так как ее положено совершать в полуденное (обеденное) время, так и записочку с одним именем, которое будет поминаться за Литургией. Обедня – проявление нашей любви друг к другу. Может быть, поэтому так велика ее сила? Когда все земные средства спасения исчерпаны, прибегает отчаявшийся человек к силе обедни. И она – спасает как живых, так и ушедших в вечность, ведь за гробом покаяния нет, а христианская молитва за них может умолить Правосудие Божие и облегчить мучения грешников и даже из ада вывести. Какова сила обедни – об этом хорошо знают матушки, чье служение в церкви -с утра до вечера писать в регистратуре Петропавловки длинные списки «о здравии» и «о упокоении» Православных имен.
Алевтина Тимофеевна Куликова, мать настоятеля Петропавловской церкви протоиерея Александра Куликова и клирика этой же церкви иерея Илии Куликова: - Работать в регистратуре нелегко - с 6-ти утра до 6-ти вечера. Сидишь без движения, и ноги опухают, и спина болит. Но радость есть – ты работаешь в церкви! Дома неинтересно, а тут душа радуется – ты в церкви! И делом-то каким занимаешься - записываешь обедни. Сила-то только в обедне, обедней все можно совершить. Выше обедни ничего нет. Блаженная Паша Дмитриевская говорила моей маме: «Два села собери и накорми, а одна обедня выше!» Вот что такое обедня! Я давно знала, что обедня – самое высшее. И когда сыновья стали подрастать, а я целый день на работе, чтобы они не попали в беду, решила их спасать обеднями и сорокоустами. И стала все время за них заказывать обедни. Тетя Нюра Живагина говорила мне: «Лучше всего заказывай в монастыре». Тогда все монастыри закрыты были, но была открыта Троице-Сергиева Лавра в Загорске. И я туда старалась ездить как можно чаще, по трехдневным путевкам в Москву. Все по магазинам бегают, а я с вокзала сразу в Загорск и на последние копейки заказывала обедни и сорокоусты за детей. Николаю Угоднику покупала и ставила самые большие, рублевые свечки – сколько раз он меня выручал! Так дети на обеднях и выросли. Все трое сыновей стали священниками. Бывает, придет женщина и закажет всего одно имя. Я тогда ей подсказываю: «Закажите своей умершей маме сорокоуст на год, не пожалейте. Вам Господь пошлет потом денег. Вдруг ей там плохо, вы поможете ей». – «Нет, не надо!», - а сама в дорогих мехах. И так больно становится: эх, мы какие! Но в основном говорят: «Давайте! А отцу тоже можно?» - «Конечно! А живы будем – через год еще им закажете сорокоуст на год, и так будете заказывать до конца дней». Когда спрашивают: «Подскажите, что и как заказать, мы не знаем», - я всегда советую матери и отцу заказать сорокоуст на год и обедни. Я сама постоянно заказываю своим сорокоусты, обедни и все время благодарю Бога за эту возможность. Матрена, которая записывает у нас в углу сорокоусты, рассказывала, что недавно пришла женщина, заказала за умершего мужа сорокоуст. А через два дня он ей приснился. Она спрашивает: «Как ты там?» - «А я вчера получил бумажку и по ней меня кормят». И она пришла и заказала за него сорокоуст уже на год.
Татьяна Дружинина: - Здесь и психологически, и физически трудно работать. По 12 часов, в выходные и все праздники. Идет весь город, пишешь-пишешь – спина отваливается. Мы записываем сорокоусты, а потом еще переписываем их в синоды и отдаем в алтарь. Люди всякие идут, и некрещеные порой, многие не знают, что такое обедни. Пришел мужчина и требует: «Запишите Мусика». – «А как она в крещении?» - «Нет, как я ее звал, так и запишите!» Некоторые не знают полное имя. Говорят: «О упокоении Фени» «Как ее записывать – Феона, Феоктиста, Феодосия?» - «Не знаем, звали тетя Феня». Иногда смешное бывает. Спрашиваю: «Усопший человек?» - «Усопший, усопший, совсем усопший». Одна женщина пришла и говорит: «Запишите за упокой моего болящего сына» - «Он же умер» - «Запишите, он же болел!». Потом снова пришла: «Подчеркните его имя красным карандашом». А мы для батюшек подчеркиваем листочки о здравии - красным, о упокоении - синим. Мы отказались – пошла жаловаться батюшке. Ей после этого сын снится ночью и говорит: «Ты что девчонок мучаешь? Какой я больной?!» А сегодня пришел один и говорит: «Запишите о здравии России!» Не все знают, что записывать можно только крещеных людей, нельзя – некрещеных. И животных, конечно, тоже нельзя. Одна говорит: «Запишите Ваську». Записываю о упокоении Василия. Она продолжает: «Пусть помолятся за него, такой хороший был котик, член семьи». Один мужчина говорит мне: «Отец меня не воспитывал, и я его записывать не буду». Убеждаешь, что все равно нужно записать. Некоторые записывают Ленина, Сталина, а то и Чингиз-хана, или разных литературных героев, пишут целые такие списки. Многие самарцы, которые постоянно ходят в храм, всегда записывают о упокоении, кроме своих родных, наших самарских, которых мы почитаем как святых, хотя они еще и не прославлены. Вот, как я заметила, кого особенно почитает сегодня в Самаре русский народ: Митрополита Мануила, Митрополита Иоанна, схиигумена Савву, схииеромонаха Сампсона, схимонахиню Марию (Матукасову), схимонахиню Софию (Горяинову), протоиерея Иоанна Букоткина, блаженного Иоанна, блаженного Василия, игумению Марию, схиигумена Иеронима, протоиерея Николая. Еще Патриарха Диодора и Патриарха Пимена. Эти имена мы уже затвердили наизусть. И вот еще: все годы в регистратуру шли заказывать обедни и сорокоусты только женщины. Мужчин было два-три, и мы их знали. А с середины этого лета пошли мужчины, старые и молодые, «новые русские», интеллигенты, – разные, мужчин стало гораздо больше в церкви. Почему, не знаю, но это какой-то знак.
Вера Вельмяйкина: - Много интересного нам рассказывают. Один мужчина рассказывал: «Положил я на канун продукты, а ночью мне снится сон: все мои усопшие родные сидят и кушают мои продукты, именно те, которые я положил, но сидят почему-то в темноте». Я проснулся и вспомнил: «А свечку-то я не поставил!». Другой рассказывал: «Заказал я сорокоуст и вижу во сне покойного, он держит эту квитанцию и говорит: «Меня теперь в столовой кормить будут, у меня справка есть!». А мне самой раз снилось, что какой-то голос говорит: «Если отстоишь обедню, то и панихиду стой!» А вот еще интересно. Мне одна бабушка с Красной Глинки рассказывала, что она всегда заказывала своей покойной маме сорокоусты, а однажды у нее не было денег, и она решила очередной сорокоуст не заказывать. И снится этой бабушке сон: ее мать Анастасия стоит возле нашей регистратуры и говорит: «Скоро меня выпишут!» И эта бабушка побежала и тут же заказала ей сорокоуст. Очередь здесь стоит невидимо и все ждут, когда их запишут.
Татьяна Дружинина: - Загробный мир существует! Я видела сон: огромный зал ожидания, как на вокзале, у всех головы опущены, в руках бидоны, кастрюли и все ждут, когда их «накормят».
Вера Вельмяйкина: - Некоторые приходят и говорят: «Вот, заказывала все время ему сорокоуст о здравии и забыла продлить, и он заболел. Запишите его скорее». Батюшка Максим уехал в Москву на учебу, а Зинаида-подсвечница заказывала ему обедни, он этого не знал. Приезжает и говорит ей: «Я чувствовал твои обедни». Все чувствуют, что обедня помогает. У меня самой так было: когда мне делали операцию аппендицита, все здесь в храме заказывали за меня обедни. Все еще в палате держались за бок, а у меня не болело, я бегом бегала, через два месяца поехала в деревню, воду таскала, коров доила и ничего не болело. Многие приходят и записывают одни и те же имена, я уже их наизусть знаю и пишу сама. А кого пропустят, им напоминаю: «Того-то пропустили». А некоторые так и говорят: «Моих пиши! Ты должна их помнить!»
Пасха. Николай Пимоненко. Начало 20 в.
Татьяна Дружинина подхватывает: - Мы своих всех записываем все время. Мы знаем силу обедни. Если постоянно записывать обедни, любое каменное сердце можно растопить, направить на правильную дорогу, только чтобы был крещеный.
Вера Вельмяйкина: - Одна женщина приходила каждый день и заказывала обедни. У ее сестры болел отрок, лежал в реанимации в тяжелом состоянии после автокатастрофы, у него что-то было с головой. А потом она пришла и говорит: «Только церковь помогла, он выздоровел». А еще у одной женщины сын был наркоманом и уже принимал огромную дозу наркотиков, и его мать каждый день заказывала у нас обедни. И он бросил колоться и стал жить в чистоте, сейчас ходит в храм, молится, знакомых парней своих всех покрестил, ездит в Ташлу к чудотворной иконе и на источник. Такова сила обедни. А вот что мы заметили: деньги, которые нам дают на обедни, – не грязные. Мы тут и едим, не моем руки – некогда ходить их мыть - и не болеем. Мы знаем, что эти деньги – другие. Это, конечно, грязь, моешь руки после работы – с них грязь течет, но эта грязь не жжет и не разъедает, как обычная грязь. Все, и даже деньги освящаются обедней.
О деньгах мои собеседницы заговорили случайно. Но я воспользовалась случаем и спросила о зарплате. Оказалось, что эти скромные церковные труженицы получают очень маленькую зарплату, гораздо ниже, чем в «миру». Но работу свою любят и не променяют на другую. Вере, самой молодой из них, дал благословение на этот труд старец. И сколько таких вот тихих тружениц записывают безконечной чередой имена для Неба по белокаменным храмам Святой Руси!..
