Возвращение на родину зеленых человечков. Или пятое путешествие Киры.

Четыре месяца разлуки с любимым захолустным городишком пролетели как один день. Человеколюбивая память услужливо подтерла большинство мулинских воспоминаний мягкой тряпочкой, и потому о возвращении я думала с нежностью и любовью.

Наличие в анамнезе четырех вылазок на дальние расстояния позволяло нам чувствовать себя матерыми Америгами Веспуччами. Кира была Веспуччей главной. Усевшись на заднее сиденье автомобиля, она принялась раздавать налево и направо ценнейшие указания. Через пять минут по ее наводке все родственники и провожающие расселись по своим местам, и мы тронулись до вокзалу.

Время было позднее. Уже даже не смеркалось, а конкретно смерклось. Кира проворонила все мыслимые и немыслимые часы отбоя. Нос Киры недоразумение оценил по достоинству и начал потихоньку поклевывать окружающую действительность. Веки медленно опускались, но дочь почему-то не просила ей их поднять. Поэтому мне пришлось взять сию процедуру в свои руки и дирижировать подъемом в силу своих материнских способностей. Я попыталась Киру заговорить: «Какая машинка поехала! Какие огоньки сверкают!» Мой доклад с поля боя Киру не заинтересовал, нос продолжал клевать, а веки падать под тяжестью ресниц. Ребенка необходимо было вывести на разговор. «Кира, тебе тепло?» «Тёпа», - медленно прошептала Кира, даже не подумав открыть глаза.

По счастью, вокзал оказался ближе, чем я привыкла о нем думать. Дочка тут же вышла из дремы и начала радостно предчувствовать поезд: «Ту-ту! Ту-ту!!!» Не знаю, предчувствовал ли поезд Киру, но наше предчувствие о трех верхних полках на ближайшую ночь заставило нас метнуться к кассам и поменять подпотолочную верхотуру на менее травмоопасную низину. И как всегда - за пять минут до отправки, нужные билеты были! Мы их быстренько схватили в охапку и прыгали от счастья, доплатив небольшую комиссию за обмен.

И вот он долгожданный дочерью поезд. Ни на минуту не прекращая его радостно приветствовать: «Ту-ту!!!», Кира принялась осваивать столь нужную в наше нелегкое время профессию швейцара: она с титаническими усилиями задвигала купейную дверь, восхищалась наличием мамы и папы в зеркале, требовала от папы убрать все это безобразие (маму и папу) с глаз долой, что папа и делал, открывая обзор вагонного коридора. Кира снова задвигала дверь, восхищалась и далее по списку.

Периодически, чтобы дать заслуженный отдых своим бицепсам и трицепсам, ребенок принимался скакать с полки на полку, при этом не забывая выключателем устраивать светомузыку для нас и тайные световые сигналы для провожающих на перроне.

Поезд тронулся, я сказала Кире; «Отбой!», Кира прониклась, бросилась грудью на подушку и начала с усердием внимать традиционной сказке про Крокодила. Минут тридцать я вещала в темноте. Кира уже давно спала и потому проникалась сказкой по старинному методу Илоны Давыдовой. Поставив финальную точку в повествовании, десятым чувством я наткнулась на пребывающего в глубоком шоке мужа. «Я не знал, что ты можешь столько слов подряд сказать», - поделился он. «В стихах», - добавил, подумав. Почаще с дочерью жить надо, дорогой, тогда ты даже в самом себе еще и не такие таланты сможешь открыть на досуге.

Ночь прошла без особенных эксцессов, Кира, оправдывая звание главного Веспуччи, кочевала с полки на полку, дабы дать родителям по очереди насладиться прелестью обладания отлеженными боками и скрюченными спиной и шеей. Мне выпало счастье насладиться этим первой и, удовлетворив потребность в инвалидных ощущениях, я по эстафете передала Киру законному отцу. Процедура передачи была повторена не единожды.

Утро началось по традиции - с выковыривания Кирой огуречных внутренностей. Огурец с достоинством выдержал выпавшие на его долю испытания, за что был помилован мной и в качестве бонуса доеден в два укуса.

И вот долгожданный променад по вагону. Не успев выпорхнуть из своего купе, Кира обрела кавалера. Кавалер лет трех-четырех в целях обретения тоже выпорхнул из своих дверей и сразу поинтересовался: «Как тебя зовут?» Кира с достоинством ответила: «Ав!» и гордо прошествовала в сторону тамбура. Ошарашенный таким неожиданным ответом Егор, замер на месте и попросил поддержки у собственной мамы. К сожалению, ни мама, ни потенциальный друг не знали, что «ав» на Кирином языке – это «гулять». Другими словами, пока Егор расшаркивал ножкой и задавал подготовительные вопросы на тему имени, возраста и пола, Кира решила не терять времени даром и сразу пригласить его на прогулку.

Пока Кира демонстрировала современность и незашоренность взглядов на жизнь, я успела познакомиться с Василисой Яблоковой – обладательницей заводной собачки, которая «к чужим не идет, а только ко мне и к маме». Василиса Яблокова меня очень восхитила и развлекла историями из жизни псов на батарейках.

…И вот мы дома! Оставленные четыре месяца назад на хозяйстве мошки совершенно не оправдали возложенных на них ожиданий. Эти мелкие подлецы не только не удосужились навести в доме порядок, но даже не смогли поддержать его на прежнем уровне. У мошек был свой взгляд на чистоту. Пыль лежала повсеместно толстым слоем аки сажа. А пол был усеян трупами тех самых противников порядка. Хотя, возможно, я и зря наговариваю! Возможно, трудолюбивые мошки, повязав косыночки и нацепив переднички, пытались ликвидировать залежи земли доступными им способами, а конкретно, скорее всего, путем поедания той самой грязи. Но такое количество пыли не под силу поглотить ни одной, даже самой самоотверженной мошке! И бедные мошиные желудки, не справившись с обилием поступившей в них информации, приказали мошкам долго жить. Вот и имеем то, что имеем – горы трупов и горы грязи. Хотя, опять же, то знает, как оно было на самом деле…

Итак, наше триумфальное возвращение украсили ведра и тряпки. Но это уже не такая веселая история;)