Весь год и все восемь месяцев Кириного житья-бытья я отчаянно демонстрировала крайнюю степень недоверия к людям, к их честности, порядочности и прочим добродетелям. Отчаянно - потому что из-за этой самой демонстрации мне и другим Кириным родственникам приходилось ежедневно таскать нелегкие коляски с пятого этажа на первый и обратно. Сначала тринадцатикилограммовую Инглесину, а теперь вот пятикилограммовый прогулочный транспорт. И так каждый день: вверх-вниз, вниз-вверх.
Часть нашей семьи возмущалась этим процессом. Почему нельзя оставить коляску под лестницей на первом этаже? Ну кому она нужна? Нельзя настолько не доверять людям! Кто ее возьмет? Цыгане, - вежливо отвечала я. Какие еще цыгане? – вопрошала та самая часть нашей семьи. Те, которые в домофон звонят, и те, которым добрые соседи по каким-то причинам не могут отказать в открытии. Да, да! Те самые соседи, к которым лучше не обращаться, если забудешь дома ключ от того самого домофона, ибо тебе на предельно понятном русском языке будет указан дальнейший путь твоего маршрута по известному адресу. Но цыганам соседи доверяют безоговорочно, - продолжала приводить аргументы я. Тем более, коляска не наша – родственники покататься дали. Если что случится, как я им в глаза смотреть буду?
Кое-как смирившись с моим недоверием к цыганам и соседям, семья продолжала ежедневную транспортировку колясок с пятого этажа вверх-вниз по ступеням. Семья материлась, но таскала. Материлась и на меня, и на цыган, и на соседей, и на коляску, как главную виновницу торжества.
И вот по прошествии целого года и восьми месяцев я решила сменить гнев на милость. Ну правда, нельзя же настолько не доверять людям! Тем более, никаких цыган за последние полгода я в нашем подъезде не наблюдала. И вообще мы в Мулино вернулись – тут ни один табор не гнездуется, а все остальные друг друга знают – не возьмут, на одном квадратном километре с ворованной коляской не погуляешь.
Итак, наша взятая на прокат собственность перекочевала с пятого этажа на первый. Под лестницу.
Первый день на новом месте прошел без происшествий.
На второй день мы нашу коляску проведывать не ходили по причине сильнейшего ливня.
И настал день третий. Мы всем семейством спустились на первый этаж, взяли наше сокровище под белы руки колеса и вышли на улицу.
На сиденье лежала небольшая кучка пыли. Или высохшей грязи. Я наклоняюсь убрать. Пепел. Уже догадываясь, что получится в итоге, я аккуратно стряхиваю его на асфальт. Так и есть. Дырка. Дырка с черновато-коричневыми обгорелыми краями. В самом центре светло-желтого сиденья. Произвожу осмотр дальше. Синтетический, я бы сказала, почти пластмассовый ремень явно жгли специально – случайно попавший пепел вряд ли бы прожег такой плотный материал. Еще одна дыра.
В голове вихрем проносится все: недоверие к людям, любовь к цыганам, законные владельцы коляски, малолетний куряга с первого этажа.
Оценив ситуацию и сопоставив некоторые факты, мы с мужем одновременно приходим к выводу, что кроме этого самого малолетнего товарища совершить подобный акт не мог никто. Во-первых, за весь год, что мы живем в этом подъезде, курящим на первом этаже видели лишь его. Во-вторых, городок маленький и никакие «чужие», вроде бомжей-пописать-погреться-затолкать в ящик рекламу пылесосов, по подъездам не толкаются. В-третьих, в подъезде всего 15 квартир, в одной из которых живем мы. Да и мало какой взрослый таким хулиганством в здравом уме будет заниматься. Ну и в четвертых, очень уж рожа у этого мальчишки наглая и вид далеко не примерного гражданина. По отдельности эти факты, возможно, ничего и не значат, но вот их совокупность наводит на определенные мысли.
Косвенные улики, коллега. Начинаем допрос.
Дома с подозреваемым (тринадцати-четырнадцати лет) находится его младший брат и глубокобеременная мама. Так-с. Это затрудняет следственно-розыскные мероприятия. Нервы беременных надо беречь.
Предельно вежливо и максимально широко улыбаясь, я ввожу женщину в курс дела. Женщина без лишних вопросов делает правильные выводы. Т.е., так же как и мы, понимает, что это проделки ее старшенького. Молодецким посвистом кличет сына. Сын вразвалку выносит свою драгоценную персону в коридор. Наглые глаза, наглая поза, наглая речь: «Я-то тут причем?» Далее следует ухмылка.
Его аргументы понятны – за руку не ловили, сигарету в полете не перехватывали, курит на плане Земля не он один.
«Сколько раз я тебе говорила курить на улице, а не в подъезде! Теперь попробуй докажи, что это не ты!» - комментарий мамы школьника еще раз рассказал нам о порядках в сим добропорядочном семействе. Действительно, воспитание тринадцатилетнего подростка, несовместимое с поджогом коляски. В моей голове, размахивая прошловековой бородой, пронесся анекдот: «Ваш сын в школе курит Яву! Накажите его!» «Сколько раз я тебе говорил Яву не курить! Сложно чтоли с холодильника Мальборо достать?!»
Итак, обвиняемый принял непробиваемую позу. Мама принялась звонить его приятелю, с которым сын несколько часов назад распивал в подъезде то, что в подъездах обычно распивают, и раскуривал то, что можно было раскурить. Через пять минут после маминых звонков перед нами предстал второй соучастник курительного действа, а в простонародье – друг обвиняемого.
Друг, как ни странно, вид имел интеллигентный, лицо с признаками мысли и вероятностью воспитания. Но все эти значимые для меня признаки не помешали ему также все отрицать.
В самый душещипательный момент допроса, дверь одной из квартир приоткрылась. В узком дверном проеме показалась такая же узкая, как проем, и хитрая, как замок домофона, мордочка. С первого взгляда пол и возраст определить я затруднилась. Мордочка сделала парочку принюхивательных движений длинненьким остреньким носиком, и пропищала: «Что тут у вас?» «Разборки, - доверительно сообщила я. – Присоединяйтесь». Мордочка кивнула и скрылась в своем жилище. Видимо, трусы в носки заправлять отправилась, чтобы предстать перед нами в достойном обличье.
Через минуту нам явился обладатель длинненького остренького носика в полный рост и в полном обмундировании. «Очень приятно! ЦАРЬ!» - гласила надпись на его футболке. Надпись помогла определиться мне лишь с одним – пол мужской, но неочевидный, решила я.
Царь поинтересовался событиями, происходящими в непосредственной близости от его резиденции. «Так и так», - поведала ему я. «Да, - согласился мужичок. - Кроме него здесь никто не курит, - и в подтверждение своих слов сделал глубокую затяжку. – Я вот никогда здесь не курю, только у себя в квартире. У кого угодно спросите», - добавил он и еще раз затянулся. Оставался невыясненным вопрос – считает ли он лестничную площадку своей квартирой, а все остальное было в целом понятно.
«Хотя, - неожиданно вспомнил Властитель мира сего, - еще тут один есть, племяшка мой. На третьем этаже живет. Он тоже у этого вот стреляет сигареты», - кивок в сторону подозреваемого. При этих словах мимо нас попыталось пронестись нечто, достающее мне в лучшем случае до пупка. В ту же секунду Нечто было отловлено Царем за шкирку.
«Вчера-сегодня тут курил?», - строго спросил Царь. «Нет», - пропищало Нечто, на проверку оказавшееся тем самым стреляющим сигареты племяшкой. «А в глаза посмотреть?» - попросила я. Племяшка посмотрел. Более наглых и повидавших жизнь глаз семилетнего ребенка я не видела. Верить на слово – бесполезно, пытать – тоже. По мальчишке было видно, что калач он тертый. Пришлось отпустить.
Отпущенный племяшка пулей вылетел в уличную дверь, в которую тут же вошла полная одышливая пенсионерка. Оживленное движение в нашем подъезде, однако. Броуновское, я бы сказала. «Что за собрание? – поинтересовалась бабушка, остановившись и оглядев нашу многочисленную компанию. – Тут на днях у старухи с четвертого этажа квартиру взломали. Дверь ломом выбивали, никто даже на помощь не пришел. А грохот-то на весь подъезд стоял. Ублюдки! Б..дь, пересажать всех! И никому дела нет. Так убьют среди бела дня, суки, а никто не шелохнется. Всем все по х..й!»
От красноречия бывшей комсомолки (или ее так и не приняли за то самое красноречие?) я сама потеряла дар того самого. Ну этого. Как его там? Речия. Красного. И ни я одна. Даже друзья-подозреваемые замерли в немом восторге. Кира же - та вообще восхитилась и планировала захлопать в ладоши.
Да. Оказывается, наш подъезд не дремлет. Хочешь тебе малолетние куряги от семи до тринадцати, хочешь - Царь, хочешь - кражи со взломом, хочешь - старухи-матершинницы.
Старуха продолжала вещать, попутно накинувшись на подростков и их неправедный образ жизни. Под шумок Царь предложил мне отойти на пару слов. Старуха поняла, что главные действующие лица расходятся, и решила продолжить свой нелегкий путь домой. При этом она не прекращала бушевать и издавать матерные звуки. «Нет, ну это надо, старуху обокрасть хотели, твари! А у нее и телефона нет, чтобы милицию вызвать. Да и в милиции такие же суки сидят, жопу отжирают. Прикормленные бандитами бл…ди». Окончание столь пламенной речи мне услышать не удалось, потому как мы с Царем уединились на улице для разговора.
«Значит так, - опасливо сказал мне Царь. – Дело есть, - мелко дрожа всем телом, доверительно сообщил он. – Я знаю, как это сделать», - на этих словах мороз одолел его сквозь тоненькую футболочку и речь мужичонки стала еще более обрывочной и бессвязной. «Что сделать?» - удивилась я. В голову закралась шальная мысль, что он хочет признаться в содеянном и возместить ущерб. «Взять их, - ответил Царь. – Дай мне неделю срока и я найду его». Пьеса абсурда. Местный Бэт-мен с дрожащим голосом ростом в полтора метра и весом в сорок килограммов предлагает мне свои бесценные услуги. «Как?» - растерялась я, в уме прикидывая, когда он уже отправится переодеваться в свой геройский красный костюм, и увижу ли я как он взмоет в небо с вытянутой вперед мускулистой геройской рукой в поисках злостных прожигателей детских колясок. «Предоставь это мне!» - самоуверенно заявил супергерой. Ты забыл добавить «детка», подумала я. Предоставь это мне, детка! Так будет правильнее.
И вот прошла уже далеко не одна неделя. Царя я с той поры не видела. Неужели он пал в бою за правое дело? Малолетний куряга прячется от нас под капюшоном и пробегает мимо быстрее мышки. Мужу удалось выяснить марку сигарет, с помощью которых было совершено преступление. Все никак не соберемся сверить их с маркой сигарет подростка. Да и надо ли? Коляску уже не вернешь, а лишние проблемы в подъезде мне не нужны. Вдруг после детальной сверки сигарет мы тоже удостоимся визита лома к нашей двери или еще чего похуже?
не знаю,но жена видимо глупая была,а теперь детенок у них.
Кать, ты бы видела, с каким серьезным лицом я читала твой коммент и тут в конце такой сюрприз)))) Ай-ай! Ключиком нехорошо)))))))))))
ага, скорее только за левое :)) жжешь , Марин, как всегда.:)) и, как всегда, с юмором о проблемах - это вообще очень в тебе ценю.
а коляску - жалко, конечно. теперь опять "семья" таскает на пятый и обратно каждый раз?
