Атака эксгибиционистов

Впервые я узнала об их существовании в 23.15.

Они заявили о себе вопиюще громко. Вопили пилы, вопили молотки, вопили дрели. Заработались люди, подумали мы, и поспешили их спасти. «Дорогие наши новые соседи, - вежливо сказала наша семья, - не мучайтесь, пожалуйста, отдохните. Ночью спать положено. И вам, и ребенку нашему. Да и на работу нашей семье завтра рановато вставать. Дайте поспать, будьте людьми». «Уже заканчиваем», - сказал усатый муж до боли похожий на нашего Мулинского соседа Нафаню. У нас не было оснований не верить Нафаниному двойнику.

В 23.30 мы все еще помнили о том, что соседи являются счастливыми обладателями бензопилы. По звукам выходила именно бензопила. Второй наш визит расшаркиваний ножками не содержал. В формате судебного иска – четко, лаконично, без эмоций и по делу – до них было донесено, что ровно через пять минут им стоит поставить чайник и метнуться за тортиком – участковый пожаловать изволит.

В ту же секунду из-за спины Нафани-2 раздался истеричный женский визг: «Вызывай, собачья самка, кого хочешь! Огородный овощ я на тебя покладала!»

Поскольку делегирована на урегулирование ситуации была моя мама, отличающаяся крайней степенью интеллигенции в хорошем смысле этого слова, то она молча развернулась и покинула дружелюбное место.

В 23.45 товарищи собаководы-огородники продолжали эксплуатировать кинологособаководческий инвентарь.

Я, как многие знают, ни интеллигентностью, ни миролюбивостью словарного запаса не обладаю. И потому звонила в соседскую дверь с ноги. Дверь открыл глава семейства – Нафаня Великолепный. «Че надо?» - не очень вежливо поинтересовался он. Суть своего визита я сформулировала еще более невежливо, чем он свое приветствие.

На мою бурную речь из кухни вылетела жена. Сильно удлиненная колбасообразная грудь ее скакала из стороны в сторону. Отсутствие лифчика позволяло оценить красоту форм в полной мере. Короткие черные волосы стояли дыбом, руки беспорядочно рассекали воздух. В следующую минуту я значительно пополнила свой запас русского и могучего. Жена явилась кладезью редких словесных оборотов. Если не печатать непечатное, суть ее певучих речей сводилась к следующему: мы, редиски, мешаем им использовать бензопилу по прямому назначению, хотим оставить их, бедных и несчастных, без красивых полов и вообще вторгаемся на их территорию, посему ждать участкового следует не им, а нам.

При этих словах Нафаня, до той поры медитативно внимавший гласу благоверной, попытался закрыть дверь. Вы помните, что интеллигентностью я не отличаюсь? Нафаня получил по рукам. Дверь не закрылась. Стараясь не использовать великий и могучий, я пообещала, что если из их квартиры не прекратят доноситься соловьиные трели, то за остаток ночи им придется ознакомиться с полным собранием сочинений группы Металлика, колонки с которыми я собственноручно поднесу к их отремонтированному порогу.

Толи они Металлику недолюбливают, толи из жалости ко мне, сирой и убогой истеричке, соседи стучать-долбить прекратили.

На следующий день, собираясь с дочерью на улицу, в мою шальную голову закралась мысль о том, что нас выкуривают. Сквозь дверь проникали пары едкого дыма. Открываем дверь. Так и есть. Стоят наши красавчики и курят. Этаж пятый, последний, весь аромат благовоний плывет прямиком в наши пенаты.

Замечу, что до сих пор ни одна живая душа нашего подъезда подобным образом себя не вела. Все курящие для самоотравительных целей пользовались собственными туалетами, кухнями и балконами. Новенькие этого правила не знали.

«Кошмар какой», - негромко сказала я больше для себя, нежели для чужих ушей.

- Че кошмар-то?! Че кошмар?! – тетка аж подпрыгивать начала. – Че те все не нравится??? – колбасообразные сиськи негодующе вторили своей хозяйке. Даже вне дома она предпочитает демонстрировать свои прелести во всей красе под полупрозрачной cорочкой.

- Запах не нравится, - решила поделиться я.

- Все курят! – ответно поделилась тетка.

- Я не курю, - похвасталась вредина в моем лице.

- Хочешь научу? На! Учись, - указующая сигарета прочертила воздух буквально в миллиметре от моего лица. – Хочешь научу? – кричала новоиспеченная училка. Тетке глубо за пятьдесят, если кто не понял.

Мое самообладание покинуло меня. Я орала. Реально орала. При этом мысленно пообещала себе назавтра выйти замуж за Валуева, отомстить всем своим обидчикам и вернуться назад в лоно своей семьи.

Через несколько дней обидчики начали мстить себе сами:

- Иди сюда, крупный рогатый скот! – средь ночи на весь подъезд голосил Нафаня. - Недолго жить тебе осталось!!! Пусти!!! Убью!!!

Таким образом мужик надеялся проникнуть на законную жилплощадь. Сын с невесткой не пускали его. Нафаня рвался в бой, махал четырьмя конечностями и очень сердито угрожал. Им и Валуева не надо. Сами себе кулачные бои устраивают.

Стало немного страшно.

Родители усиленно начали рассматривать варианты переезда.

Пропуская ежедневные истории с гологрудой пятидесятилетней теткой с сигаретой в зубах на ступенях лестничной площадки, перейду к дню сегодняшнему.

Возвращаемся с улицы. Поднимаемся по лестнице. На последней ступени мне в лицо неожиданно упирается нечто мерзкое и студнеобразное. Сиюминутным желанием было резко вцепиться в этот холодец и хорошенько провернуть три раза по часовой стрелке. Студень был помещен в светло-серые трикотажные трусы в обтяжку и принадлежал сыну любительницы продемонстрировать торчащие соски.

Я восхитилась! Так близко вражескую птицефабрику я не видела никогда. Стало мерзко и противно. Я инстинктивно задержала дыханье…

Не дав мне отойти от первого шока, Нафаня также решил поразить меня своими габаритами. Его декор был черным, но тоже трикотажным.

Сдерживая рвотные позывы, я вбежала в квартиру.

«Да, - сказала мама. – А я ежедневно, возвращаясь с работы, наблюдаю сей Подиум-Д’Арт. Причем иногда они забываются и набрасывают халат поверх полуголого тела, но, едва завидев меня, халат нарочито распахивается, достоинство выставляется далеко вперед и совершается пара-тройка круговых движений тазобедренной зоной».

Решено. С сегодняшнего дня в моей сумочке плотно поселятся противорвотное и кирпич.