Стар и мал

Моя бабушка – это человек, о котором можно слагать былины и легенды. А если судьба подкинет ее вам на месяц-другой, то все блокноты, которые вы годами копили в ящике своего письменного стола, будут почти мгновенно исписаны: ее крылатые фразы настолько крылаты, что порхают вокруг на огромных скоростях и врезаются в вас в самый неожиданный момент.

Бабушкины речь и поведение очень оригинальны, самобытны и непредсказуемы. Даже если вам кажется, что поднятая ею тема скучна и неинтересна, не поленитесь дослушать ее фразу до конца – одним единственным словцом она может изменить ваше представление о прекрасном.

***

Встретились мы с ней как-то в узком коридоре. Бабушка преградила мне путь и неожиданно распахнула на груди халат:

- Смотри! – говорит.

Оторопела немного, но смотрю. На груди ярко малиновым цветом выжжено: «310».

- Это я себя заклеймила! – с гордостью сообщает мне бабуля.

- ???

- Да когда над картошкой дышала, жглась-жглась об кастрюлю, вот и получилось «310»… Ты видишь?

Констатирует:

- Теперь я клейменая.

Разворачивается, уходит. Неожиданно останавливается, поворачивается, поднимает вверх указательный палец и гордый подбородок:

- Да, теперь я клейменая. Но не раб! – и, медленно шаркая ногами, с достоинством удаляется.

***

А недавно я суп разогревала, помешала все это дело половником и оставила его там на несколько секунд. Бабушка этот момент без внимания не оставила:

- Ну, еще суп с топором варят. Но чтобы с половником – что-то я нигде с этим не познакомилась…

***

Однажды я уже рассказывала о ней более подробно. И чувствую, что расскажу еще не раз. Но сегодня о другом. О дружбе между моей бабушкой и моей дочерью. Временами я удивляюсь их совместному времяпрепровождению, а временами чувствую, что вот она, та самая яблонька, от которой упал мой ребенок. С тех пор, как я попала в дружественное Киро-бабушкинское окружение, особо чувствуется потребность в овладении навыками стенографии.

И да, что стар, что мал – одна еще не, другая уже не…

Заботливый Прабаб Мороз

Для недолгого совместного проживания встретились эти две непередаваемые личности под Новый год. 30 декабря, если быть точной.

Разместились. Без особого комфорта и выделенных шкафов, но все же разместились. Огромный пакет с документами, накопившимися за нашу совместную жизнь, я сразу отнесла в бабушкину спальню – по старой памяти, в шкаф своей юности. «Пусть тут у тебя документы мои полежат, чтобы не затерялись в общей свалке», - предупредила я новую хозяйку бывшей моей комнаты. «Угу», - кивнула хозяйка и продолжила чтение очередной книги, собственноручно принесенной из окрестностей местной помойки.

Да, кстати. К книгам бабушка испытывает особое уважение. И если где увидит бесхозный объект, то немедленно тащит его к себе в норку. Выкидывать бесполезно. Чревато. Она их помнит и читает.

Так вот. На следующий день, то есть 31 декабря, у нас возникла потребность спрятать подарок Деда Мороза. Мы с Юркой тайно прокрались в бабушкину комнату: «Мы тут у тебя еще подарок спрячем, ладно?» «Угу», - кивнула бабушка, не отрываясь от потрепанного фолианта.

Подарок мы благополучно засунули на шкаф и с чувством выполненного долга отправились в соседнюю комнату отмечать праздник. Не забыв прихватить с собой старушку, конечно.

Всю новогоднюю ночь мы не столько пили, не столько ели, сколько  делали вид, что очередной предновогодний переезд нас ни капли не утомил. «Жги, доченька, бенгальские огни, не бойся, - подбадривали мы Киру на улице в два часа ночи, - огонь у них не опасный – холодный». Доченька с радостью жгла и не боялась, пока не нажгла нужное количество дыр на варежках.

В пять утра меня разбудил будильник. Сонно озираясь, я с опаской прокралась под елку, подложила под нее все, что следует, и с чувством выполненного долга вернулась досматривать новогодние сны. В семь утра меня разбудил громкий шорох и стук. Бабушка, зажав в руках огромный яркий пакет, шурша им налево и направо, задевая собой все углы и предметы мебели, тоже кралась. Громко так, активно. Но по ее лицу было видно, что она очень даже старается красться. Докравшись до елки, бабушка нагнулась и оставила там принесенное. Игрушки прореагировали громким радостным перезвоном.

Кажется, терпела крах моя концепция о том, что Дед Мороз должен приносить под елку лишь один подарок. И в очередной раз было проигнорировано мое неприятие того, что каждый родственник страстно желал прикинуться Дедом Морозом и подарить свой подарок от его имени. Как только бабушка, опрокинув по пути пару стульев и громогласно скрипнув дверью, отбыла восвояси, я во второй раз за утро полезла под дерево. Под деревом лежал пакет с документами.

- А почему ты решила, что Кира будет рада найти с утречка Маринкины документы? – радостно вопрошал на кухне мой папа.

Бабушка на этот вопрос ответить не смогла. Видимо, решила, что мы, беспутные родители, напились и забылись. А бабушка не спала, бабушка бдела, чтобы ребенок не остался без Морозного внимания. Был пакет, значит, будет пакет. Под елкой. Чего бы ей это не стоило.

- Я ж сегодня с утра подумала, что вы забыли… - громко и радостно начала докладывать бабушка, не стесняясь Киру.

- Стой, бабушка!! – такое раннее рассекречивание Деда Мороза в наши планы не входило.

- А! Ничем на вас не угодишь! – бабушка махнула рукой и, обидевшись, что ей не дали дорассказать такую смешную историю, отбыла в свою комнату. Для чтения, как вы понимаете.

Война и немцы

Бабушка вообще очень обидчивая у нас. С Кирой они ссорятся на полном серьезе. А уж стоит оставить их наедине – все, по возвращении нас ожидает поток взаимных жалоб и обвинений. То бабушка Кире мультики не даст посмотреть, то Кира бабушке новости на первом канале не уступит. Урегулировать конфликты бесполезно – бабушка на примирение сразу не идет, даже если Киру уговорами-убеждениями удастся-таки убедить, что бабушка старенькая и ей нужно уступать. «Иди-ка ты! – выгоняет бабушка Киру из комнаты, куда та приходит с белым флагом. – Все только тебе!» Такие «подачки» от пятилетнего ребенка она принимать отказывается, обиженная, телевизор смотреть не идет. И не разговаривает потом с правнучкой.

Благо, оставляем мы их дома одних не так часто. Поэтому теперь перехожу к самой объемной и позитивной части – дружбе поколений.

Лучший друг

- Пойду к бабе Наде, посижу у нее, - с этими словами незавтракавший и неумытый ребенок мчится в комнату своей прабабушки. Там она подпирает пуфиком дверь, чтобы враги не прокрались, и начинает доступными способами общаться со старшей родственницей. А именно – сидеть. Мы же иногда подглядываем за ними сквозь дверные витражи.

Бабушка на кресле – читает книги, добытые в ходе поисково-спасательных работ, а Кира рядышком прижопится – тоже со спасенной книгой в руках: толстой, старой, потрепанной, с мелким шрифтом и желтыми пушистыми страницами. С подходящим для детского чтения названием «Сержант милиции» и патриотической картинкой 60-х годов на обложке. Пальчиком по строчкам водит, головой в такт пальчику крутит – вроде как читает, а сама на бабушку поглядывает – мол, ты читаешь и я читаю, ты для меня авторитет. Бабушка тем временем ее будто не замечает. Посидят таким вот образом часок-другой в тишине и расходятся, весьма довольные друг другом.

Больше я не знаю ни одного человека, с которым Кира могла бы молча просидеть не то что час-другой, но даже минуту-другую.

Учитель

Все время, что я знаю свою бабушку, а это без малого тридцать лет, она всегда кого-то чему-нибудь учит. Не поучает, а именно учит. Математике, чтению или чистописанию. По профессии она далеко не учитель, но вот то ли ей нравится образовательный процесс, то ли чувствует свою ответственность за каждого отдельно взятого родственника. На моих глазах от ее рук пострадали как минимум три человека: я и мои двоюродные братья: Костик и Сережка. А теперь вот меч правосудия образования добрался и до Киры.

- Кирочка, вот представь, что одна груша стоит 50 рублей, сколько стоят четыре груши?

- Ща! – отвечает прилежная ученица и в следующую секунду летит ко мне. - Мама! Сколько будут стоить четыре груши?

Тем временем в комнате бабушка недовольна:

- Так ты зачем у матери спрашиваешь? Ты сама давай решай!

Чуть позже мне жалуется, мол, неприлежная ей ученица досталась, не хочет ничего сама решать. И ее абсолютно не смущает то обстоятельство, что ученице даже пяти лет в тот момент не исполнилось, а таблицу умножения обычно проходят во втором классе.

***

В другой раз сижу к ним спиной, с компьютером развлекаюсь. Вдруг задним ухом слышу приблизительно следующий диалог:

- Давай, Кира, скажи мне, сколько будет 189 плюс 735?

- 924, - ни секунды не задумавшись, выдает моя дочь.

Я в панике оборачиваюсь – что за прогрессивные методы обучения??

Ффух, выдохнула – мой ребенок не вундеркинд! Просто бабушка научила ее на калькуляторе считать. Тот факт, что на калькуляторе за старостью лет стерты все цифры с кнопок, ни одну из них ни капли не смущает.

***

Читают сказки. Бабушка ляжет на кровать, Кира обнимет ее всеми руками-ногами, голову на грудь пристроит и внимает каждому слову. Час читают, два, три. Одну и ту же сказку раз по пять подряд – больше такой пытки словом никто в нашей семье не выдерживает, а бабушка – человек старой закалки! И не такие дела ей по плечу! Правда, на третьем часу язык у нее все же начинает заплетаться, тогда Кира объявляет помилование и уходит по своим делам. Но опасность состоит в том, что она всегда может вернуться.

Тогда бабушка идет на хитрость. Просит Киру вслух зачитывать название каждой главы. А Кира страсть, как не любит это дело. Два-три названия зачитает и прощается с чтением.

***

Если кто помнит, то самым сложным в процессе воспитания у нас являются моменты приема пищи. Есть Кира не то, чтобы не любит, ей просто некогда, ну и лень, ну и вообще она против. Но тут у ребенка появился достойный соперник – прабабушка! С ней они едят наперегонки. Кира отчего-то чувствует в ней равного соперника. Бабушка отчаянно поддается, а Кира искренне восхищается своей способностью всегда побеждать в столь нелегком соревновании. «Опять я бабу Надю победила!» - и хохочет при этом радостно.

А баба Надя взяла, да еще и дневник ей завела – оценки за завтрак, обед и ужин туда ставит. Как же Кира боится схлопотать тройку! Зато всем остальным тройки налево-направо расставляет – я, например, уже закоренелая троечница в нашей семье. Бабушка – ударница. Могла бы и отличницей быть, да вот незадача, Кира всегда вперед нее все доедает – приходится четверками довольствоваться.

Развлечения

Однажды, занимаясь археологическими раскопками в недрах огромного дивана, Киры нашла губную гармошку, гармошку баянообразную и дырявый барабан. Моментально наше жилище наполнилось чарующими звуками. В панике мы все между собой переглянулись и, не сговариваясь, дружно выпалили:

- Иди к бабе Наде играй. Все равно она ничего не слышит…

Таким вот нехитрым образом в нашем доме определилось место концертного зала. Баба Надя не возражает. Она, и вправду, мало чего слышит, но зато много чего видит: вид многофункционального человека-оркестра ее до крайности забавит – мигом начинает хохотать и пританцовывать, а Кире только того и надо – знай, старается-наяривает. Глухая старушка – человек в доме очень полезный!

А частенько они и вместе танцуют. Пляшут, руками машут, попами виляют, талиями вихляют, волосами воздух сотрясают. Одна еще не научилась, а вторая уже разучилась. Вот на такие концерты мы все дружно ходим. По контрамаркам.

***

В общем, прабабушка Надя на данный момент для Киры самый любимый в доме человек. Свою любовь она ей всячески выражает. То кошелек свой любимый подарит безвозмездно – бабушку до слез растрогает: у той как раз свой собственный в полную негодность пришел, Кира это заметила и быстренько решила возникшую проблему. То конфеты под подушку тайно подложит. Бабушка потом находит и удивляется, отчего под ее подушкой конфеты растут. Не ест их, правда, сопротивляется. Но Кира не оставляет попыток приучить бабулю к шоколаду. Так и говорит, мол, приучу я ее конфеты есть, дайте только время.

Ну, недельки две у Киры еще есть. А там и наш ремонт, наконец, закончится.