Я очень рано повзрослела. В 12 лет я выглядила на 15, а в 15 на все 20. Поэтому и мальчики мной стали интересоваться рано. Но у меня они не вызывали никакого интереса.
Когда я училась в 7 классе (напомните мне сколько лет детям в 7 классе?) я дружила с соседкой из дома напротив - Светкой Цветковой. У неё был старший брат - Женька. Везёт мне на это имя... Ему было примерно 16-17 лет.
Так как со Светкой мы постоянно ошивались друг у друга дома, то и с Женькой её мы видились часто. Внешне мне он нравился, но бывать в обществе его самого и его друзей можно было только ради зависти малолетних подружек - типа круто. Так и коротали иногда тёплые летние вечерочки - на лавочке под подъездом со взрослым Женькой и его взрослыми друзьями. Потом он начал говорить, что если кто меня обидит, то сразу ему рассказывать, типа, он меня защитит. Но я была "палец в рот не клади" и меня и думать обижать боялись. Потом он повадился меня встречать около бассейна, куда я 3 дня в неделю ходила на треннировки по плаванию. Встречал и провожал домой. Я никак не реагировала. Когда мои родители видели такого великовозрастного провожатого рядом со мной, они проводили беседы на тему, что он мне не пара, и просили, чтобы я прекратила эту опасную дружбу. Пытались разговаривать с ним, но он говорил, что просто мой друг.
Мне кажется, что если бы они так настойчиво не запрещали мне с ним видеться, то эта дружба сама бы сошла на "нет", но было в их запретах что-то, манящее мою упёртую натуру, очень хотелось им сделать на зло и узнать, а что же опасного в нашей дружбе? Проходило время, а Женька не отставал от меня и ходил помогать мне даже к нам на дачу. Родители стали запирать меня дома, не выпускали гулять даже на каникулах. В протест им я брала толстый сборник стихов Есенина и учила вслух все подряд его стихи. Отчётливо и с выражением. В конце концов родители сдались. А Женька тут как тут.
Вечер. Лето. Каникулы. Сидим на лавочке большой компанией, щёлкаем семечки, смеёмся. Папа нервно курит на балконе и поглядывает вниз. Нас не видно, потому что около каждого подъезда, вдоль арки над входом в подъезд, был высажен дикий виноград. Его стволы очень хорошо вьются, а листва плотным ковром покрывает железную арку, что даёт прекрасную защиту от солнца и соответственно служит прекрасным укрытием от любопытных взглядов сверху.
Компания потихоньку расходится по домам. Мы остались одни. Женька видать ждал-ждал моего освобождения из под домашнего ареста, что аж больше терпеть не мог. Подхватывает меня и садит на коленки к себе. Я как-то к этому не готова. Выдираюсь, наспех прощаюсь и захожу в подъезд. Домофонов-то раньше не было... На беду родителей подросших девочек. Он за мной. Держит за руку и, уставившись в пол, говорит, что любит. Мою, уже тогда, чёрствую душу это не трогает, наверное потому что мне тогда безответно нравился старшеклассник из моей школы. Я продолжаю подниматься на свой 4 этаж. Женька не отпускает руку и идёт за мной. Как назло ни одной целой лампочки в подъезде. В темноте Женька смелеет не на шутку, прижимает меня к стене и говорит: "Хочешь, я сделаю так, что у тебя сильно-сильно закружится голова?" Мне стало жутко интересно, как же это она закружится? Неуверенно отвечаю ему: "Не знаю... А как это?" Он прижимается ко мне всем телом и целует меня прям с языком. Голова и правда закружилась, но скорее от пульсирующей мысли "Куда же мне девать свой язык?" Короче мне понравилось, и следующий поцелуй был обоюдный.
С тех пор я очень люблю целоваться, а муж мой совсем не любит. Наверное, у него был неудачный первый опыт в этом приятном деле.
Когда я училась в 7 классе (напомните мне сколько лет детям в 7 классе?) я дружила с соседкой из дома напротив - Светкой Цветковой. У неё был старший брат - Женька. Везёт мне на это имя... Ему было примерно 16-17 лет.
Так как со Светкой мы постоянно ошивались друг у друга дома, то и с Женькой её мы видились часто. Внешне мне он нравился, но бывать в обществе его самого и его друзей можно было только ради зависти малолетних подружек - типа круто. Так и коротали иногда тёплые летние вечерочки - на лавочке под подъездом со взрослым Женькой и его взрослыми друзьями. Потом он начал говорить, что если кто меня обидит, то сразу ему рассказывать, типа, он меня защитит. Но я была "палец в рот не клади" и меня и думать обижать боялись. Потом он повадился меня встречать около бассейна, куда я 3 дня в неделю ходила на треннировки по плаванию. Встречал и провожал домой. Я никак не реагировала. Когда мои родители видели такого великовозрастного провожатого рядом со мной, они проводили беседы на тему, что он мне не пара, и просили, чтобы я прекратила эту опасную дружбу. Пытались разговаривать с ним, но он говорил, что просто мой друг.
Мне кажется, что если бы они так настойчиво не запрещали мне с ним видеться, то эта дружба сама бы сошла на "нет", но было в их запретах что-то, манящее мою упёртую натуру, очень хотелось им сделать на зло и узнать, а что же опасного в нашей дружбе? Проходило время, а Женька не отставал от меня и ходил помогать мне даже к нам на дачу. Родители стали запирать меня дома, не выпускали гулять даже на каникулах. В протест им я брала толстый сборник стихов Есенина и учила вслух все подряд его стихи. Отчётливо и с выражением. В конце концов родители сдались. А Женька тут как тут.
Вечер. Лето. Каникулы. Сидим на лавочке большой компанией, щёлкаем семечки, смеёмся. Папа нервно курит на балконе и поглядывает вниз. Нас не видно, потому что около каждого подъезда, вдоль арки над входом в подъезд, был высажен дикий виноград. Его стволы очень хорошо вьются, а листва плотным ковром покрывает железную арку, что даёт прекрасную защиту от солнца и соответственно служит прекрасным укрытием от любопытных взглядов сверху.
Компания потихоньку расходится по домам. Мы остались одни. Женька видать ждал-ждал моего освобождения из под домашнего ареста, что аж больше терпеть не мог. Подхватывает меня и садит на коленки к себе. Я как-то к этому не готова. Выдираюсь, наспех прощаюсь и захожу в подъезд. Домофонов-то раньше не было... На беду родителей подросших девочек. Он за мной. Держит за руку и, уставившись в пол, говорит, что любит. Мою, уже тогда, чёрствую душу это не трогает, наверное потому что мне тогда безответно нравился старшеклассник из моей школы. Я продолжаю подниматься на свой 4 этаж. Женька не отпускает руку и идёт за мной. Как назло ни одной целой лампочки в подъезде. В темноте Женька смелеет не на шутку, прижимает меня к стене и говорит: "Хочешь, я сделаю так, что у тебя сильно-сильно закружится голова?" Мне стало жутко интересно, как же это она закружится? Неуверенно отвечаю ему: "Не знаю... А как это?" Он прижимается ко мне всем телом и целует меня прям с языком. Голова и правда закружилась, но скорее от пульсирующей мысли "Куда же мне девать свой язык?" Короче мне понравилось, и следующий поцелуй был обоюдный.
С тех пор я очень люблю целоваться, а муж мой совсем не любит. Наверное, у него был неудачный первый опыт в этом приятном деле.
