После того, как мои мысли заняла Анжела, я мало на что
обращала внимание. Разве что когда шли мимо кафе «Ранчо», я не смогла пройти
мимо не щелкнув пару кадров. Есть у меня такая слабость к вестерновым штучкам.
Видели смешного кота, который обгорел на солнце, лежа головой в тени... или застрял головой в трубе. Потому что голова ровно до плеч была черная, а остальное тело выгоревше-горько-шоколадным. кот лениво жмурил свои желтые глазищи и явно не был настроен фотографироваться. И да... мы специально убедились, что это - кот 
А потом как-то я заболталась с Маринкиной дочкой, и мы считали кафе. Кира считала по-английски, оно и понятно, а я по-русски, даже остановки пересчитали пока ехали в транспорте. Удивило, что в отличие от моего родного города, автобусы-троллейбусы ходят чаще, чем маршрутки, а проезд в них на порядок ниже.
Город готовился к празднику, и все придорожные столбы украшали красными флагами к приезду высших лиц государства, чтоб они с дороги-то не сбились, следуя по красным флажкам.
Маринка же рассказывала немного про город, где какие улицы и
на каких из них достопримечательности. Так что, я с уверенностью теперь могу
сказать, что я там была! Проезжала мимо...
Я любовалась самим оформлением города, как единый
фирменный стиль, каждый дом на больших улицах вроде бы имеет свое лицо, но, тем
временем, он поддерживает оформление рядом стоящих домов. Поддержание старинных
домов просто в отличнейшем состоянии: реставрация изразцов, ковки, самих
фасадов. На фоне этих красивейших сооружений архитектуры, массивные новостройки
смотрятся пошло и топорно. И опять взяла жалость за свой город, где ничтожно
мало такого вот «трепетного» что ли
отношения к старине. Старинных домов с резьбой осталось по пальцам
пересчитать, да и в таком состоянии плачевном, что просто стыдно. Зато весь
город застроили серыми безликими панельками и кирпичными уродцами-высотками, а
старые дома нахрен никому не сдалось ремонтировать и реставрировать. К приезду первых лиц государства тупо
покрасили фасады и траву по улице, где должны были проезжать мимо эти люди и
все.
За размышлениями я не заметила, как мы доехали до Маринкиного супер-кафе. На меня нахлынула ностальгия. Я почти все свое летнее детство провела в Украине. А тут все напоминало прабабушкин дом. Вышивка, рушники, старинные пилы и деревянные колеса в антураже. Мне вспомнились керосиновые лампы, под свет которых мы с бабушкою сидели на веранде в грозу, и она учила меня обвязывать крючком салфетки. Одна до сих пор сохранилась у меня в ящичке с вещами «из прошлого». Даже как будто тот запах проскользнул мимо в легком ветерке.
Еще одна моя слабость - старинные деревянные колеса. Я перецеловала, как мне кажется, там каждое. Очень жалела, что ни одно из них не поместится в мой дамский кошелечек и помимо женщины Анжелы я возжелала себе еще вот таких колес парочку.
Маринка, как супер-гостеприимная женщина, желала меня
накормить. Я пыталась сделать ей открытие глаз на мою фигуру, говоря, что
во мне уже есть что-то украинское - это сало на моих боках. Но, у
Маринки есть одно удивительное свойство, она так красиво умеет убеждать, что я сдалась.
Выбрала из меню, как мне показалось, самое диетическое блюдо, которое только
может быть на всем белом свете: куриный бульон с зеленью и ржаной булочкой. Но,
я была так расстроена разлукой с женщиной Анжелой, что я забыла, что это кафе с
украинской народной кухней, а, значит, там все рецепты начинаются с: «в
качестве начинки для торта возьмите две свиных отбивных и сальные
шкварки». А официант на раз-два мне
доказал, что плавающие куски сала в бульоне – это у них зелень такая и дієтичні
курячі грудоньки. Ну и ладно, пусть будет такая диета, главное – хорошая компания
и почесать языками, пока есть такая возможность.
Это так замечательно, когда ты просто сидишь, медленно прихлебывая бульон, беседуя с классными девчонками, никуда не торопишься, и тебя никто не торопит. Над душой не виснут дети, и никто попеременно не лупит друг друга. И мне не надо бежать спасать аиста на колодце от Агатыча, и бревна верандочек, от умелых рук Феодорио. С Кирой можно было болтать обо всем на свете, она с недетской серьезностью относилась к каждой теме, и всегда высказывала свое мнение на этот счет, просто супер ребенок! Так мы с ней докатились до темы рисования. И как-то так тема перетекла в русло постановки композиций и натюрмортов, а мои мозги настолько раздобрели после порции, что я прям там на столе и принялась сооружать из подручных материалов нечто похожее на композицию «выпитый томатный сок, две булочки и шарик». И мы принялись его рисовать быстрыми набросками. Кира схватывала буквально на лету всю информацию, которую я на нее выливала практически лавинообразным потоком. Но, я волновалась, это был мой первый открытый урок.
Маринка же переживала, что она хорошо умеет рисовать только табуретки и в связи с жизненными перипетиями не имеет возможности пойти учиться рисовать заново. Мы бы могли продолжать болтовню нашу бесконечно, потому что общих тем оказалось бесчисленное множество, но нас грубо прервала тетенька-диджей, которая объявила, что прям сейчас у нас будет диско-диско и врубила музыку. Поэтому мы резко свернулись и выкатились из заведения, лоснящиеся, круглые, румяные и довольные. Меня вернули в Макдональдс откуда взяли, где Маринка слопала еще мороженого, а оттуда меня уже подобрала Наташка. Я заметила в Пензе странную закономерность. На нашем пути, в течение же дня, я постоянно встречала людей, которых видела утром и чем-то примечательным они мне запоминались. Раз-два, я бы не обратила внимания. Но это подкатывало уже к шести, на что Наташка мне сказала, что для Пензы это нормально и чтобы я привыкала.
