Самый, что ни на есть, августейший Ребенок родился 25 августа 2006 года в
00 часов 32 минуты. Со звездиЩЩей во лбу. Роды принимала я сама, да и
то, еле успела подхватить его на руки. Руки тут же отвалились. А
счастливая мать принялась вылизывать обоих. Меня за то что рядом была в
сии трудные полчаса, а ребенка - за то что он появился на свет. И слава
Богу.
Потом первые материнские радости резко кончились по поводу
появления младенца, и Лошадь Первая вздумала найти в лице меня
кормилицу: "Ты принимала роды, ты теперь его сиськой и корми".
Минут
двадцать я пыталась ее уговорить по-хорошему. Не получилось. Ну, раз не
получилось, значит устраиваем мозгопромывание и внушение мыслей о
счастье кормления собственного сына. В итоге всех
нравоучений и бития челом в пол, августейшее дите было накормлено,
вылизано и уложено спать.
Наслаждаясь безмятежным сном младенца и
уставшей матери, я спешно меняла подстилку на свежую и впопыхах оставила
в проеме двери пустую тачку. Прискакав обратно с кучей свежего сена для
подстилки, я обнаружила что ребенок радостно сопит внутри тачки вместе с
ногами и головой... Как он туда залез - для меня так и осталось тайной,
скрытой во мраке. Но до сих пор, у него осталась эта привычка
забираться с в тачкоподобные объекты и пытаться там уснуть.
Фото второго дня жизни.
Назвала сие чудо Голдбергом в честь бойца World Championship WrestlingУильяма Голдберга. До трех лет конь жил под моей опекой и крылом. Он даже немного успел поняньчить моего маленького Федора, катая с ним машинки в большой песочнице под названием "плац". А затем он переехал в Пензу к своей новой любимой хозяйке и четыре года мы с ним не виделись.
Когда я приехала к Наташке в гости, я сильно волновалась: "А узнает ли. А вспомнит ли... " И еще много "если" крутились в моей голове, в основном рисуя сценарии ублажающие мое собственное эго. Были сценарии и прозаические, где ничего не происходит и мы идем пить чай с Наташкой в ее веранду. Но вот и кони, гуляющие на улице под яблонями. Уже поздний вечер, сумерки, я- куриная слепондя, почти ничего не вижу из-за радужного мерцания перед глазами. Смутные силуэты. Как раз коням раздали сено и они толпятся у кормушки, распихивая соседей попами и ссорясь из-за отдельных, очень вкусных травинок. Наташка мне рассказывает иерархию, во главе которой, как единственный мужчина, стоит мой Гавр. Она махает в сторону большой красивой окружности на тонких маленьких ножках, это видимо он и есть, выросший мой конь. Я подождала пока стемнеет еще больше, чтобы дурацкое мерцание ушло и тихонечко позвала: "Тооооолстый".
Надо сказать, что почему-то все его детство я его звала именно так "толстый", или "толстый сыыыыно" характерно растягивая слоги и с определенной интонацией. Больше так его не звал никто.
Я подождала пока стемнеет еще больше, чтобы дурацкое мерцание ушло и тихонечко позвала: "Тооооолстый". Толстое рыжее пятно икнуло и замерло, повернув на меня маленькие уши. Я сделала паузу, и пятно продолжило всасывать в себя с хрустом сено и решило, что послышалось... мало ли. Я снова позвала: "Тооооолстый сыыыыыно...." Хруст прекратился, т.к. вслед за повернутыми ушами, обернулась голова с отвисшей челюстью и маленькими глазками, вперившимися в меня как в источник звука. Тут я уже не стеснялась: "Иди сюда, тоооолстый, пойдем почешу." Гавр оторвался от кормушки и начал ходить полукругами, протирая копытами глаза, на лице была смесь недоумения и удивления, видно было из каких глубин памяти и с каким трудом ему приходилось доставать воспоминания детства. Но он вспомнил. Он вспомнил и в его глазах промелькнуло что-то такое, что Наташка выдохнула: "Он вспомнил!!!" Она успела сделать эту фотографию, когда он обернулся и вспомнил.
Он подошел ко мне и уткнулся мне в макушку носом. Шумно вдохнул, фыркнул и стал нежно перебирать мне на голове волосы. Вспомнил. Самый мой эгоистический сценарий, на который я даже не рассчитывала, воплотился в жизнь. Мы чесались с ним часа полтора, он отгонял от меня других лошадей и не отходил ни на шаг.
На следующее утро он меня уже встречал по-хозяйски "хрюкнув" через ноздри.
И пришел общаться снова. И снова, рискуя опоздать на автобус и лишиться предавтобусной прогулки по Пензе, я стояла рядом с ним и не могла оторваться. А он показывал в каких местах мне его следует чесать усиленнее всего.
Провожал меня печальным взглядом. Но я приеду снова и снова, и снова. Возможно, на подольше. Возможно, со своим седлом...
