ФМ-марафон (365+). День 55-й

День 55: Отрывок из книги, который Вас задел.

Так выходит, что где-то раз в год, иной раз много реже, но чаще никогда меня крепко цепляет, как это модно сейчас говорить, каким-нибудь фандомом. В прошлом году так было с Белецкой (здравствуйте, куклы-бжд! здравствуй, новое хобби!). В этом году, спасибо добрым людям, я подсела на Громыко, поэтому вот вам кусочек из концовки "Года крысы". Без контекста не так чтоб очень понятно, но я на этом моменте плакала настоящими слезьми.

- Раньше у нас был выбор.- Альк качнулся вперед, угомонил прорвавшегося сквозь крыс соотечественника и снова прислонился к Рыске. Девушка чувствовала, как он дышит, как его то и дело начинает колотить странная мелкая дрожь и как он напрягает мышцы, пытаясь ее сдержать. - А сейчас его нет ни у кого. Давай. И, что бы ни случилось, не останавливайся.
На сей раз Рыске даже не пришлось сосредотачиваться. Ей так хотелось убежать из этой яви - куда угодно, хоть прямиком к Хольге, - что едва девушка закрыла глаза, как в ладони лег ворот. Уже не деревянный, теплый и шершавый, а холодный, железный, неохватный - иначе как он выдержит груз стольких судеб?
- Альк, я не смогу! Я его даже с места не сдвину.
- Сможем. - Альк по-прежнему стоял за Рыской, отбивая участившиеся атаки, - и одновременно девушке померещилось, что его руки сжались на вороте рядом с ее руками.
Ты всегда так говоришь! - захотелось закричать девушке. - Вечно хватаешься за то, что тебе не под силу, надрываешься до смерти, и даже она тебя ничему не учит!
Теперь Рыска впервые его поняла.
Повернуть деревянный ворот - маленький, легкий, личный - может каждый.
Но ради них кому-то приходится встать и у железного.
Ворот скрипнул - и пошел со щелчками считать зубцы шестеренок. Сначала набирая ход, а потом снова стопорясь, будто увязая в наматывающихся на него дорогах.
В какой-то миг Рыске показалось, что они достигла предела. Но не твердого, как скала, а будто свиная плевка на окне, в которое с размаху ударилась выращенная в избе синичка.
Ты точно этого хочешь? - словно спрашивал ее дар. - Ты согласна заплатить эту цену? Вы оба согласны?
- Давай! - страшно изменившимся голосом прорычал Альк, судорожным взмахом перерубая медвежью рогатину с окованными концами. Сдавленно, отчаянно вскрикнул Жар, почти одновременно захрипел с другой стороны Мих, и звон их мечей оборвался. Цыки не было слышно уже давно.
Рыска не открывала глаз, но сквозь зажмуренные веки все равно текли горячие жгучие слезы.
- Я не хочу, - чуть слышно прошептала она, зная, что ее желание опять ничего не значит. Решение должна принимать совесть - что станет большим на ней пятном?
И будто лопнуло что-то, побежала, раскатываясь к окоему, новая тропка - узкая, нехоженая, то тонущая в высокой траве, то выныривающая из нее на гребне холма.
Раздался вздох-стон, совсем непохожий на резкое, злое дыхание Алька во время боя, и стена за Рыскиной спиной начала исчезать, таять, оседать на землю…
- Альк! Алечка!!! Обернуться она не успела.

P.S.Всё-таки "Год крысы" - лучшее, что я читала в этом году...