. – Отчего погибло всë? Кто проклял тебя, Илья? Что ты сделал? Ты добр, умëн, нежен, благороден... и... гибнешь! Что сгубило тебя? Нет имени этому злу...
– Есть, – сказал он чуть слышно.
Она вопросительно, полными слëз глазами взглянула на него.
– Обломовщина! – прошептал он. (с)
У нас тут со старшим сыном (перешел в 10 класс) образовался спонтанный читательский клуб на минималках.В качестве введения скажу, что он, к сожалению, не очень любит читать. Это живая иллюстрация того, что расхожая фраза «у читающих родителей читающие дети» не работает. Я с книгой по жизни. Детям и с детьми читаю с раннего возраста. Средний сын (третий класс) читающий. Старший с детства – нет, хотя я пробовала разные методики и, прости господи, лайфхаки, подсовывала ему всевозможные книги... но... При этом парень очень умный, девять классов закончил с отличием (IT класс с углубленной математикой и информатикой), олимпиадник. Однако школьную программу читает в обязательном порядке, делает пометки и любит прочитанное обсудить, даже поспорить. Поэтому у нас тут мини читательский клуб на два лица, и я тоже перечитываю классику, что в целом полезно.
Ниже есть опыт летнего чтения за седьмой и восьмой классы. К девятому он готовился сам, так как в прошлом году мы были вынуждены временно отправить детей в более спокойный регион из-за постоянных обстрелов (мы живем в приграничье).
ИТАК: список книг, предлагаемых для обязательного летнего чтения поступающим в десятый класс, очень скромен:
1. Александр Николаевич Островский «Гроза», «Бесприданница»
2. Иван Александрович Гончаров «Обломов»
3. Иван Сергеевич Тургенев «Отцы и дети»
4. Фëдор Иванович Достоевский «Преступление и наказание»
5. Лев Николаевич Толстой «Война и мир»
6. Антон Павлович Чехов «Вишневый сад»
Сын стартовал с «Обломова»
ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ ГОНЧАРОВ «ОБЛОМОВ»
– Отчего погибло всë? Кто проклял тебя, Илья? Что ты сделал? Ты добр, умëн, нежен, благороден... и... гибнешь! Что сгубило тебя? Нет имени этому злу...
– Есть, – сказал он чуть слышно.
Она вопросительно, полными слëз глазами взглянула на него.
– Обломовщина! – прошептал он. (Ольга и Обломов)
Помню, как страдала над этой книгой в детстве: объем изрядный, а событий не то чтобы... ну, в той части, где Илья Ильич все же поднялся с дивана и переживал романтический подъем духа на даче, еще так-сяк (опять же, Ольга там вышивала, и мне, вышивающей с 13 лет, эта ее ветка сирени по канве запомнилась), а в остальном неторопливо, подробно и безнадежно. Мне куда как ближе был Штольц с его кипучей деятельностью и вечной занятостью, видимо, сказывается зов практичной немецкой крови или то, что я из породы «если слон лежит, значит, слон спит» (или он, возможно, помер). Позже были в моей жизни и «Обыкновенная история», и «Обрыв», но к «Обломову» я сознательно до этого времени не возвращалась.
Сын... прочитал и прочитал. Съел, так сказать, мамонта по кусочкам, при этом сказал, что не такая уж длинная и сложная эта книга. Никакого особого впечатления, мне кажется, не вынес. Факт имел место быть – и только. Сделал себе ключевые заметки по содержанию и основным персонажам, для анализа текста в классе пригодится.
Прочел после текста критическую статью с разбором, поговорили с ним о создании произведения, месте автора в русской литературе. Отметили, что, несмотря на наличие явной и очень контрастной антагонистической пары (Обломов – Штольц) в книге нет однозначно положительного и однозначно отрицательного персонажей. Такая ситуация в значительной мере складывается от того, что здесь нет четко выраженной авторской позиции, авторского мнения о персонаже. На мой взгляд, этот момент, а не содержание составляет главную интригу.
Немного поспорили о том, является ли говорящей фамилия Ольги в том плане, что девушка была предназначена Обломову самой судьбой.
Мне и при повторном прочтении текст показался тяжеловесным и перегруженным деталями. Картину, конечно, такая стилистика рисует весьма зримую, но опять-таки: событий категорически мало, сплошные размышления и подробнейшие описания... видимо, не мой автор («Обыкновенная история», помнится, полегче шла, а над «Обрывом», который надо было с сессии прочесть, тоже настрадалась). Вообще, этот роман, мне кажется, хорош для неторопливого дачного отдыха, что ли, когда спешить особо некогда и дел, можно сказать, нет (ну, или если ты живешь в поместье и у тебя душ триста крепостных... так даже лучше будет).
В конце концов, сын в шутку выдал: Я вот одного не пойму – как Обломов лежал столько времени на диване БЕЗ ТЕЛЕФОНА...
ЦИТАТЫ
1. Долг – это демон, бес, которого ничем не изгонишь, кроме денег!
2. Да ему Захар и спать-то помогает. (Тарантьев об Обломове)
3. Пока не перевелись олухи на Руси, что подписывают бумаги, не читая, нашему брату можно жить. (Иван Матвеевич – Тарантьеву)
4. Я совсем отвык ездить по дорогам, особенно зимой... Никогда даже не езжал. (Обломов – Ольге)
5. – Отчего погибло всë? Кто проклял тебя, Илья? Что ты сделал? Ты добр, умëн, нежен, благороден... и... гибнешь! Что сгубило тебя? Нет имени этому злу...
– Есть, – сказал он чуть слышно.
Она вопросительно, полными слëз глазами взглянула на него.
– Обломовщина! – прошептал он. (Ольга и Обломов)
6. Хотя любовь и называют чувством капризным, безотчетным, рождающимся, как болезнь, однако и она, как все, имеет свои законы и причины.
7. – Ты свое уменье затерял еще в детстве, в Обломовке, среди тëток, нянек и дядек. Началось с неуменья надевать чулки и кончилось неуменьем жить. (Штольц – Обломову)
8. – Глядишь, кажется, нельзя и жить на белом свете, а выпьешь, можно жить! (Иван Матвеевич)
9. – Человек иногда бессознательно делается эгоистом. (Штольц)
10. – Дружба – вещь хорошая, когда она – любовь между молодыми мужчиной и женщиной или воспоминание о любви между стариками. Но Боже сохрани, если она с одной стороны дружба, с другой – любовь. (Штольц – Ольге)
11. Любовь менее взыскательна, нежели дружба, она часто слепа, любят не за заслуги – всë так. (Штольц)