Мытарства наши в патологии ПЦ закончились тем, что завотделением на большом обходе утащила мою карту. Я насторожилась, конечно. К тому моменту я лежала в больнице уже 24 дня и не знала, чего мне больше хочется: уже родить скорее и сбежать, или просто сбежать прямщас, покидав трусишки в сумочку.
В итоге будет кесарево, сказали мне. Не переживайте, сказали мне, ребёночек будет в реанимации. Ааа...
У меня было полдня, чтобы морально подготовиться. Я так хотела уже какого-нибудь решения по моему вопросу, но когда это решение было принято, очень испугалась. Как всё резко и быстро! Но я же Мама-Годзилла! Мне надо быть спокойной, стойкой и не терять чувство юмора, иначе я просто свихнусь. Весь день я настраивала себя на грядущую встречу с шурупчиком, веря, что всё будет хорошо у нас, не смотря на вот это всё: "реанимация", "не принесут", "недоношенный", "незрелый"... До обеда заточила оставшуюся шоколадку, вечером повидалась с мужем и свекровью, набралась положительных эмоций. На ночь посмотрела пару серий "Новорожденной России" и легла баиньки. Шурупчик мой притих, затаился... от этого мне было тревожно, но я буквально силой воли старалась поддерживать в себе адекватность и веру в лучшее.
Утром не успела я натянуть свои рябые компрессионные чулочки на грабульки, как меня послали на кровь. Не успела я сдать кровищщу, как меня поймала в коридоре врач: быстро-быстро надо бежать, подписывать бумаги, бежать, надевать халат, бежать-бежать-бежать! В коридоре все, кто меня встречал из персонала, желали удачи и говорили, что всё будет хорошо! И акушерочки и старшая акушерка, с которой мы каждый день снимали КТГ, и зав. патологией и врач и девочки из палаты. Потом пришла санитарка, сказала запахнуть мне целомудренно халат (ибо он был одет на голое тело), и повела меня в главный корпус.
В главный корпус мы шли, как в ставку президента. Переходы, лестницы, 2 лифта, 4 двери, несчетное количество поворотов и в конце скамеечка.
- Ждите! - поставила мои вещички акушерка и ушла. Ууу. Но сидела я одна не долго. Подхватила меня другая акушерка, позвала на осмотр к дяде-доктору, там воткнули мне огроменный шприц антибиотика, пощупали и снова повели куда-то! Опять переходы-переходы, лифт. Они что, боятся, что оттуда кто-то удерёт со страху?!
В итоге привели меня под кабинет анастезиологии. Воодушевляющее название. Дали модный прикид, состоящий из рубашки, высоких бахил и шапочки, сказали переодеваться. Я была шикарна в этом всём и своих рябых чулочках.
Потом вышла медсестра и позвала в кабинет. Я вошла и поняла, что это операционная: стол, лампа, капельница, всякие мониторы, как в кино. Меня раздели, уложили на стол, воткнули в руку катетер. Я с медсестрой со страху болтала обо всём, сказала, что у них чудесная больница, она посмеялась, с гордостью сказала: "Даа, про наш дом (роддом) даже песня есть!". Да-да, знаю, говорю, я под эту песню рыдала последние 2 месяца беременности. Потом пришел дядечка и попросил показать: "Ну-ка, покажи-ка, как кошечка злится на собаку" О____о. Оооок. Медсестра тут же показала, как это надо сделать: выгнуть спину и сделать злобное лицо. Хорошо хоть, не шипеть). Я выгнула на анастезиолога спину и начала ждать Тот-Самый-Страшный-Укол-в-Спину! Два дня я крепилась и морально готовилась к этому самому уколу! Врач костяшками пальцев что-то там пощупал, подавил, потом говорит: "Уколю, не пугаемся!". Я такая, ок, доктор, я готовая, колите! И лежу, жду. Жду и жду... жду и жду... Сила воли, болевой порог и вера в лучшее взялись за руки и тоже ждали! А потом врач говорит: "Сейчас новые ощущения начнутся, говорите какие". Какие такие ощущения? О_о а укол как же?! А потом говорю: "Оооо, тепленькая пошла!". По ногам... А потом: "Ооо, до попы тепленькое дошло". Анастезиолог посмеялся, хорошо, говорит. И тут в операционную вошел другой доктор. Поздоровался, весёлый такой с утра пораньше, оказалось, это мой хирург. Начал надевать костюмчик и перчатки. Какая-то женщина начала обрабатывать меня зелёнкой, попросила прикрыть глаза. А я не могла прикрыть. Вот только сейчас до меня дошло, что вот-вот всё произойдёт. И тут, то ли от запаха этой зелёнки, то ли со страху, то ли от наркоза, меня начало тошнить.
- Меня тошнит, - говорю я доктору. Он покивал:
- Это норма-а-ально, - и всё так с улыбочкой. А меня всё больше тошнило. Смотрю, еще народ подошел. В коридорчике, между операционной и каким-то предбанником (не знаю, что это за помещение), появились люди в масках и цветастых детских шапочках, я поняла, это та самая бригада неонатологов и реаниматологов, которую мне зав. патологии обещала. Меня тошнило всё больше, в нос поставили трубочку с кислородом, я начала глубоко дышать. А потом, чтобы как-то справиться с этим волнением и отвлечься, внезапно спросила у врача (он стоял надо мной, подняв руки в перчатках).
- Вам не страшно? - спрашиваю.
Он так удивился, аж бровями дёрнул.
- Кому, - спрашивает, - мне? Я ничего не боюсь! Я вам слегка положено.
А потом он сказал: "Начали". Я перевела взгляд на стену, там висели большие круглые часы. Тошнить меня перестало... Зато начало трясти вместе со столой.
- Чувствую себя пусковой установкой на космодроме Байконур, - пошутила я и засмеялась. - Как будто сейчас ракету запущу.
Потому что так и было! Я ничего не чувствовала, кроме того, что меня слегка дёргает из стороны в сторону, что-то там трясётся и качается. Врачи тоже посмеялись, а потом, буквально через пару минут я услышала: "У, замотался!", и крик. Детский такой крик недовольный. Это же мой шурупчик кричал! Он сам закричал!
- Он закричал! - помню, я это вслух сказала. Тут же его унесла доктор в цветастой шапочке на пелёнке, а я не удержалась и говорю врачу: - И это всё? И это всё?! А зачем меня так кошмарили операцией?!
Он на меня шикнул по-дроброму, сказал, что операция не закончена и мне вообще надо дышать, а не болтать.
Шили меня еще минут двадцать пять, деть кричал в соседней комнатке, а я лежала и осознавала... Вот... девять утра, 22 февраля и я мать... Женщина-мать! Потом зашла доктор с моей маленькой гусеничкой, завёрнутой в розовую пелёночку. Он был крошечный-крошечный, сердитый такой и с беленькими волосами! Сказали: "Мальчик, живой. Внешних патологий нет, всё в порядке, просто он очень худенький". Доктор говорила тихо, уверенно и по-доброму. Дали мне его поцеловать и унесли. Позже я узнала, что оценили его в 7/8 баллов. Мальчик. Живой, 45см и 2280гр. Сам закричал. Спасибо тебе, моя Вселенная!
Потом со мной закончили, убрали простыночку от груди и первое, что я увидела перед собой, собственную коленку. И как она так загнулась? - успела подумать я, пока меня перекладывали на каталку, чтобы перевезти в ПИТ.
В ПИТ я пролежала ровно сутки. На обед (а есть хотелось адски!) разрешили только бульон похлебать и чай. И на том спасибо. Я там лежала одна, было скучновато, так что приходилось трындеть по телефону постоянно. Через пару часов пришла та самая доктор в цветастой шапочке, принесла показать дитя. Его перевели в детское отделение, будут пока держать под капельницей, завтра, когда и меня переведут, я смогу к нему прийти, посмотреть.
Под анастезией в реанимации лежать было хорошо. Каждые полчаса аппарат мерил давление. Один раз я приподнялась на локте, чтобы посмотреть на мониторе, какое оно у меня и, видимо, задержала дыхание. Так этот аппарат начал орать на всю палату! Прибежала доктор, смотрит на меня, я на неё... А не на-а-адо, говорит, дыхание задерживать! Аппарат отключила =)) Каждый час приходила, проверяла меня, давила на живот, проверяла выделения... К вечеру я осторожно села, с удовольствием поужинала, потом мне воткнули в попу какой-то укол и я уснула до утра. Утром взяли анализы, разрешили встать. Я чувствовала себя вполне себе такой бодрой. Ничего почти не болело, не тянуло, всё очень и очень терпимо...
К 10ти утра перевели меня в послеродовое отделение. Двухместная палата, душевая, туалет, раковина, чтобы ребёночка мыть. Пеленальный столик. Маленькое уютное крыло отделения, очень внимательный персонал, мне очень понравилось! Два детских отделения, одно, видимо, для здоровых деток, второе, для деток с проблемами. Я пошла к вечеру во второе. Он лежал там такой крошечной личиночкой! Огромный шприц капельницы лежал на аппарате, иголка была в голове малыша, так страшно( Он был весь опухший, беленький-беленький! Но активно сосал бутылочку) Медсестра очень по-доброму со мной постояла, поговорила. Рассказала, что у ребёночка всё хорошо, насколько это возможно в нашей ситуации. Ручки-ножки-пальчики - всё на месте, просто он очень махонький. Кричит, сказали, неохотно, только по делу, но шевелится хорошо и с аппетитом кушает. В первый день он еще сбросил до 2100.
На второй день мне начали приносить его на кормление. Мы познакомились. Мой шурупчик *_____* Грудь взял сразу, начал кушать, такие ощущения необычные! На третий день мне его отдали на день. Только на ночь забирали под лампу лечить желтушку. Так неуютно было увозить его в детское отделение на ночь... Как же так, он проснётся, а меня нет... Первую ночь отвезла и сижу, плачу... Еще и моё состояние в тот, третий день после операции был самым диким. Шов болел и тянул к земле. Мне сначала кололи обезболивающее, потом давали в таблетках раз в день, а на 4ый день вообще перестали давать. Но всё было вполне переживаемо, ничего дико-болючего. 2 раза в день обрабатывали швы, вечером кололи в живот и в попу. Через день брали анализы. На 4ый день сделали УЗИ, по которому у меня всё было хорошо, меня можно было выписывать, но мы ждали малыша.
А малыш хорошо кушал, но врачи всё равно настаивали на докорме смесью, которую выдавали круглосуточно раз в 3 часа. Пелёнки тоже выдавали в неограниченном кол-ве на посту по требованию. Рубашки мамочкам и пелёночки для кормления выдавали свежие каждое утро. Прокладки больничные в свободном доступе лежали на тумбочке. Каждый день приходил консультант по грудному вскармливанию, чудо-женщина! Научила меня правильно сцеживаться, ибо на 4ый день пришло молоко, грудь была каменная, рубашка до пупа мокрая, я не знала, что делать.
Выписали нас в последний день зимы 28 февраля и весну мы встречали уже дома. Всё у нас хорошо) Мы кушаем, спим и какаем) Дома уже отпал пупок и теперь можно купаться. Очень надеюсь на то, что мы вес набираем. Педиатр в ПЦ прописала капли Элькар, даём их с ложки. Деть активный, глазеет на всё, прислушивается к шуршащим пакетикам. А сейчас еще научился звонко кричать. Я вспоминаю, как просила его еще в утробе перед операцией закричать самостоятельно, и теперь этому крику каждый раз радуюсь.
В итоге... я очень рада, что попала именно в ПЦ Кирова. И в патологии и в родильном отделение очень хороший персонал, очень заботливый и внимательный. Не смотря на мои приключения в патологии, я рада, что там оказалась. Что они решили меня прокесарить. Ибо гепоксию плода и её влияние на мозг таки мне подтвердили.
На будущее: - не верить врачам в ЖК; - верить врачам в ПЦ; - не бояться; - верить в себя и в дитя; - между обязательными УЗИ делать еще УЗИ; - в родовое отделение брать обычные ночные прокладки; - не брать кучу вещей: патология: халат, рубаха, 2 труселей, кружка/ложка, пелёнка, тапочки, документы, телефон/зарядка, ср-ва гигиены.
В родовое: халат, кружка/ложка, ночные прокладки обычные (урологическая прокладка своя мне понадобилась одна и ту я в лифчик засунула, когда молоко пришло, чтобы рубаха не мокла до пупа =)), одноразовые трусики (3-4), телефон/зарядка, ср-ва гигиены для себя и дитя, тапочки, документы.
Такие дела =)))
