Резкий контраст с самого начала сбивает с ног, лихорадит мысли и заставляется стремиться туда, где "четверо стояли на набережной - девушка Люся Алдарова и трое парней. Девушка худенькая, оживленная, не слишком красивая. А парни - как на подбор!"
Они вместе, и они далеко. Все трое - чужие Люсе, потому что в душе давно поселились скука, тоска и безразличие.
Гранитные плиты парапета, запах воды, покачивающаяся фигура...
и вместо танцев белая больничная стена...
Одиночество и обида - чувства, раскрасившие мир в серые тона. Обида на нее, что никогда не бывает рядом и напоминает своим присутствием, не знает и не чувствует. Виновата, за то, что позволила этому случиться, за "горе мое сладкое"...
И обида на него - когда-то самого дорогого человека на свете, за то что предал... И нет больше Птицы. Только легко ли вот так взять и отстричь острыми ножницами человека прямо от сердца?..."Не все же нити рвутся по нашему желанию".
Как это - жить в давящем непонимании, с невысказанными обвинениями, поджатыми губами и потупленным взглядом? С чужой виной, со своей болью и с ощущением ненужности?
"Была белая стена. И больше ничего не было"... Пусто в душе и холодно... и сны-видения, уносящие туда, где так легко было летать. А потом приходят сон-боль, сон-обида, сон-страх, страх потерять то немногое, что еще осталось своего. Тяжело, и никак не вырваться из липкой и вязкой темноты, когда вокруг чужие...
Нельзя человеку быть всегда одному, невозможно и неправильно! И так важно, чтобы рядом был человек, кто это знает. И тот, кто, как еще вчера казалось, "другим воздухом дышит", в один момент превращается в самого дорогого и нужного.
"Люся закрыла глаза, ощущая счастливую тяжесть неумелой гладящей руки. Свой человек. Свой!"
Два человека - Алеша, от присутствия которого все становится важнее и значительнее, и Тамара, которая не смотря на свою тяжелую болезнь, поддерживает и так заботится о Люське.
"Это судьба: болезнь, жизнь и смерть. И любовь - из этой же категории. И доброта, и душевная щедрость".
"Вы знаете, Тамара, я раньше думал, что Люся мне не нравится. Да, да, не удивляйтесь: влюбился, а не нравится".
Двое, подаривших радость, робко проклевывающуюся, а потом начинающую расти все смелее. И рушатся стены, и вот уже тепло добралось до самого сердца.
"Она трогает рукой кору дерева и удивляется ее шероховатой красоте. Подставляет лицо под теплое майское солнышко и радуется этому теплу. Если случается дождик, она ловит дождинки ртом".
Так нужен был Люське Свой человек, чтобы весна распустилась не только за окошком, но и в душе; чтобы в той, другой маленькой Птице сквозь решетку забора увидеть, узнать себя (те же "огромные серые глаза - прямо в пол-лица; крохотный нос, еще меньше роток, будто кто проткнул дырочку, и припухшая верхняя губа") и не допустить, чтобы и ей когда-нибудь стало так же больно и одиноко.
Свой человек, чтобы попытаться простить, отпустить и стать счастливой, вот так вдруг и вопреки болезни...
И сердце заполняется нечаянной радостью, дни - смыслом, и затихает боль. Будет трудно, но как хорошо чувствовать, что ты наконец-то снова живешь и дышишь, и держаться за этот кусочек счастья.
"А я просто хочу смотреть на тебя. Всегда. Пока тебе не надоест. Нет, даже если тебе надоест"...
Сохранить
).
спасибо большое!