Можно я поделюсь с вами своим открытием,хотя..для многих,он видимо, и не открытие, но для меня...это именно так...
МИЛОРАД ПАВИЧ
Если случится непоправимое
и все твои ангелы не смогут помочь,
душа моя, преодолев великие мили,
принесет облегченье тебе, рассекая ночь.
Она на колени у края постели
опустится в самый твой смутный час
и будет молить, чтобы мы уцелели
и ныне, и присно, и просто сейчас…
Она обоймет тебя всею любовью,
что накопила от первого дня,
и в эту ночь непроглядную, совью
к свету вернет тебя с самого дна.
Когда же забрезжит надежда на лучшее,
обычным кошмаром покажется ад,
душе моей грешной, больной и измученной
хватит ли сил возвратиться назад?..
Местоимения
Мы – это лучше, чем Я, чем Ты.
Местоимение имело место,
пока не рухнули все мосты
и в монастырь не ушли невесты.
Просто по сути: любить, разлюбить –
разница лишь в обычной приставке,
а в ощущениях… как объяснить? –
как будто бабочка на булавке. 
Богу – богово, а человеку? –
Перейти поле, пересечь реку,
подняться на холм, вглядеться в небо –
Богу в глаза – и понять, что не был
ты никогда властелином судьбы,
зря суетился, вставал на дыбы,
шел напролом, сухожилия рвал,
и не на жизнь, а на смерть воевал
с Богом на равных – один на один,
веря
по-детски, что непобедим…
Жизнь после жизни
Я лежу под землей, а по небу плывут облака.
Сквозь меня прорастает трава и плакучие ивы,
а тоска в моем сердце как птичий полет высока
и такая внезапная, словно нахлынувший ливень.
Быстро гаснет огонь, угли медленно тлеют в золе…
Если
что-то не так, все равно огорчаться не стоит.
Может, в следующий раз, когда я появлюсь на Земле,
все исправлю ошибки, и жизнь по-иному построю
Рождение
Зачем душа моя стремилась
превоплотиться на Земле?
Куда рвалась? – Крылами билась,
спускалась к людям, осмелев.
С небес украдкою глядела,
найдя просвет меж облаков, –
кого узнать в толпе хотела
средь негодяев, дураков?
Какое зло ее прельстило,
от райской жизни отвратив? –
Земное счастье поманило,
любовью сердце отравив.
Вы видели? – Звезда упала! –
Застыли люди, не дыша.
Нет, не звезда – мне неба мало! –
то вниз неслась моя душа.
«Мне нравится, что Вы больны не мной…»
М. Цветаева
Мне нравится, что Вы в виртуальной реальности
пребываете. Вы – человек прогресса,
а я все читаю книжки, болтаю банальности, –
у нас с Вами разные интересы.
Мне нравится, что между нами дистанция
и можно варьировать амплитуду движений.
Вам это не кажется странными танцами? –
Да, все зависит от воображения…
Мне нравится, как Вы учтиво умеете
принять пальто, предлагаете кофе,
и как Вы умело собою владеете –
невозмутим Ваш готический профиль.
Мне нравится, что Вы не из тех, кто спрашивает
о бывших любовниках и партнерах.
Как Вы, я в мыслях людей раскрашиваю
в любые цвета, лишь бы только не в черный.
Спасибо за то, что вы не переходите
границы моих необъятных владений,
что Вы без меня свое время проводите,
не ищете точек соприкосновения.
Спасибо, что наши привычки и слабости
не пересекаются в плоскости быта.
И все же… при нашей чудовищной разности
Вы просто меня безоглядно любите.
Наши служебные отношения
завязаны на Интернете, файлах и прочем;
коротеньких письмах, силою притяженья
отправленных по электронной почте;
на редких звонках телефонных, встречах
за чашкой крепкого кофе, и только по делу;
на многозначности пауз – феноменов речи, –
натянутых тетивой до предела,
и на флюидах; в процессе общения
на соблюдении условностей и приличий…
Быть может, наши служебные отношения
со временем превратятся в личные?..
В глухую ночь собаки тихо плачут,
и тонет лунный круг в воде стоячей,
и матери детей от сглаза прячут,
и видящий становится незрячим.
В глухую ночь молчат лесные птахи,
не бродят волки, рыси, росомахи,
а только страхи, рыщут пищу страхи…
Рука немеет, руша крест на взмахе.
Ночь
Незаметно за дюнами скрылось
солнце – странствующий монах.
Чаша ночи к Земле наклонилась
на великих небесных весах
и рассыпала звезды как зерна,
и посеяла добрые сны.
Отразили созвездья озера,
и замедлили поступь часы…
Я на Земле с обратной стороны –
другие берега, открытые Колумбом,
где речи чужеродны и странны
и пробуют слова на вкус с опаской губы.
Здесь небо выше, солнце – горячей,
и словно чудом из тюрьмы сбежавший узник, –
душа при попустительстве ночей
спешит, укутанная в черный бархат блюза,
упущенное время наверстать
и ароматом бугенвиллий грудь наполнить;
как книгу впечатления листать
потом, чтоб долго-долго эти ночи помнить,
хранить в глубинах раковин ушных
шум океана, шорох пальм и окрик чайки
и понимать, как мелочи важны,
и, покидая Рай, не впасть в отчаяние.
И больше не искать Седоны след
на карте мира словно тень Фатаморганы –
нет прошлого и будущего – нет,
и настоящее мифически обманно.
Что остается? – Будней череда –
Грустить и смешивать из времени коктейли
по памяти; поплакать иногда,
но чаще – танцевать под флейту Кокопелли.
Bazaar Del Mundo
Зима, скорей похожая на лето,
и сумерки вокруг «Bazaar Del Mundo»…
В фонтан на счастье сыпались монеты,
и растворялись в вечности секунды;
и таяла в бокале «маргарита» –
позвякивали льдинки-кастаньеты,
и каждый был немного сибаритом
«под градусом» на краешке планеты.
И каждый был немного оптимистом,
и жизнь казалась близкой к идеалу…
Позвякивало звездное монисто
о краешек стеклянного бокала.
Как будто подзадоривая праздник,
в бокал с небес соскальзывали звезды,
и мир огромный и разнообразный
для каждого был, как подарок, создан.
Сто тысяч лет назад, а может больше,
Земля, покачиваясь, вышла на орбиту,
а мы, смотря на мир немного проще,
потягивая, пили «маргариту»