Разве можно найти общий язык, если старые обиды еще так живы? Ответ на этот вопрос надо искать в человеческой природе. Нас наделили свободой выбора. Это значит, что мы вольны выбрать и зло. Каждому случалось обижать другого словами и поступками. Гордиться этим нельзя, и все же иногда мы себя оправдываем. Если в прошлом мы выбирали дурное, это не значит, что перед нами закрыты все пути. Мы можем сказать: «Прости, что сделал тебе больно. Я постараюсь исправиться. Я хочу найти с тобой общий язык. Я хочу любить тебя». Иногда брак можно спасти даже на грани развода. Прошлого не исправить, но любовь открывает нам двери в будущее. Если мы выбрали любовь, если нашли общий язык, мы создали эмоциональный климат, в котором нет места прежним конфликтам. Брент сидел напротив меня с каменным лицом. Он пришел не по своей инициативе: я настоял на встрече. Неделю назад в этом кресле, с трудом сдерживая рыдания, сидела Бекки, его жена. Раздавленная горем, она повторяла слова мужа. Он больше не любит ее, он хочет от нее уйти. Мало-помалу ей удалось взять себя в руки. Она призналась: – Последние два-три года мы с мужем много работали. Конечно, мы проводили вместе гораздо меньше времени, чем прежде, но я думала, мы стараемся для детей. И вдруг это… Он, всегда такой добрый, внимательный… Так любит детей. Как же он мог? Она описывала двенадцать лет их совместной жизни. Таких историй я выслушал сотни. Она вспоминала, как они полюбили друг друга, поженились, как дружно жили. Потом они очнулись от наваждения, так и не научившись говорить на родном языке друг друга. Последние несколько лет Бекки жила с полупустым сосудом любви. И все же она чувствовала, что муж любит ее, и ей казалось, все в порядке. А вот его сосуд любви высох. Я пообещал Бекки, что встречусь с Брентом. Я позвонил ему: – Наверное, вы знаете, что ваша жена обратилась ко мне. Чтобы помочь ей, мне нужно поговорить с вами. Брент согласился. И вот он сидел передо мной. Какой контраст с Бекки! Она – в слезах, он – сама сдержанность. Однако я почувствовал, что когда-то рыдал и он. Рыдал про себя, без слез. То, что Брент рассказал мне, подтвердило мою догадку. – Я ее больше не люблю. И давно. Мне жаль ее, но мы друг другу чужие. Между нами ничего нет. Мне с ней плохо. Не знаю, почему так получилось, но менять что-то слишком поздно. Многие испытали то же, что Брент. Мы говорим себе: «Я ее больше не люблю» и чувствуем, что в праве попытать счастья с другим человеком. Этим извинением прикрываются и женщины. Я понимал Брента, я сам прошел через это. Тысячи людей прошли через это. Хочется поступить правильно, не обидеть никого, но что поделаешь, нам так нужна любовь! К счастью для себя, я вовремя заметил, что влюбленность и настоящая любовь – не одно и то же. Многие этой разницы не видят. Свои представления о любви они почерпнули из романов и мыльных опер. На самом деле влюбленность и любовь – совершенно разные вещи. В третьей главе мы уже говорили, что влюбленность – просто один из человеческих инстинктов. Это не сознательный выбор. Влюбленность возникает сама по себе. Угасить ее нельзя. Живет она недолго (обычно года два), и похоже, исполняет ту же роль, что брачные крики у гусей. Влюбленность на время удовлетворяет нашу потребность в любви. Мы чувствуем, что нужны кому-то, нас ценят, нами восхищаются. Как чудесно сознавать, что для кого-то мы на первом месте, что нам готовы посвятить все время и силы. Нас любят, чего желать еще? Весь мир принадлежит нам. Нет ничего невозможного. Кажется, мы впервые понимаем, что такое счастье. Рано или поздно мы возвращаемся в реальный мир. Если к этому времени супруг овладел нашим языком любви, мы и не почувствуем спада. Если нет, наш сосуд любви пересыхает, и нам кажется, любовь ушла. Удовлетворить чужую потребность в любви или нет выбор за вами. Если я знаю родной язык жены и часто говорю на нем, она чувствует мою любовь. Ее сосуд любви всегда полон. Если нет, она будет страдать, ведь ей хочется, чтоб ее любили. Несколько лет такой жизни, и она, вероятно, полюбит другого. Все начнется сначала. Каждый день передо мной встает выбор – проявить любовь к жене или нет. Если я владею ее родным языком и говорю на нем, она верит в мою любовь. Если то же она делает для меня, эмоциональная потребность в любви удовлетворена у нас обоих, и мы счастливы. Наши отношения развиваются, это придает нам сил и бодрости в других делах. Каждый день передо мной встает выбор – проявить любовь к жене или нет. Если я владею ее родным языком и говорю на нем, она верит в мою любовь. Я посмотрел в равнодушные глаза Брента и спросил, могу ли ему помочь. Я предчувствовал, что он уже повстречал новую любовь, и спрашивал себя, как далеко все зашло. Даже если сосуд любви пуст, не многие решаются бросить семью, если не предполагают найти счастье с кем-то другим. Брент был со мной честен. Он признался, что уже несколько месяцев любит другую. Сначала он боролся с чувством, хотел наладить отношения с женой. Однако дела дома шли все хуже, и новая любовь захватила его. Теперь он жизни не мыслил без этой женщины. Я сочувствовал Бренту. Он разрывался: ему было жаль бросать жену и детей, и в то же время, он считал, что заслуживает счастья. Я сообщил ему, что 60 % вторых браков кончаются разводом. Это оказалось для него новостью, но он тут же решил, что попадет в остальные сорок. Я рассказал, как развод может отразиться на детях. Он уверял, что будет по-прежнему заботиться о них, и все обойдется. Я объяснил разницу между влюбленностью и нашей потребностью в любви. Я говорил о пяти языках любви, просил дать этому браку еще один шанс. В то же время мне было ясно: я бросаюсь на танк, размахивая водяным пистолетиком. Разумные доводы были бессильны перед его чувствами. Он был тронут, что я так волнуюсь за Бекки, попросил помочь ей. «Но, – сказал Брент, – наш брак уже не спасти». Через месяц он сам позвонил мне и попросил о встрече. На этот раз передо мной была уже не глыба льда. Брент заметно волновался. Любовница к нему охладела, у них начались размолвки. Она все больше отдалялась. И вот все кончилось. Это потрясло Брента. Слезы стояли у него в глазах, когда он рассказывал, чем она для него была. Он мучительно переживал этот разрыв. Целый час Брент изливал мне душу, потом попросил совета. Я сказал, что сочувствую ему, понимаю его горе, и что должно пройти много времени, прежде чем он утешится. Но, сказал я, такой конец был неизбежен. Влюбленность не вечна, рано или поздно мы возвращаемся в реальный мир. С кем-то это случается до свадьбы, с кем-то – после. Брент согласился, что первое– лучше. Затем я сказал, что, возможно, пришло время ему и жене обратиться к психологу. И может, если каждый овладеет языком другого, им удастся возродить любовь, ведь любовь – это выбор. Он согласился. А через девять месяцев Брент и Бекки, счастливые, покидали мой кабинет. Когда я встретил Брента через три года, он благодарил меня за то, что я помог им в трудные времена. Теперь их жизнь ничто не омрачает. О другой женщине он давно позабыл. Улыбаясь, он сказал: «У нас самая счастливая семья на земле». Два человека не могут влюбиться друг в друга одновременно и не могут друг друга разлюбить в один день. Чтобы понять это, не нужно быть психологом. Послушайте хотя бы романсы. Как раз это случилось с Брентом: та женщина разлюбила первой. Девять месяцев я напряженно работал с Брентом и Бекки. Мы обсуждали их многочисленные конфликты, пытались найти выход из кризиса. Главное, что помогло им возродить брак: они освоили родной язык друг друга, они выбрали любовь.
