Началось всё с того что нас пригласил на свадьбу какой-то там друг мужа.
Я очень надеялась, что такая благодать нас минёт, поэтому гнала все мысли о дорогих нарядах и ещё более дорогих подарках прочь. Но это случилось, уже держу в руках эксклюзивное, тиснённое золотыми буквами на дорогой бумаге приглашение. И такая тоска меня взяла, когда я подумала, во что это нам выльется, так как период под названием "туго с деньгами" у нас подзатянулся. Долго и нудно уговаривала мужа сослаться на болезнь, наводнение, землетрясение, поездку на луну, предоставила отчёт в цифрах, сколько можно купить детского питания и подгузников на эти деньги, но муж был готов посетить сие мероприятие даже в халате и тапках. Мне же представились дамы в бриллиантах и мужчины в костюмах из неприлично дорогих бутиков, куда мы с мужем даже боимся заглядывать. О "скромных" подарках я боялась даже подумать. А зря...
Настал день Х, и мы отправились по торговым центрам. Надо сказать, что объехав четыре огромных комплекса, у нас создалось впечатление, что вечерние наряды наш человек игнорирует, судя по двум скромным отделам, зато любит пожрать. Всё-таки забредя во что-то похожее, я было уже увидела платье мечты, но тут муж, рьяно принявшийся за богемный образ своей жены, презрительно откинул мечту, назвав её цыганской и выбрал что-то обтягивающе-декольтированное в пол. На фигуру пожаловаться не могу, но похотливые взгляды, которые явно обеспечит мне этот наряд, меня с момента замужества напрягают. Поэтому мои ручонки потянулись снова к "цыганскому" наряду, и я не могла уже отказать себе в примерке. То, что я увидела в зеркале перенесло меня во времена Виктора Гюго в роман "Собор Парижской богоматери": я представила себя Эсмеральдой, бойко танцующей под звон бубна, ветер перебирает мои волосы, игриво теребит подол платья, рядом, звякая копытцами, подтанцовывает белая козочка... Платье засчёт лифа увеличило мою грудь размера на два, чёрная вставка-корсет до неверояных размеров уменьшило талию, пышной кружевной юбкой до колена окутывала мои бёдра. Моя красно-чёрная мечта настоятельно требовала шикарных кудрей, достаточно скромную нитку бусин на шею и высокого каблука.
Но муж в истерике топал ногами, махал руками и выговаривал, что со мной в ЭТОМ он на свадьбу не пойдёт позориться.
Он заставил перемерить ещё с пяток платьев на его вкус, все похожего фасона, демонстрирующего мои прелести на Медине (т/с "Клон"). Недовольный продавец всячески выказывал нам презрение за непомерный аппетит в мерке, отсутствие вкуса и за то, что мы его излишне напрягли и, ничего не купив, ушли. К такому продавцу не хочется возвращаться даже за эсмеральдой.
В другом торговом центре я натолкнулась на платье греческой богини красного цвета с вышитым золотом лифом и гафрированной юбкой в пол. Я чувствовала себя Афиной, ткань лёгкими складками клубилась у меня в ногах при каждом шаге, казалось, я не шла, а плыла, ощущая воздушность и невероятную лёгкость во всём теле. Муж назвал афину русским народным сарафаном и предложил мне нечто красное: короткое спереди, хвост сзади. Результат испугал его самого: платье обтянуло все мои прелести, утянуло до безобразия мою грудь и высоким воротом шею, а спреди открывало полную длину моих ног. От меня просто дышало вызывающей сексуальностью, не хватало до полного образа вульгарной вампирши ярко-красных губ а ля Распутина и таких же когтей, простите, ногтей.
Роднила нас с мужем только любовь к красному цвету. Но испугавшись следующих экспериментов с моей внешностью, я отвлекла его воздушным жёлтым платьем другой греческой богини. Афродита была также презрительно отвергнута богинененавистником. Продавец нам попался милый, поэтому перемерив ещё платьев десять, мы мило улыбнулись и разочарованно отчалили, едва не подравшись с мужем.
Обратную дорогу домой я всё думала, что же случилось с моим любимым мужем, с которым раньше просто ляпота была ходить по магазинам: мне всё шло, ему всё нравилось; мы с первого взгляда выбрали свадебное платье; обычно на втором магазине муж сдувался, а тут он без устали носился по торговым комплексам, а в следующие выходные предложил обследовать ещё с пяток. Может, это его месть за моё поругание его выбранной ярко-розовой рубашки под синий в полосочку костюм?
Всю ночь я мучилась от неразделённой любви к эсмеральде, утром заявила мужу, что без красивого платья пусть о свадьбе даже не мечтает. Он и не мечтал, мечтала я ещё чуток побыть очаровательной цыганочкой.
