Съездили к деду в деревню. Планировала на недельку, а задержались больше двух. Требовалась помощь отучить сына от соски и заодно от бутылки – этот хитроумный план я и намеривалась осуществить у деда.
Сынок дал нам просра… всем троим, отказался спать и днём, и ночью, пить молоко, стал остервенело драть обои, книги, кота голубых кровей. Выдрал с корнем дверцу у шкафа, перемерил и обмусолил туфляки 40 размера, перепутал деду все лекарства, а половину попросту попрятал, обделал ковры и своё постельное бельё несколько раз, предусмотрительно снимая подгузник. Практически сломал телевизор, вырвал спутниковую антенну, зверски изнасиловал пылесос, разбил два стакана.
Павка также настроил всех соседей на недружелюбный лад, к которым мы имели неосторожность сходить в гости. Когда сын в третий раз протаранил дорогой стеклянный стол своим бронированным лбом и чуть не разбил наследный сервиз, сосед, предварительно хорошо выпивший и захмелевший, внезапно протрезвел. Еле успели ноги унести…
Что мы увезли: хороший яркий синяк промеж глаз, щедро расцарапанные Голубой Кровью руки, полный соплей нос и кашель, а также драгоценный видео- и фотоматериал наших с дедом прогулок на свиствутых санках, крутой и долгий спуск к Волге и сделанному щедрой природой идеальной гладкости катку; ценный опыт общения с утями-гусями-свинями и не только на столе и такое трогательное детское «дидя», «дада», «деда». Дед научил внука целоваться, пинать ненужный горшок и пить из стакана.
Чего я никогда не забуду: дикий ор Павки, когда мы первый раз ступили в деревенскую баню и продержались там 2 минуты, в следующий раз – 5; пыл-жар, с которым сын приветствовал-обнимал-целовал знакомых и незнакомых малышей; а также умильную физиономию деда, когда тот намывал попу внуку.
За эти две недели я навестила всех родственников, нажрала 2 кг и хороший живот, пару раз разыскивала загулявшего деда и безумно устала… так отдыхать.
Берлин