В город вернулся туман... Густой. молочный... Из окна только и видать, что золотистые облачка полураскрытых недоумённых одуванчиков, да мелькают, как призраки, смутные силуэты машин.
Ощущаешь себя очень странно...Ветрами втсрёпана грива, недоумённо встречаешься с собой взглядом в зеркале... Улыбнуться - и растаять в воздухе, оставляя лишь улыбку... Чуть насмешливую, как у Чеширского кота... чуть загадочную, как у Джоконды. И ничего больше, только улыбку.
Порой так сложно, обретать материальность. Особенно, если всю жизнь был загадочной зверушкой... даже если тебя давно уже разгадали, играть роль загадочной зверушки и умудряться-таки вытворять что-то Эдакое, чтобы снова всех ставить в тупик. А потом... потом ты попадаешься, как птица в клетку...
Потому что поймавшему тебя будет неважно, что ты, кто ты... Точнее нет. Ему будет важно именно это. Потому что ты будешь именно такой, какая есть. И твои завороты и игры вплетутся в его глаза, его улыбку, его жизнь, будто нитка ляжет в давно намеченный узор. И дай бог чтобы это ощущение никогда не кончалось.
Люблю.
Ощущаешь себя очень странно...Ветрами втсрёпана грива, недоумённо встречаешься с собой взглядом в зеркале... Улыбнуться - и растаять в воздухе, оставляя лишь улыбку... Чуть насмешливую, как у Чеширского кота... чуть загадочную, как у Джоконды. И ничего больше, только улыбку.
Порой так сложно, обретать материальность. Особенно, если всю жизнь был загадочной зверушкой... даже если тебя давно уже разгадали, играть роль загадочной зверушки и умудряться-таки вытворять что-то Эдакое, чтобы снова всех ставить в тупик. А потом... потом ты попадаешься, как птица в клетку...
Потому что поймавшему тебя будет неважно, что ты, кто ты... Точнее нет. Ему будет важно именно это. Потому что ты будешь именно такой, какая есть. И твои завороты и игры вплетутся в его глаза, его улыбку, его жизнь, будто нитка ляжет в давно намеченный узор. И дай бог чтобы это ощущение никогда не кончалось.
Люблю.
