...когда мы с женой пошли вместе выбирать сковородку"
Это я к чему...
На выходных мы с Данькой обзавелись компьютеро-письменным столом. Лично я тому обстоятельству крайне рада, но преполааемая замена "шила на мыло" вылилось.. Вылилось в грандиознейшую перестановку в нашей комнате. На местах осалис только здоровенные шкафы с книгами и одеждой. Из всего остального, всё, что могло быть передвинуто и пеерсавлено, было передвинуто и пересавлено. Мой любимый кофейный столик перекочевал в комнату к родителям, где и обретается ныне поскольку в моей комнате его физически некуда поставить. И теперь каждый день я потихоньку разгребаю и перебираю всё то, до чего длительное время руки не дохдили. Но комната, кажется начинет приобретать какое-то подоие уюта, а мы по вечерам теперь имеем взможность сидеть на балконе и любоваться засыпающим городом. Ранее для этого нужно было каракаться через окно. Теперь же всегда открыта дверь.
И только собаки бродят, как привидения, пытаясь приспособиться к оружающей действительности. Найда всё пытается прорваться на подоконник где она спасается от ночной духоты, Каштан либо тоскливо скребётся под новым столом, либо устраивается у нас в ногах с воплями, что он один, бедный и несчастный и мы просто обязаны его пожалеть... Спать в свете всего этого, пока что малореально.
Это я к чему...
На выходных мы с Данькой обзавелись компьютеро-письменным столом. Лично я тому обстоятельству крайне рада, но преполааемая замена "шила на мыло" вылилось.. Вылилось в грандиознейшую перестановку в нашей комнате. На местах осалис только здоровенные шкафы с книгами и одеждой. Из всего остального, всё, что могло быть передвинуто и пеерсавлено, было передвинуто и пересавлено. Мой любимый кофейный столик перекочевал в комнату к родителям, где и обретается ныне поскольку в моей комнате его физически некуда поставить. И теперь каждый день я потихоньку разгребаю и перебираю всё то, до чего длительное время руки не дохдили. Но комната, кажется начинет приобретать какое-то подоие уюта, а мы по вечерам теперь имеем взможность сидеть на балконе и любоваться засыпающим городом. Ранее для этого нужно было каракаться через окно. Теперь же всегда открыта дверь.
И только собаки бродят, как привидения, пытаясь приспособиться к оружающей действительности. Найда всё пытается прорваться на подоконник где она спасается от ночной духоты, Каштан либо тоскливо скребётся под новым столом, либо устраивается у нас в ногах с воплями, что он один, бедный и несчастный и мы просто обязаны его пожалеть... Спать в свете всего этого, пока что малореально.