С лицом измученным и серым, На белой смятой простыне, Как жертва бешеной холеры, Лежит коленками к стене. Протяжно стонет, как при родах, Трясётся градусник в руках. Вся скорбь еврейского народа. Застыла в суженных зрачках. По волевому подбородку Струится пенная слюна. Он шепчет жалобно и робко: 'Как ты с детьми теперь одна?..' В квартире стихли разговоры, Ночник горит едва-едва. Темно... опущены все шторы... У мужа тридцать семь и два.
