Отец, меняющий малышу пеленки или кормящий его из бутылочки, сто лет назад вызвал бы у окружающих недоумение или сочувственные распросы о судьбе матери (умерла? сбежала? сошла с ума?). В некоторых культурах табу было наложено на любые проявления отцовской нежности - по крайней мере прилюдные - настолько жестокое, что по свидетельству классика осетинской литературы Косты Хетагурова, "если осетина-отца в прежние времена случайно заставали с ребенком на руках, то он не задумывался бросить малютку куда попало".
По данным американских социологов, за последнюю треть XX века степень отцовской вовлеченности в воспитание детей в США выросла на треть, а их доступность для собственных детей наполовину. Те же тенденции в Германии, Швеции; вероятно они характерны для всех развитых стран.
Согласно исследованиям сотрудника Института социологии РАН Татьяны Резниковой, абсолютное большинство студентов-юношей в случае беременности подруги (даже если она оказалась неожиданной) готовы принять на себя ту или иную часть ответственности: 60% ответили, что женятся, 17,6 % - что признают отцовство, но вместе жить не будут, и лишь 4 % - что откажутся от ребенка.
GEO №10, октябрь 2008
