Только собралась я выпорхнуть (да-да, выпорхнуть. И ни как иначе. По весне у меня традиционно не гон, а приступ оптимизма) из дома со своим медитативным, успокоительным вязанием, как Тасюха оглушила меня и растоптала благородный порыв души моей своим то ли отравлением, то ли кишечной инфекцией. А я ведь второй год вяжу один и тот же плед. И после столь длительного перерыва на зиму, которая в нашей полосе в среднем длится 9 месяцев, у меня снова появился вкус к этому занятию. Дело осложняется тем, что я загадала одно заветное и нематериальное желание, которое неминуемо должно исполниться к моменту завершения этого гигантского пледа, должного служить украшением и пылесборником для моей двуспальной кровати, огромной, как взлетно-посадочная полоса. Это я себе такую изощренную мотивацию выдумала. Каково? По моим подсчетам вязать еще года три. Это при идеальных условиях и стабильной жизни...
"Господи, молю, дaй мне мудрости, чтобы понимaть мужa. Любви, чтобы прощaть его и терпение к его нaстроениям. Силы же не прошу, господи, a то ж прибью его нaхрен... Аминь." Это новая стыбженная мантра для поддержания стабильности бытия.
Тасюня. Хандрить начала ночью. А ночью все кажется больше, значительнее и страшнее, чем на трезвую голову, вследствие чего до утра мне показывали страшные сны про апокалипсис и дифтерию... При том, что ее периодически рвет, дочь очень бодра и весела. Настойчиво рвется гулять. Почти уговорила. Температуры нет. По свежедобытым данным, спит в обнимку со Степаном.
