Христианская жизнь интересней и увлекательней любых приключений, 
притом поиск и риск никогда не венчается удовлетворением от достижения намеченной цели, поэтому скука абсолютно исключается.
Женщине вера необходима как воздух. Мужчина может существовать в рамках умственных категорий, а женщине только вера может дать незыблемую твердость души, охранить от цинизма, пошлой «теории относительности» добра и зла; только в Церкви она совершенствуется, возращая чистоту, благородство побуждений, только в Церкви в трудные минуты жизни она обретает высший смысл страданий и никогда не пожалеет об «удовольствиях», покинутых ради Истины
Уговорить себя несложно: мол, Бог «не в бревнах, а в ребрах», то есть в душе; некоторые и молятся своему послушному карманному богу, но остаются с идолом, и все закручивается как прежде. Кто из нас миллион раз не намеревался с понедельника непременно заняться самосовершенствованием, на час раньше вставать, учить языки, соблюдать диету, делать по утрам зарядку, сдерживать инстинкты, творить добро; и кто миллион раз не убеждался, что вытащить собственную особу за волосы из болота доступно лишь Мюнхгаузену.
В Церковь! Только она обещает утешение измученной душе, только Христу по плечу наше спасение, а совершает Он его в Таинствах церковных, т. е. таинственно, невидимо, но весьма ощутимо. Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец. В Церковь! Не оглядываясь «на красные башни родного Содома», сразу и навсегда!
В нашем языке отразилось, увы, распространенное, так сказать, народное представление, будто «молиться» означает всего-навсего почаще осенять себя крестным знамением и кланяться, а службу надо «отстоять», ну еще записки подать, за здравие-за упокой, свечки поставить за упокой-за здравие.
Нашей эмоциональной природе свойственно сводить присутствие в храме к приятным ощущениям и сладостным переживаниям, возбуждаемым приятным пением и торжественными церемониями. Но богослужение, в особенности литургия, есть нечто гораздо большее, это встреча с Истиной, исповедание Боговоплощения и общение с Господом Иисусом Христом, восполняющим Своею благодатью наше присное несовершенство и подающим силы жить соответственно Его заповедям.
Молиться в храме означает прежде всего внимательно слушать, что читают и поют. Но как бы далеко от идеала мы ни пребывали: читают невнятно, поют и того хуже, болит голова, слипаются глаза, нужно добыть до конца, не уходить; в крайнем случае можно вообразить, что терпишь маленькое мученичество. Постепенно откроется дивная красота, высочайшая премудрость, неописуемая роскошь нашего богослужения, незримо воспитывающего (от «питать», кормить) и душу, и сердце, и ум.
Не стоит ожидать ангелов с неба, которые сделают всё за нас и на ручках понесут к райскому блаженству. Процесс перерождения долог и болезнен, впереди серьезная работа, новая жизнь, основанная на самодисциплине и честности. Православные любят подписывать к своему имени буквы р. Б., раба Божия; но сие именование подобно высокому титулу, его надо заслужить, надо дорасти до абсолютного доверия Творцу, до такой веры, которая, как говорили святые, не поколеблется даже если небеса упадут на землю.
всё потерять, а что найти? Только Христа?
Не только. Путь к Нему – единственный путь, на котором мы можем найти себя. В борьбе с собственной апатией, боязливостью, косностью мы, медленно и постепенно, но выбираемся из позорного беспорядка всех наших дел, научаемся смотреть правде в глаза и обретаем душевное здоровье, то есть способность адекватно воспринимать и оценивать реальность. Рождается новое ко всему отношение; ты идешь в церковь, надеясь за свои свечки выторговать принца на белом «мерседесе», и вдруг тебя зацепило: уловил невод Господень; ты остаешься, пробуешь молиться, и вот уже не ждешь, не хочешь ни принца, ни «мерседеса», это неинтересно, потому что начинаешь догадываться о местонахождении таинственного сокровища и решаешься рискнуть всем ради бесценной жемчужины.
В.В. Розанов сто лет назад констатировал: в современном мире Христос имеет дело отнюдь не с «естественными» рыбаками; теперь Ему, чтобы пронизать чью-нибудь душу, нужно преодолеть громадную толщу мусора: гимназию, университет, казенную службу, танцишки, флиртишки, знакомых, друзей, книги, Бюхнера, Лермонтова... Человек третьего тысячелетия вычеркнет, пожалуй, Бюхнера с университетом, а то и с Лермонтовым, но придется включить многое другое, к примеру, жирный слой всякой всячины из TV и интернета, которая стократно перевесит розановский список. Не говоря уж о потоках грязи, изливаемой с экранов, мы прилежно воспитывали в себе окамененное нечувствие, когда изо дня в день с интересом наблюдали, как мучают, терзают, убивают, и при этом пили чай; мы незаметно приучились пренебрегать нравственными критериями, когда любовались остроумным аферистом, обаятельной проституткой, сентиментальным бандитом. «Аще видел еси татя, текл ecи с ним, и с прелюбодеем участие твое полагал ecи».
Жить духовно – значит жить ответственно, напряженно, на пределе сил; постепенно нарождается доверие Богу, и оно освобождает от суетливости, поспешности и надрывности, принося душе настоящий, плодотворный покой; это стоит любых усилий. Когда знаменитую певицу Елену Образцову спрашивают о причинах ее спокойного достоинства и оптимизма, она отвечает: «Господу всё известно. Зачем тревожиться?»
С покаяния начинается истинная жизнь. Что такое покаяние? Известно, человек всегда руководствуется какими-то нравственными критериями; порой он испытывает угрызения совести, муки стыда, склонность к самобичеванию, но при всем том не считает себя плохим, потому что сравнивает себя с соседями, сослуживцами, родственниками; глядя на себя их глазами, он успокаивается и кажется себе не хуже, а то и лучше многих. Покаяние диктует оценить себя с позиций Евангелия, стать перед очами Христа. Вот тогда открывается внутри глухая бездна, кладезь пороков, вместилище зла; просто окружающие не видят и не знают сути, как ее видит и знает Господь.
Первый шаг к исцелению от любого недуга – осознание болезни и желание избавиться от нее. Пока пациент верит, что с нимвсе нормально, а в его жизненных затруднениях и несчастьях виноваты другие, даже всесильный Бог не может его изменить, уважая личную свободу. Вот почему лечение начинается с исповеди; дело в том, что утаивание неблаговидных поступков, а также враждебных и грязных мыслей угнетающе действует не только на сознание, но отравляет и тело, вызывая болезни. Не зря столько развелось психоаналитиков: даже обычная беседа, даже с попутчиком в поезде, помогает, если человек откровенен, поскольку проливается свет на темные закоулки души, заросшие смердящей ядовитой грязью. В исповеди же кающемуся грешнику помогает Сам Бог, Которому почему-то нужно, чтоб мы переродились, изменились, стали близкими Ему; Он прощает грехи и дает силы всё начать заново.
Для Него совершенно не важно, какому именно священнику приносится исповедь, не стоит искать для этой цели маститых старцев, добрых батюшек, духовных отцов, непременно проявляющих понимание, симпатию и нежную заботу. И не нужно требовать немедленного ответа на все вопросы: что делать, как жить, сколько есть, где отдыхать летом и за кого выходить замуж; универсальных рецептов нет и не может быть, потому что у Бога каждый человек уникален; не слышно, чтоб на Небо восходили стройные ряды послушных и правильных Его рабов.
Многие отождествляют покаяние с исповедью и ожидают немедленных результатов: я перечислила все свои грехи, почему же они меня не оставляют? Другие путают покаяние с раскаянием: осуждают свое неправильное поведение, бурно сожалеют о прошлом, приговаривая: «нас не учили», «мы не знали», и тоже остаются без плода, потому что врачевание души невозможно, пока вина за ее язвы возлагается на родителей, школу, власти, правительство, соседей, на всех кроме себя.
Почему иные, даже церковные, предпочитают священнику психоаналитика? Потому что психоаналитик непременно успокоит: он утопит грехи в научной терминологии, сведет к «общей проблеме», наследственности, детским обидам, всё-то объяснит, избавит от угрызений совести, страха наказания и даже не намекнет на «слепоту от неприязни к осознанию внутренних конфликтов», о которой они из опыта пишут в своих книжках.
Прихожанка на исповеди заливается слезами, а грех называет пустячный, всего-навсего грубым словом обидела сотрудницу; умный духовник наводящими вопросами вытягивает, что семью она развалила, с неверующими детьми не общается, внуков знать не хочет и притом уверена в своей правоте и христианской правильности.
Зато милая весёлая Е., сумевшая и семью сохранить, и детей довести до Церкви, всегда сокрушалась: «Одни ошибки! Погляжу назад: чего только не наворочено, и всё моими собственными руками!». И стишок на эту тему читала, забылся теперь.
Привыкая жить с Богом, мы постепенно приобретаем опыт доверия и отдаем себя в Его волю, как в руки умелого скульптора, отсекающего от уродливой глыбы всё лишнее, чтобы засиял скрытый под пластами мертвого камня образ Божий, в котором и содержится сущность человека, неповторимая драгоценная пред Ним личность. А «пока мы лиц не обрели», нам свойственно сочинять себя по какому-то, не обязательно даже высокому, но чем-то привлекательному образцу, состряпанному из романов и фильмов, и эту карикатуру выдавать за свою неповторимую душу, и внушать ложный образ всем подряд, в том числе и духовнику на исповеди.