Это случилось в далеком 1992 году. Я тогда была ребенком 6 лет и проводила время у бабушки в деревне. В конце августа приехала мама. Но не за мной. Она предупредила бабушку, что мне стоит на месяцок еще задержаться, пока она будет в коммандировке, и уехала в этот же вечер.
У бабушки был большой скотный двор: поросята, курицы, кролики, гуси, утки, индюшки, бараны и конечно же, корова. Тогда мне впервые посчастливилось увидеть теленка своими глазами. Невероятное, милое существо с огромными глазами. Я его называла Пурзик. Из-за грязно кофейно-рыжего окраса. Будто испурзался. Мама его, Малюта, напротив была насыщенного рыжего оттенка. К началу августа корова заболела. К ней ходил ветеринар и ставил уколы. Я сейчас не помню, вернее, мне и не объяснили, что было с ней. Но помню то, как она лежала и громко дышала. Корова стала чахнуть день ото дня, а Пурзик, рьяно прыгал вокруг неё. Корова в ответ проходилась по его лбу огромным влажным языком и вновь опускала голову.
Клены стали огненными, листья опали. Конец сентября. В одно утро, как обычно, я пошла к Пурзику. Он был один. Во дворе я услышала громкий мужской голос,, Толкай ее, давай". Я побежала посмотреть. На трясущихся ногах Малюта заходила по самодельному подьему в грузовую машину. Остановилась. Посмотрела. Ее толкнули. Она вошла. И больше я ее не увидела. Малютку увезли на убой. Телёнок заволновался не сразу. Охотно брал молоко из ведра, прыгал по угасающей траве и веселился. К вечеру он стал звать маму. И с каждым разом все отчаянней. Все громче. Протяжнее. Потом и вовсе охрип и его голос стал похож на дверной хилый скрип. До поздней ночи я сидела с ним на соломе и смотрела в эти огромные глаза. Пусть говорят, что животные не чувствуют, не могут выражать эмоции и разум их примитивен. Это скот. Но Пурзик плакал. Во всяком случае, так виделось мне, ребенку 6 лет. Звал маму. Пришла бабушка, покормила теленка молоком соседской коровы и отвела меня домой. Прошло еще 2 недели, прежде, чем меня забрала мама. К их концу телёнок стал вести себя как обычный молодой бычок. Он пережил утрату по своему. По коровьи.
Больше мы с Пурзиком не виделись. После моего уезда, бабушка отдала его молодым фермерам. Коров так больше и не завела.
Столько лет прошло, а я до сих пор помню эти огромные глаза и боль, которую не должен пережить ни один ребенок. Будь то человек или животное.
Когда лепили с дочкой бычка, то и дело наворачивались слезы.