Основанный в 1364 году Покровский монастырь не сохранил ничего от этой начальной поры. Все, что мы увидим в нем, создано в основном в первой половине XVI века и позднее.
Чтобы яснее понять смысл его памятников, следует вспомнить об одной человеческой трагедии, послужившей причиной быстрой и богатой обстройки монастыря. Московский государь Василий III задумал неслыханное нарушение церковных правил. Заботясь о продолжении своей династии, он решил развестись со своей женой Соломонией из боярского рода Сабуровых, которую обвиняли в бесплодности, постричь ее в монахини и жениться вторично. Намерения Василия III волновали и феодалов, строивших на его бездетности свои планы в отношении московского престола. Вокруг этого дела шли очень неблагоприятные для Василия III разговоры и слухи. Противоречивые и полные злободневной остроты источники, сохранившие сведения об этой темной истории царского быта, говорят о Соломонии как о цветущей, энергичной и умной женщине. Она упорно сопротивлялась планам Василия III.
Однако Василий был непреклонен в своем решении, которое он вынашивал с 1510-1518 годов, посылая щедрые дары высшим церковным авторитетам в Царьград и на Афон, чтобы добиться согласия церкви на развод и второй брак. В эти годы он дает пожалования Покровскому монастырю и богато его обстраивает. Посвящение новых храмов Покрову, Благовещению и Зачатию св. Анны ясно говорит о связи этих построек с делом Соломонии. Так еще задолго до роковой развязки над несчастной женщиной нависала черная тень монастырских стен. Видимо, уже тогда Василий наметил новую жену - прибывшую в Москву в 1507 году молодую красавицу - польскую панну Елену Глинскую. Дело, однако, затянулось, пока наконец московский митрополит Даниил, лукавый и беспринципный политикан, не санкционировал развода, обоснованного грязным «следственным делом» о «неплодии» Соломонии. В 1525 году Соломония была пострижена в Московском Рождественском монастыре. Рассказывали, что она билась, срывая монашеский куколь, кричала о совершаемом насилии и вероломстве мужа, так что участник этого дела ближний боярин и приспешник Василия III Иван Шигоня-Поджогин ударил ее плетью. Василий женился на Елене Глинской. Невольная монахиня «старица София» была сослана в дальний Покровский монастырь, который был давно готов скрыть ее в своих стенах. Народ откликнулся на эту мрачную историю печальной песней: «Уж что это у нас в Москве приуныло, Заунывно в большой колокол звонили? Уж как царь на царицу прогневился, Он ссылает царицу с очей дале, Как в тот ли во город во Суздаль, Как в тот ли монастырь во Покровский...» Ранее, осматривая собор Ризположенского монастыря, мы говорили о возможности его постройки боярином Иваном Шигоней. Он, видимо, «замаливал» свое участие в преступном деле пострига Соломонии сооружением храма в соседнем с Покровским монастыре... Но этим дело не кончилось. До Москвы дошли слухи, что Соломония-София в монастыре стала матерью сына, которого назвала Георгием. Было срочно наряжено следствие. Ребенку грозила смерть. Легенда уверяет, что Соломония спасла его, отдав сына верным людям и пустив слух, что ребенок умер, инсценировала его «погребение». Это народное предание, казавшееся занятной выдумкой, нашло неожиданное археологическое подтверждение. При ликвидации в 1934 году усыпальницы в подклете Покровского собора рядом с гробницей Соломонии было обнаружено маленькое белокаменное надгробие XVI века, под которым в небольшой деревянной колоде, обмазанной внутри известью, лежал истлевший сверток тряпья, - видимо, искусно подделанная кукла, одетая в дорогую шелковую рубашечку и спеленутая шитым жемчугом свивальником... Такова темная страница в истории «быта русских царей и цариц», связанная с памятниками Покровского монастыря... Ею, по понятным причинам, интересовался и наследник Василия III, сын Елены Глинской, Иван Грозный, затребовавший к себе архивные материалы следственного дела о «неплодии» Соломонии, впоследствии исчезнувшие. Покровская «обитель» играла не раз и позднее мрачную роль женской духовной тюрьмы. Здесь постригались почти исключительно представительницы знатных царских и боярских родов, они умирали в монастыре и погребались в усыпальнице под собором и около него. Здесь были гробницы Нагих, Горбатых, Шуйских и других. В монастырь стекались богатейшие вклады, росли его земельные владения. К XVIII веку монастырь имел 7427 крепостных. Сама могила Соломонии стала источником дохода: в бурной обстановке городских и крестьянских восстаний XVII столетия церковь стремилась поддержать свой авторитет созданием новых «святынь» и реликвий. В 1650 году патриарх Иосиф признал Соломонию святой, и ее гробница стала «источать чудеса», привлекавшие темный люд и обогащавшие монастырскую казну. Ограда Покровского монастыря была частично каменной уже в XVI веке, но существующая состоит из частей XVII и XVIII веков. Древние участки ограды сохранили обычную для настоящих оборонительных стен конструкцию: с внутренней стороны устроены глухие арки, являющиеся опорой для деревянного боевого хода вдоль стены; выше идет кирпичный парапет с узкими бойницами. Участок такой конструкции восстановлен в 1957 году А.Д.Варгановым в юго-западном углу ограды. Сохранившиеся в северной половине монастыря старые шатровые башни XVII века очень суровы, почти лишены какого-либо убора; боевой роли они не играли и были, в сущности, чисто архитектурными, декоративными элементами ограды. Однако любопытно, что за ними, внутри монастыря, лежит вторая линия стен, выделяющая особый внутренний дворик. Башни XVIII века наряднее: их восьмигранные столпы расчленены на ярусы горизонтальными тягами: в верхнем ярусе - ниши узких окон, производящие впечатление аркатурно-колончатого пояса. В этом, может быть, сказалось желание зодчего подражать богатому убранству главной башни Спасо-Евфимиева монастыря. Возможно, что башни XVIII века первоначально завершались деревянными шатрами, что связывало их со старыми шатровыми башнями. В южной стене ограды был главный вход в монастырь через Святые ворота с Благовещенской церковью над ними, построенные, как и другие здания монастыря, около 1518 года по заказу Василия III. Это один из лучших и своеобразных памятников суздальской архитектуры XVI века (реставрирован в 1958 г. А.Д.Варгановым). Уже в XVI веке часть келий была каменной. Каменными были и некоторые монастырские служебные здания - пивоварня, погреб, ледник. В юго-западном углу монастыря сохранилось реставрированное в 1957 году А.Д.Варгановым кирпичное здание начала XVII века, носившее название «судной» или «приказной» палаты, под которой находится подземная тюрьма. Подобное же частично реставрированное гражданское сооружение можно видеть в северо-западной части монастыря. Центральным зданием монастырского ансамбля является Покровский собор. Еще недавно он выглядел иначе, чем теперь. Позднейшее время меняло его облик. Чтобы собор занял подобающее место в усложнившейся панораме Суздаля, его короткие главы надстроили дополнительными барабанами с вытянутыми луковицами новых легких глав; устройство четырехскатной кровли закрыло основания древних глав; затем последовала закладка арочных проемов галереи, пристройка новых крылец с легкими, украшенными изразцами столбами: все это сильно исказило постройку 1510-1518 годов. Ее реставрация в 1962 году И.А.Столетовым вернула памятнику его первоначальный облик. Это большой четырехстолпный храм с тремя мощными апсидами, поднятый на высоком подклетном этаже, в котором помещалась усыпальница знатных монахинь. В ее юго-западном почетном углу стояла гробница Соломонии. Фасад усыпальницы совершенно лишен декоративной обработки, лишь проемы небольших окон темнеют на его белой плоскости. С северо-западного и юго-западного углов на галерею ведут лестничные всходы, угловые арки которых опираются на мощные круглые столбы. Сквозь открытую аркаду галереи (илл. 89) хорошо видны пышные порталы собора, а над ее кровлями вздымается массив храмового куба, расчлененный плоскими лопатками и украшенный аркатурно-колончатым поясом, напоминавшим убранство древнего Рождественского собора кремля. Видимо, тем же «образцом» XIII века навеяна асимметричная композиция торжественного трехглавого верха. Особенно внушительна средняя глава, поднятая на могучем цилиндрическом постаменте с большими кокошниками. Своим величием и строгостью собор резко контрастирует с интимностью и нарядностью надвратной Благовещенской церкви. Это не только главный храм царского монастыря, духовной тюрьмы для знатных женщин. Это прежде всего их усыпальница, величественный мавзолей. Отсюда подчеркнутая скупость его убранства, обнаженность его стен и тяжесть глав, словно вытесанных из огромных глыб камня. Столь же суров интерьер собора с его могучими столбами и широкими сводами, словно сжавшими и уплотнившими неподвижный воздух. Реставрационные работы раскрыли любопытные подробности внутренней архитектуры собора. Его пол был вымощен черными керамическими плитками, стены не имели росписи. Внизу стен были сделаны небольшие нишки - «печуры», предназначенные для складывания молитвенных принадлежностей монахинь: у каждой было свое, строго определенное место в храме. Какие-то опасения заставили подготовить собор к обороне, о чем говорят открытые реставраторами бойницы под окнами в восточной части храма. Видимо, строитель монастыря Василий III предполагал возможность каких-то тревожных обстоятельств и готовил монастырь Соломонии к вооруженному сопротивлению. Против юго-западного угла собора стоит шатровая колокольня, связанная в XVIII веке переходом с соборной папертью. Это очень важный в истории древнерусского зодчества памятник. Его нижняя двухъярусная часть с широкими угловыми лопатками с полуколонками, простыми арочными окнами и щелевидными, похожими на бойницы оконцами очень пластична и мощна. Она старше верхней и относится к 1515 году. Этот широкий восьмигранный столп в нижней части был также использован как усыпальница, а в верхней помещалась еще более «игрушечная», чем над воротами, церковка. Вышележащий восьмерик с ярусом звона и несколько тяжеловесным шатром надстроен в XVII веке и отличается по своим деталям от нижней части. Однако лестница внутри ее стены идет выше, и первоначально столп, видимо, также завершался ярусом звона и, может быть, был одним из древнейших образцов каменного шатрового храма «под звоном». На нем висели три больших колокола и три колокола «зазвонных». В северо-восточной фасадной грани второго яруса устроена ниша для помещения отдельного небольшого колокола, подвешенного на деревянном брусе. Возможно, что это и был один из «зазвонных» колоколов, которым за веревку, прямо с земли, подавался сигнал для начала звона. К северу от собора находится Зачатьевская трапезная церковь (памятник реставрирован в 1958 г. Е.А.Архиповым), построенная взамен деревянной в 1551 году. Она, как и собор, также сильно изменила свой первоначальный облик. Ее основу образует расположенный во втором этаже обширный квадратный двухсветный зал трапезной одностолпной палаты. С востока к ней примыкала сдвинутая к югу, меньшая по площади, прямоугольная часть собственно трапезной церкви (существующая апсида пристроена в XVII веке). С запада с залом соседствует симметричное восточному помещение келарской палатки. Таким образом, здание обращалось во внутренний двор монастыря своим продолговатым фасадом. Видимо, вдоль него и шел первоначальный лестничный вход в палату. В подклетном этаже была хлебопекарня, поварня и другие, уже служебные, помещения. Трапезная отличается от других зданий монастыря необычным для русского зодчества идущим по карнизу поясом из зубчатых красных на белом фоне ромбов, а также особой техникой кладки стен и сводов из мелкого кирпича. Подобные пояса известны в ряде памятников Польши. Весьма вероятно, что строителем трапезной церкви был какой-либо польский зодчий, приглашенный при посредстве Елены Глинской или ее зарубежной родни. Это вновь бросает косвенный свет на причастность семьи Глинских к подготовке заточения Соломонии. К юго-западному углу трапезной в XVI веке пристроена звонница (часозвоня), редкая по своим формам. Ее высокий нижний четверик переходит не в восьмерик, как было бы обычно, но в неправильный шестигранник. Над ним идет меньший шестерик с полуколонками на углах, розетками и ширинками на гранях, плоскими арками звона и коротким шатром. Об этой постройке монастырская опись XVI века говорит: «а у трапезы колокол а в нево в великое говейно [пост] часят, да часы с перечасьем». Шестигранная форма башни известна в деревянном крепостном зодчестве, откуда она. видимо, и заимствована мастером, Грубоватая техника кладки звонницы из крупного кирпича очень близка кладке надвратной Благовещенской церкви. Весьма вероятно, что строителями обоих зданий были местные суздальские зодчие, может быть, недавние плотники, учившиеся кирпичной стройке и внесшие в свои сооружения дух и навыки деревянной архитектуры. Таким образом, над созданием архитектурного ансамбля монастыря XVI века работало несколько мастеров или строительных артелей. Одними построен собор, другими - трапезная церковь, третьими - надвратный храм и часозвоня при трапезной. По книге Н.Н. Воронина «Владимир, Боголюбово, Суздаль, Юрьев-Польской Книга-спутник по древним городам Владимирской земли»
