Прочитала книгу-биографию очень известного человека. Его родители имели весьма своеобразные представления о воспитании. Ниже я приведу два отрывка, иллюстрирующих отношение к детям отца и матери, а вы назовите фамилию семейства.
Итак, про отца:
«Он пробирался по родительскому дому волчонком - бочком, среди тайно враждебных ему предметов. Он был неловок, бил невероятно много посуды; так по крайней мере казалось [отцу]. [Отец] с тоской чувствовал ценность падающих из рук этого ребенка стаканов. Не замечая окружающих вещей и не дорожа ими, он с необыкновенной ясностью ощущал их незаменимость в момент боя… [Отец] приходил в отчаяние из-за пропажи какого-нибудь платочка, он изнемогал от волнения, когда не находил на месте новой французской книжечки. Без нее жизнь казалась неполной и жалкой. Он во всем винил детей. Книжечка находилась, и он равнодушно швырял ее в сторону. Вещи казались незаменимыми, гибель их неоплатной. Каждый стакан был в опасности.
Постепенно, не сговорясь, родители начинали глухо раздражаться, если приходилось подолгу смотреть на сына. Это был ничем не любезный ребенок, обманувший какие-то надежды, не наполнивший щебетаньем родительский дом, как это предполагал [отец].»
… и про мать:
«Угрюмо и равнодушно, поглядывая исподлобья на родителей, мешковатый и рассеянный, [мальчик] путался и сбивался с такта…
Тут [мать] поднялась. Давно уже она покусывала платочек, и лицо у нее шло пятнами. Она смотрела на детей сквозь туман, слезы стояли у нее в глазах... Теперь она смотрела на своих детей, оскорбленная, сбитая с толку. Она всегда была или казалась самой себе красавицей... Этот мальчик с обезьяньими глазками и матовой кожей, с угловатыми движениями, почти урод - был ее сын. Худенькая длинноносая девочка с сутулой спиной, с бегающими глазками, с плоскими бесцветными волосами была ее дочь. И чувствуя непонятное отвращение, гнев, горькую жалость к себе, она поднялась, крепко схватила за ухо сына, за шиворот дочь и швырнула их за дверь, как швыряют котят.
- Урод, - сказала она, сама не слыша.
… Мать не любила смотреть на него, иногда отводила взгляд, как бы смущаясь; он всегда уклонялся от ее прикосновений. Он не думал об этом и все вдруг понял. Он был урод, дурен собою. Это глубоко его тронуло. Он вспомнил, как шел под музыку с сестрой…, и заплакал от унижения. Никто в этот час не подошел к его постели…»
Upd. Все молодцы! Действительно, это Пушкины. А отрывки из книги Юрия Тынянова.
