Мы поругались. В смысле – я поругалась с Карамелькой. И теперь она сидит в своей кроватке и обиженно колупает обои. Я сижу рядом, на диване, и обиженно молчу. Я старше, вроде бы как умнее и понимаю: обижаться на свою годовалую кроху – глупо и по статусу не положено. Но мне обидно. Ничего не понимаю: дочку как подменили.
Мой, ласковый прежде ребенок стал меня отталкивать. Обхватишь её – оттолкнет. Попытаешься поцеловать – отпрянет. И в тоже время, стоит мне выйти из комнаты – дикие крики. Нет, не дикие, а дичайшие. «Соседи, наверное, думают, что я ребенка пытаю» - думаю вскользь. Хотя, по большому счету, что там думают соседи, меня не волнует. Волнуют меня вот эти вот новые проявления характера. Что случилось?
Мне повезло - моя сестра, по совместительству еще и первоклассный детский психолог. Она мне и объясняет
- Все нормально, это первый кризис личности. Карамелька начинает понимать, что мама и она – не одно целое. Она начинает от тебя отделяться - в буквальном смысле. Она теперь сама ходит. Сама решает, какую игрушку взять, куда пойти. И чувства двоякие: с одной стороны, мама – это защита и без неё боязно. С другой, хочется самой идти. Вот она и отталкивает – мама, отпусти.
Попытки быть «сама по себе», маленькие истерики, страх остаться одной – я так поняла, это маленькая репетиция подростковой бури. Мракобесие пубертатного периода я тоже наблюдаю, хоть и со стороны. У подруги 14-летний братец сбегает из дома с периодичностью раз в две недели. Все как положено: вопли «Я сам!», истерика в духе «Вы меня не понимаете!», хлопанье дверьми, ночевка у друзей. Под утро - покорное и робкое возвращение к маминым котлетам, в доме пахнет валерьянкой – он всё понял, он больше так не будет. Малыш учится жить своим умом, что тут скажешь.
Мой же малыш (точнее – малышка) учится ходить. Можно сказать, почти научилась. Правда, на двадцать шагов приходится минимум два паденья. Но это ничего. Главное - топает уверенно, даже гордо. Иногда покачивает её, как тонкую березку в ураган. Я подлечу, чтобы за руку держать – Карамелька свою ладошку остервенело вырывает из моей. А грохнется – сразу ко мне. Мама ведь и накормит, и пожалеет, и слезы-сопли подотрет. Так и ходим с дочкой - парой. Она топает как будто сама. А качнет – хвать рукой за подол моей юбки. Когда играет, отталкивает меня – мама, не мешай. Однако зорко следит - чтоб мама в пределах досягаемости. Я с трудом, но этот кризис личности приняла как факт. Перерастем и это. Хотя…
Судя по всему, этот кризис первого года, затягивается у большинства из нас на всю жизнь. Это я вам с позиции своих 24-х годов говорю. Бьешь себя в грудь кулаком: «Я взрослая уже!», «Не надо, я сама!». Но чуть что – сразу к маме. Она и накормит, и пожалеет, и слезы-сопли подотрет. И понимаешь – вот же она, мама, и как прекрасно спрятаться за ней. В общем, и я, как Карамелька, идти стараюсь сама, но рукой за мамину юбку всё еще хватаюсь. Она (мама, а не юбка, конечно же) меня еще никогда не подводила.
