Новые старые книги в моей домашней библиотеке

"Старые" книги - это давным-давно еще в детстве прочитанные и всем-всем-всем известные книги. И тысячу раз всеми показанные. Но себе-то я их недавно купила. И мне то ли перед собой похвастаться хочется, то ли другим сказать - а вот у меня они теперь тоже есть в новеньком исполнении! А еще потому что я многие из них опять перечитала, хотя не собиралась - времени же нет на перечитывание, вон сколько незнакомого стоит стопками на прочтение!

Но. Я советую читать детям, и поэтому открываю, чтоб глянуть "одним глазком", как оно читается из сегодняшнего дня, и через некоторое время обнаруживаю себя на середине повествования, и, несмотря на то, что мне надо доделать-дописать-дочитать что-то другое, ужин в конце концов приготовить или в магазин сходить, я все же не могу оторваться от знакомого текста, и с удивительным интересом перечитываю давно знакомые строки, наслаждаясь тем, что я их так хорошо помню! И сейчас я не за сюжетом слежу, а радуюсь легко ложащимся на язык словам, образующим простые и ясные предложения, которые так точно передают происходящее!

Часть этих книг куплена из-за иллюстраций и оформления. Мне просто жутко хотелось, аж чесалось во всех местах от нетерпения, взять в руки новые издания, от которых я в детстве была бы просто в диком восторге. Я этот дикий детский восторг себе сейчас организовываю, приобретая дубли... а можно было бы на ремонт отложить... или на поездку... икры поесть красной... или опять книгу полистать ))

Борис Полевой. Повесть о настоящем человеке.

Входит в канонический список советской литературы. Многие годы изучалась по школьной программе, с которой у меня было "все сложно". Нет, не подумайте чего, по литературе у меня всегда была пятерка. Но читала я только то, что я сама хочу. Если я не проглатывала книгу до ее изучения в школе, значит, произведение оставалось непрочитанным. Некоторые до сих пор - например, "Мать" и "На дне", "Вишневый сад", "Преступление и наказание", "Что делать?". Многое читала уже взрослой.

Полевого я успела прочесть еще классе в четвертом. Потому что мне очень понравились иллюстрации Жукова и увлек сюжет героического преодоления тяжелых испытаний. Читалась она на первой же случайно раскрытой странице интересно и переживательно, написана повесть простым и живым слогом, героический зубодробительный пафос не обнаруживался. А все, связанное с понятием "подвиг", тогда для нас означало "читать обязательно". Его еще не затерли ни казенной скукой, ни канцелярскими штампами, не старались усилить нагнетание ужаса, чтоб заставить содрогнуться юные души и умы. К тому же в канон не входят проходные, топорно написанные произведения, как бы своевременны они ни были в идеологическом плане. Поэтому они не забываются после изъятия их из школьных программ, после злобной разгромной критики, ожесточенных споров на самых разных уровнях читательских компетенций. И, даже после потоков обвинений в "заидеологизированности" и пафосности, их снова читают и снова открывают для себя подросшие читатели. Потому что это отлично написанные книги. Это Литература. Хотя при желании можно пополнить ряды "заклепочников", придирающихся к деталям, и наковырять ряд нестыковок вроде отсутствия слияния с рычагами управления самолетом или звенящего голоса в ларингофоне. Но не хочется. Да и забывается это все моментально, потому что точно и сильно описано ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ - чувствование, переживания, раздумья.

Книга у меня была. С теми самыми иллюстрациями Николая Жукова. Но появилось переиздание от "Речи", продолжающее серию с работами Саввы Бродского, а за ним - книга с иллюстрациями Михаила Бычкова. В Бродского я тоже влюбилась еще в школе, перелистывая томики Стефана Цвейга. И поэтому тяжелая книга увеличенного формата с рельефной обложкой и строгими черно-белыми разворотами лежит передо мной на столе.

Единственное, что меня у Полевого царапает, что замполит школы, где Мересьев осваивал новый самолет после госпиталя говорит, что он единственный в мире человек, освоивший эту технику без ног. Но уже летал в Заполярье, освоив "аэрокобру" Захар Сорокин, тоже с ампутированными ступнями ног, и тоже получил впоследствии звание Героя Советского Союза. Но это просто ремарка, потому что замполит этого просто не знал. А мы теперь знаем.

Софья Радзиевская. Болотные робинзоны.

Об этой книге не написал только ленивый. Я, например. Но книга стоит того, чтоб ее упоминали много-много раз, ни один из которых не окажется лишним. Я очень долго откладывала ее покупку и чтение, несмотря на замечательные отзывы. Просто потому что в мае с подобным чтением я и так не справляюсь... Многое перечитываю. Для обсуждения, для уточнения, и просто так, для себя. Считала, что хватает у меня давно и взрослых, и детских книг этой тематики.

Оказалось, что зря тянула, повесть просто отличная для младших школьников! Прочла очень быстро. Читать ее можно уже с 7 лет. Написана аккуратно, бережно, без подробных описаний трагических моментов, но очень точными штрихами расставляя акценты.

Книга о том, как совсем немногие жители деревни Малинки, спасшиеся от расправы в первые дни вoйны, сумели выжить на маленьком островке посреди непроходимого болота, где давным-давно была срублена охотничья избушка. Шестеро детей да соседи-старики дед Никита и бабушка Ульяна.

Детям вообще интересна тема выживания в дикой природе, робинзонада у многих любимый жанр, а здесь еще добавляется вoенная линия - оккупация, партизанский отряд. Все, что детям нужно знать, намечено и показано, но фокус внимания смещен на хозяйственные заботы о пропитании, обустройстве жилья, изготовлении обуви и одежды и других, необходимых для жизни вещей. Для меня очень ценно, что все книги того периода, говоря о трагедии, не оставляют читателя в переживании горя и страха, сжигающей ненависти, а ведут его к тому, что нужно жить дальше.

Написано так трогательно и тепло, так мудры старики, так ответственны стремительно взрослеющие дети, так хорошо показано насколько важно уметь многое делать руками, что книгу я бы порекомендовала всем-всем-всем независимо от возраста. И в школьную программу бы включила. Ладно, раз она не резиновая, то в летние списки с 1 по 7 класс.

Понравилось, что в книге есть послесловие внука писательницы, рассказывающего о бабушке, об интересных фактах ее биографии.

Валентин Катаев. Сын полка.

Еще одно произведение из канонического списка советской школьной программы, которое просто не могло остаться непрочитанным среди моих ровесников.

Разумеется, книга у меня была. И отдельным изданием, и отрывками в сборниках - вот в этом толстом красном томе с множеством других военных рассказов и в интерактивной книге Лабиринта о Великой Отечественной.

Повесть с иллюстрациями Ореста Верейского уже переиздавалась раньше, но именно сейчас мне захотелось иметь ее дома под рукой - вдруг затопят все вокруг мультяшные или сгенерированные картинки в дешевых изданиях, и не найдется ничего достоверного, чтоб показать детям "как это было".

А маленький пастушок, красноармеец и суворовец Ваня Солнцев достоин лучшей участи - он должен жить в рисунках мастеров, не только умеющих рисовать, но и знающих эпоху, умеющих отличать палатку от блиндажа, а "летучую мышь" от настольной лампы...

Вот поэтому теперь у меня есть новая книга.

Написанная в 1944 году повесть была напечатана в журнале "Дружные ребята" в 1945 и сразу же издана отдельной книгой. На роль прототипа героя была масса претендентов, но сам Катаев говорил, что его историю он выдумал и образ это собирательный. Ведь согласно данным Центрального архива МО РФ, только официально в годы Великой Отечественной войны в действующей армии насчитывалось свыше 3500 подростков младше 16 лет.

Уже в 1946 году повесть была экранизирована.

И, наверное, уже очень многие знают, что благодаря фильму, исполнитель главной роли детдомовец (а режиссер специально искал актера среди детдомовцев) Юра Янкин нашел отца. Вернее, его отец нашел сына, узнав его на экране. Насколько эта история достоверна я не знаю, но появилась она еще до эпохи интернета небольшой заметкой в декабрьском номере журнала «Костер» за 1981 год, а тогда к публикуемым материалам относились ответственно.

Еще одна небольшая книжка многими любимой, и многими же нелюбимой Агнии Барто - повесть "Дневник Наташи Ивановой"

Все любят дошкольные стихи детского поэта, но многие язвительно отзываются о ее школьных циклах стихотворений. И напрасно. Без официоза в государственной системе школьного образования не обойтись, и слава богу, если это сделано качественно, не переходя пределы вполне приемлемого. Ничего страшного не вижу в тысячекратно раскритикованном стихотворении "Мы с Тамарой", но меня охватывает ужас при чтении "самопальных" стихов, предлагаемых детям в детских садах для заучивания и декламирования на утренниках...

Я читала Барто много, и совсем детское, и школьное, и подростковое, и детские киносценарии, и сатирические заметки, и взрослые "Записки детского поэта", но про эту повесть узнала совсем недавно, только увидев вот это ее переиздание. Иллюстраций в книге нет, только вот эта веселенькая, даже легкомысленная обложка, совсем не отражающая содержание, лишь иллюстрирующая три слова заголовка, ничего дополнительного нам не сообщая - просто девочка Наташа пишет дневник. Из какого времени эта самая Наташа по рисунку понять трудно, я бы сказала, что примерно конец 50-х или 60-е годы.

Повесть же написана в 1943 году, когда Барто была в эвакуации в Свердловске, где освоила профессию токаря. Ее героиня школьница, но она тоже эвакуирована из Москвы вместе с мамой и младшей сестрой. Наташа очень "правильная" и сознательная семиклассница-общественница, что совсем по-детски фиксируется в ее дневнике - рассуждения о том, что надо приносить пользу обществу, мысли об учебе и взаимопомощи, рассуждения о дружбе и честности, о поведении, о взаимоотношениях с одноклассниками, об оценке разных ситуаций и поступков.

Я читала с улыбкой - Наташа все же в чем-то инфантильнее своих новых друзей, но старается "быть сознательной", держать марку Москвы. Надо отметить, что делает это честно, стараясь стать лучше, а не бахвалясь и не пуская пыль в глаза, совершенно не чувствуя своего превосходства "по праву рождения". Она наивна и честна не только перед собой, но и в отношениях со всеми вокруг, и этим мне симпатична, за это я прощаю ей некоторый пафос в речах и категоричность в суждениях. И очень нравится, что она замечает и описывает (очень кратко) некоторые бытовые подробности, за которыми видится гораздо большее. Хотя вот подумала, что мне видится одно "большее", знакомое по жизни в деревне когда-то давно, а другие видят совершенно другое "большее", представляемое из современного опыта. Например, та же бабка, которая ругается на семимесячного малыша и грозит ему как взрослому "надрать уши", кому-то покажется старой злющей ведьмой, способной свои угрозы выполнить, а у бабки это просто готовая конструкция из слов в определенной ситуации, как присказка "елки зеленые"...

Дневник начинается в декабре 1941 года и заканчивается сентябрем 1942 после описания трудового лета в колхозе.

Цитата:

Раньше, когда мы изучали по истории войны, я совсем не представляла себе, что это такое в действительности. Я вздыхала, перелистывала учебник – ой, как много задано, ещё надо выучить всю Тридцатилетнюю войну. Теперь мне часто приходит в голову мысль: неужели будущее школьники, наши потомки или предки, я всегда их путаю, тоже будут думать – ой, ещё надо выучить всю осаду Москвы. Поймут ли они, что заключается в этих словах?

Я думаю, что книга полезна для начитывания определенного "тылового" контекста при интересе к Великой Отечественной, для общего кругозора и понимания "духа времени", слов и поступков героев книг. Не случайна в книге девочка, работающая на заводе, тогда сама Барто полученную премию отдает на строительство танка. Всего страничка отводится в дневнике Наташи четырехлетнему мальчику, усыновленному семьей подруги - но это огромная многостраничная история множества семей, которая протянется через годы...

И завершу свой сегодняшний рассказ тоненькой букинистической книжкой Юлии Друниной.

Книжка эта попала в подборку исключительно благодаря имени автора, которое всегда ассоциируется у меня с вoенной поэзией. Но это рассказ из более поздних мирных времен о домашнем питомце - молодой лисичке Алиске. А предваряет его небольшое отступление на первых страницах - воспоминание о фронтовом эпизоде.

Вот здесь покрупней, его можно прочесть.

А все остальное в этой истории относится совсем к другой категории чтения - о братьях наших меньших.

Вот такая у меня сегодня подборка книг.

Написано не в целях "просвещения", рекламы или еще чего-то там, а просто как описание встреч со старыми книжными друзьями и знакомства с новыми.

Всем хороших книг!