Мы все употребляем слово стресс. НО мы не знаем, что оно обозначает. Мы никогда не задумывались над его определением.

Так как моя основная проблема здоровья обусловлена стрессом. Я задалась вопросом, что это такое.

Предлагаю так же всем желающим подумать над тем, чем явлется стресс. Дайте определение этом слову сами!

А потом под катом вы прочтете определение Ганса Селье из книги "Стресс без дистресса", исследователя стресса. Я думаю, что вы будете удивлены, насколько мы не понимаем природу стресса.)

1. СТРЕСС ЖИЗНИ

Что такое стресс?

Каждый человек испытывал его, все говорят о нем, но почти никто не

берет на себя труд выяснить, что же такое стресс. Многие слова становятся

модными, когда научное исследование приводит к возникновению нового понятия,

влияющего на повседневное поведение или на образ наших мыслей по коренным

жизненным вопросам. Термины "дарвиновская эволюция", "аллергия" или

"психоанализ" уже прошли пик своей популярности в гостиных и в разговорах за

коктейлями. Но мнения, высказываемые в таких беседах, редко бывают основаны

на изучении работ ученых, которые ввели эти понятия.

В наши дни много говорят о стрессе, связанном с административной или

диспетчерской работой, с загрязнением окружающей среды, с выходом на пенсию,

с физическим напряжением, семейными проблемами или смертью родственника. Но

многие ли из горячих спорщиков, защищающих свои твердые убеждения, утруждают

себя поисками подлинного значения термина "стресс" и механизмов его?

Большинство людей никогда не задумывались над тем, есть ли разница между

стрессом и дистрессом?

Слово "стресс" так же как "успех", "неудача" и "счастье", имеет

различное значение для разных людей. Поэтому дать его определение очень

трудно, хотя оно и вошло в нашу обыденную речь. Не является ли "стресс"

просто синонимом ""дистресса"? Что это,

*Distress (англ.) -- горе, несчастье, недомогание, истощение, нужда;

stress (англ.) -- давление, нажим, напряжение. -- Прим, пер ев.

усилие, утомление, боль, страх, необходимость сосредоточиться, унижение

публичного порицания, потеря крови или даже неожиданный огромный успех,

ведущий к ломке всего жизненного уклада ? Ответ на этот вопрос -- и да, и

нет. Вот почему так трудно дать определение стресса. Любое из перечисленных

условий может вызвать стресс, но ни одно из них нельзя выделить и сказать --

"вот это и есть стресс", потому что этот термин в равной мере относится и ко

всем другим.

Как же справиться со стрессом жизни, если мы не можем даже определить

его? Бизнесмен, испытывающий постоянное давление со стороны клиентов и

служащих; диспетчер аэропорта, который знает, что минутное ослабление

внимания -- это сотни погибших; спортсмен, безумно жаждущий победы, муж,

беспомощно наблюдающий, как его жена медленно и мучительно умирает от

рака,-- все они испытывают стресс. Их проблемы совершенно различны, но

медицинские исследования показали, что организм реагирует стереотипно,

одинаковыми биохимическими изменениями, назначение которых -- справиться с,

возросшими требованиями к человеческой машине. Факторы, вызывающие стресс -

стрессоры, различны, но они пускают в ход одинаковую в сущности

биологическую реакцию стресса. Различие между стрессором и стрессом было,

вероятно, первым важным шагом в анализе этого биологического явления,

которое мы все слишком хорошо знаем по собственному опыту.

Но если мы хотим использовать результаты лабораторных исследований

стресса для выработки жизненной философии, если мы хотим избежать вредных

последствий стресса и в то же время не лишать себя радости свершения, нам

следует больше знать о природе и механизмах стресса. Чтобы преуспеть в этом,

чтобы заложить краеугольный камень научной философии поведения -- разумной

профилактической и терапевтической науки о поведении человека, - мы должны в

этой довольно трудной первой главе вникнуть в основные данные лабораторных

исследований.

Логично начать с того, что врачи, обозначают термином стресс, и

одновременно познакомить читателя с некоторыми важными специальными

терминами.

Стресс есть неспецифический ответ организма на любое

предъявленное ему требование.

Чтобы понять это определение, нужно сперва объяснить, что мы

подразумеваем под словом неспецифический, Каждое предъявленное организму

требование в каком-то смысле своеобразно, или специфично. На морозе мы

дрожим, чтобы выделить больше тепла, а кровеносные сосуды кожи сужаются,

уменьшая потерю тепла с поверхности тела. На солнцепеке мы потеем, и

испарение пота охлаждает нас. Если мы съели слишком много сахара и

содержание его в крови поднялось выше нормы, мы выделяем часть и сжигаем

остальное, так что уровень сахара в крови нормализуется. Мышечное усилие,

например бег вверх по лестнице с максимальной скоростью, предъявляет

повышенные требования к мускулатуре и сердечно-сосудистой системе. Мышцы

нуждаются в дополнительном источнике энергии для такой необычной работы,

поэтому сердцебиения становятся чаще и сильнее, повышенное кровяное давление

расширяет сосуды и улучшается кровоснабжение мышц.

Каждое лекарство и гормон обладают специфическим действием. Мочегонные

увеличивают выделение мочи, гормон адреналин учащает пульс и повышает

кровяное давление, одновременно поднимая уровень сахара в крови, а гормон

инсулин снижает содержание сахара. Однако независимо от того, какого рода

изменения в организме они вызывают, все эти агенты имеют и нечто общее. Они

предъявляют требование к перестройке. Это требование неспецифично, оно

состоит в адаптации к возникшей трудности, какова бы она ни была.

Другими словами, кроме специфического эффекта, все воздействующие на

нас агенты вызывают также и неспецифическую потребность осуществить

приспособительные функции и тем самым восстановить нормальное состояние.

'Эти функции независимы от специфического воздействия. Неспецифические

требования, предъявляемые воздействием как таковым,- это и есть сущность

стресса.

С точки зрения стрессовой реакции не имеет значения приятна или

неприятна ситуация, с которой мы столкнулись. Имеет значение лишь

интенсивность потребности в перестройке или в адаптации. Мать, которой

сообщили о гибели в бою ее единственного сына, испытывает страшное душевное

потрясение. Если много лет спустя окажется, что сообщение было ложным, и сын

неожиданно войдет в комнату целый и невредимым, она почувствует сильнейшую

радость. Специфические результаты двух событий -- горе и радость --

совершенно различны, даже противоположны, но их стрессорное действие --

неспецифическое требование приспособления к новой ситуации - может быть

одинаковым.

Нелегко представить себе, что холод, жара, лекарства, гормоны, печаль и

радость вызывают одинаковые биохимические сдвиги в организме. Однако дело

обстоит именно так. Количественные биохимические измерения показывают, что

некоторые реакции неспецифичны и одинаковы для всех видов воздействий.

Медицина долго не признавала существования такого стереотипного ответа.

Казалось нелепым, что разные задачи, фактически все задачи, требуют

одинакового отпета. Но если задуматься, то в повседневной жизни много

аналогичных ситуаций, когда специфические явления имеют в то же время общие

неспецифические черты. На первый взгляд трудно найти "общий знаменатель" для

человека, стола и дерева, но все они обладают весом. Нет невесомых объектов.

Давление на чашу весов не зависит от таких специфических свойств, как

температура, цвет или форма. Точно так же стрессорный эффект предъявленных

организму требований не зависит от типа специфических приспособительных

ответов на эти требования.

Разные домашние предметы -- обогреватель, холодильник, звонок и лампа,

- дающие соответственно тепло, холод, звук и свет, зависят от общего фактора

-- электроэнергии. Первобытному человеку, никогда не слыхавшему об

электричестве, трудно было бы поверить, что эти столь непохожие явления

нуждаются в одном источнике энергии.

Чем не является стресс

Термин "стресс" часто употребляют весьма вольно, появилось множество

путаных и противоречивых определений и формулировок. Поэтому полезно будет

сказать, чем не является стресс.

Стресс - это не просто нервное напряжение *.

Этот факт нужно особенно подчеркнуть. Многие неспециалисты и даже

отдельные ученые склонны отождествлять биологический стресс с нервной

перегрузкой или сильным эмоциональным возбуждением. Совсем недавно д-р Дж.

Мейсон, бывший президент Американского психосоматического общества и один из

наиболее известных исследователей психологических и психопатологических

аспектов биологического стресса, посвятил прекрасный очерк анализу теории

стресса. Он считает общим знаменателем всех стрессоров активацию

"физиологического аппарата, ответственного за эмоциональное возбуждение,

которое возникает при появлении угрожающих или неприятных факторов в

жизненной ситуации, взятой в целом". У человека с его высокоразвитой нервной

системой эмоциональные раздражители -- практически самый частый стрессор, и,

конечно, такие стрессоры обычно наблюдаются у пациентов психиатра.

Но стрессовые реакции присущи и низшим животным, вообще не имеющим

нервной системы, и даже растениям. Более того, так называемый стресс наркоза

-- хорошо известное явление в хирургии, и многие исследователи пытались

справиться с этим нежелательным осложнением отключения сознания.

Стресс не всегда результат повреждения. Мы уже говорили, что

несущественно, приятен стрессор или неприятен. Его стрессорный эффект

зависит только от интенсивности требований к приспособительной способности

организма. Любая нормальная деятельность -- игра в шахматы и даже страстное

объятие -- может вызвать значительный стресс, не причинив никакого вреда.

Вредоносный или неприятный стресс называют "дистресс".

Слово "стресс" пришло в английский язык из старофранцузского и

средневекового английского и вначале произносилось как "дистресс". Первый

слог постепенно исчез из-за "смазывания", или "проглатывания", подобно тому

как дети превращают слово "bесаusе" в "саusе". Теперь слова эти имеют

различное значение,

* Хотя нервное напряжение -- это тоже стресс. -- Прим. ред.

несмотря на общность происхождения, так же как в литературном языке мы

отличаем "bесаusе" (живому что) от "саusе" (причина). Деятельность,

связанная со стрессом, может быть приятной или неприятной, Дистресс всегда

неприятен.

Стресса не следует избегать. Впрочем, как явствует из определения,

приведенного в начале главы, это и не возможно.

В обиходной речи, когда говорят, что человек "испытывает стресс",

обычно имеют в виду чрезмерный стресс, или дистресс, подобно тому как

выражение "у него температура" означает, что у него повышенная температура,

то есть жар. Обычная же теплопродукция -- неотъемлемое свойство жизни.

Независимо от того, чем вы заняты или что с вами Происходит, всегда

есть потребность в энергии для поддержания жизни, отпора нападению и

приспособлении к постоянно меняющимся внешним воздействий. Даже в состоянии

полного расслабления спящий человек испытывает некоторый стресс, Сердце

продолжает перекачивать кровь, кишечник -- переваривать вчерашний ужин, а

дыхательные мышцы обеспечивают движения грудной клетки. Даже мозг не

полностью отдыхает в периоды сновидений.

КОНТИНУУМ ОПЫТА.

Рис. 1. Теоретическая модель взаимоотношений между стрессом и жизненным

опытом .

Вопреки ходячему мнению, мы не должны -- да и не в состоянии- избегать

стресса.Но мы можем использовать его и наслаждаться им, если лучше узнаем

его механизмы и выработаем соответствующую философию жизни Этому и посвящена

моя книга.

Самый легкий способ овладеть духом концепции стресса - кратко

рассмотреть историю ее развития.

Развитие концепции стресса.

Концепция стресса очень стара. Вероятно, еще доисторическому человеку

приходило в голову, что изнеможение после тяжких трудов, длительное

пребывание на холоде или на жаре, кровопотеря, мучитель-ный страх и любое

заболевание имеют нечто общее. Он не осознавал сходства в реакциях на все,

что превышало его силы, но, когда приходило это ощущение, инстинктивно

понимал, что достиг предела своих возможностей и что "с него хватит".

Человек скоро должен был обнаружить, что его реакции на продолжительное

и непривычное суровое испытание -- плавание в холодной воде, лазание по

скалам, отсутствие нищи -- протекают по одному шаб-лону: сначала он ощущает

трудность, затем втягивается и наконец чувствует, что больше вынести не в

состоянии. Он но знал, что эта трехфазная реакция -- общий закон поведения

живых существ, столкнувшихся с изнуряющий задачей. Ближайшие заботы, поиски

пищи и крова слишком заполняли его жизнь, и ему некогда было думать о

теоретическом объяснении жизненного опыта. Но все же у него было смутное

понимание происходящего, доступное переводу с языка интуитивных ощущений на

язык научных терминов, которые могут быть восприняты разумом, проверены

экспериментом и подвергнуты критическому разбору.

Для первых исследователей этой проблемы самым большим препятствием была

неспособность отличить дистресс, который всегда неприятен, от общего

представления о стрессе, включающем в себя также и приятные переживания

радости, достижения, самовыражения.

Великий французский физиолог Клод Бернар во второй половине XIX в. --

задолго до того, как стали размышлять о стрессе,-- впервые четко указал, что

внутренняя среда (milieu interieur) живого организма должна сохранять

постоянство при любых колебниях внешней среды. Он осознал, что "именно

постоянство внутренней среды служит условием свободной и независимой жизни".

50 лет спустя выдающийся американский физиолог Уолтер Б. Кеннон

предложил название для "координированных физиологических процессов, которое

поддерживают большинство устойчивых состояний организма". Он ввел термин

"гомеостазис" (от древне-греческого homoios-- одинаковый и stasis --

состояние), обозначающий способность сохранять постоянство. Слово

"гомеостазис" можно перевести как "сила устойчивости".

Объясним подробнее эти два важных понятия. Что означает "постоянство

внутренней среды"? Все, что находится внутри меня, под моей кожей, - это моя

внутренняя среда. Собственно ткань кожи тоже относится к ней. Другими

словами, моя внутренняя среда -- это я сам или, во всяком случае, та среда,

в которой живут мои клетки. Чтобы поддерживать нормальную жизнедеятельность,

ничто внутри меня не должно сильно отклоняться от нормы. Если это случится,

я заболею или даже умру. Лабораторный подход к понятию неспецифичности.

Действительно ли существует неспецифическая приспособительная реакция? В

1926 г. на втором курсе медицинского факультета я впервые столкнулся с

проблемой стереотипного ответа организма на любую серьезную нагрузку. Я

заинтересовался, почему у больных, страдающих разными болезнями, так много

одинаковых признаков и симптомов. И при больших кровопотерях, и при

инфекционных заболеваниях, и в случаях запущенного рака больной теряет

аппетит, мышечную силу, всякое желание что-либо делать. Обычно он также

теряет в весе, и даже выражение лица выдает его болезненное состояние. Каков

научный базис того, что я назвал тогда "синдромом болезни"? Можно ли

проанализировать механизм этого синдрома с помощью современных научных

методов? Можно ли разложить его на составляющие и выразить в точных терминах

биохимии, биофизики и морфологии?

Каким образом разные раздражители приводят к одному результату?

В 1936 г. эта проблема вновь встала передо мной, но на этот раз

обстоятельства благоприятствовали тщательному лабораторному анализу. В

экспериментах обнаружилось, что у крыс, которым впрыскивали неочищенные и

токсичные вытяжки из желез, возникал независимо от того, из какой ткани были

сделаны вытяжки и какие в них содержались гормоны, стереотипный набор

одновременных изменений в органах. Этот набор (синдром) включал в себя

увеличение и повышенную активность коры надпочечников, сморщивание (или

атрофию) вилочковой железы и лимфатических узлов, появление язвочек

желудочно-кишечного тракта (см. рис. 2).

Поскольку мы начали употреблять специальные термины, дадим объяснение

некоторых из них: надпочечники -- это железы внутренней секреции,

расположенные над каждой почкой. Они состоят из двух частей: наружного слоя

(кора) и внутреннего (мозговое вещество). Кора выделяет гормоны, именуемые

кортикоидами (например, кортизон); мозговое вещество продуцирует адреналин и

родственные ему гормоны, играющие важную роль в реакции на стресс.

Вилочковая железа, или тимус (большой орган из лимфатической

ткани, расположенный

в грудной клетке), и лимфатические узлы

(вроде тех, что в паху и под мышками) составляют единую систему,

которую обычно на- зывают тимолимфати-

Р и с. 2 Типичная триада

реакции тревоги А -- над почечники, Б -- тимус

(вилочковая железа). В -- группа из трех лимфати- ческих узлов,

Г -- внутренняя поверхность желудка. Органы слева взяты у нормального

животного, а справа -- у животного, под- вергнутого психологическому

стрессу, связанному с при- нудительным лишением подвижности. Обратите

внимание на значительное увеличение и темный цвет надпочечников (из-за

повышенного содержания жировых гранул), резкое сморщивание вилочковой железы

и лимфатических узлов и множественные кровоточащие язвочки в желудке

животного, подвергнутого стрессу.

ческим аппаратом; он имеет отношение главным образом к иммунитету.

В экспериментах на животных вскоре выяснилось, что те же самые

сочетания изменений внутренних органов, которые вызываются впрыскиванием

вытяжек из желез, обнаруживаются также при воздействии холода и жары, при

инфекциях, травмах, кровотечениях, нервном возбуждении и многих других

раздражителях. Это воспроизведенный в эксперименте "синдром болезни",

модель, поддающаяся количественной оценке. Влияние различных факторов можно

сравнивать, например, по степени вызванного ими увеличения надпочечников или

атрофии вилочковой железы. Эта реакция была впервые описана в 1936 г. как

"синдром, вызываемый различными вредоносными агентами", впоследствии

получивший известность как общий адаптационный синдром (ОАС), или синдром

биологического стресса. На рис. 3 показаны три его фазы: 1) реакция тревоги;

2) фаза сопротивления и 3) фаза истощения.

Следует отметить одно обстоятельство ввиду его большого практического

значения: трехфазная природа ОАО дала первое указание на то, что способность

организма к приспособлению, или адаптационная энергия, не беспредельна.

Холод, мышечные усилия,

Рис. 3. Три фазы общего адаптационного синдрома (ОАС)

А. Реакция тревоги. Организм меняет свои характеристики, будучи

подвергнут стрессу, как показано на рис. 2. Но сопротивление его

недостаточно, и если стрессор сильный (тяжелые ожоги, крайне высокие и

крайне низкие температуры), может наступить смерть.

Б, Фаза сопротивления. Если действие стрессора совместимо с

возможностями адаптации, организм сопротивляется ему. Признаки реакции

тревоги практически исчезают, уровень сопротивления поднимается значительно

выше обычного.

В. Фаза истощения. После длительного действия стрессора, к которому

органики приспособился, постепенно истощаются запасы адаптационной энергии.

Вновь появляются признаки реакции тревоги, но теперь они необратимы, и

индивид погибает.

кровотечения и другие стрессоры могут быть переносимы в течение

ограниченного срока. После первоначальной реакции тревоги организм

адаптируется и оказывает сопротивление, причем продолжительность периода

сопротивления зависит от врожденной приспособляемости организма и от силы

стрессора. В конце концов, наступает истощение.

Мы до сих пор точно не знаем, что именно истощается, но ясно, что не

только запасы калорий: ведь в период сопротивления продолжается нормальный

прием пищи. Поскольку наступила адаптация, а энергетические ресурсы

поступают в неограниченном количестве, можно ожидать, что сопротивление

будет продолжаться как угодно долго. Но подобно неодушевленной машине,

которая постепенно изнашивается даже без дефицита топлива, человеческая

машина тоже становится жертвой износа и амортизации. Эти три фазы напоминают

стадии человеческой жизни: детство (с присущей этому возрасту низкой

сопротивляемостью и чрезмерными реакциями на раздражители), зрелость (когда

происходит адаптация к наиболее частым воздействиям и увеличивается

сопротивляемость) и старость (с необратимой потерей приспособляемости и

постепенным одряхлением), заканчивающаяся смертью. Подробней поговорим об

этом позже, когда коснемся стресса и старения.

Хотя у нас и нет строгого научного метода для измерения адаптационной

энергии, эксперименты на лабораторных животных убеждают, что способность к

адаптации не безгранична. Наши запасы адаптационной энергии сравнимы с

унаследованным богатством: можно брать со своего счета, но нельзя делать

дополнительные вклады. Можно безрассудно расточать и проматывать способность

к адаптации, "жечь свечу с обоих концов", а можно научиться растягивать

запас надолго, расходуя его мудро и бережливо, с наибольшей пользой и

наименьшим дистрессом.

Невозможно делать дополнительные вклады адаптационной энергии сверх

унаследованного от родителей запаса. Однако каждый из личного опыта знает:

после крайнего изнеможения от чрезмерно тяжелой дневной работы здоровый

ночной сон (а после более тяжкого истощения -- несколько недель спокойного

отдыха) восстанавливает сопротивляемость и способность к адаптации почти до

прежнего уровня. Я сказал "почти", ибо полного восстановления, по всей

вероятности, не бывает и любая биологическая деятельность оставляет

необратимые "химические рубцы"; об этом мы расскажем в разделе "Стресс и

старение".

Значит, необходимо отличать поверхностную адаптационную энергию от

глубокой. Поверхностная адаптационная энергия доступна сразу, по первому

требованию, как деньги в банке можно получить тотчас же, выписав чек.

Глубокая же адаптационная энергия хранится в виде резерва, подобно тому как

часть нашего унаследованного богатства вложена в акции и ценные бумаги,

которые нужно сперва продать, чтобы пополнить свой банковский счет и тем

самым увеличить сумму, доступную для получения наличными. После целой жизни

непрерывных расходов все вложения постепенно тают, если мы только тратим и

ничего не накапливаем. Я вижу в этом сходство с необратимым процессом

старения. Стадия истощения после кратковременных нагрузок на организм

оказывается обратимой, но полное истощение адаптационной энергии необратимо.

Когда ее запасы иссякают, наступают старость и смерть.

Но вернемся к истории стресса и рассмотрению лабораторных опытов.

После 1936 г. были выявлены добавочные, ранее неизвестные биохимические

и структурные изменения организма в ответ на неспецифический стресс. Особое

внимание врачи-клиницисты уделяли биохимическим сдвигам и нервным реакциям.

Успешно изучалась также роль гормонов в реакциях стресса. Теперь все

признают, что экстренное выделение адреналина -- это лишь одна сторона

острой фазы первоначальной реакции тревоги в ответ на стрессор. Для

поддержания гомеостазиса, то есть стабильности организма, столь же важна ось

гипоталамус -- гипофиз -- кора надпочечников, которая участвует в развитии

также многих болезненных явлений (рис. 4). Эта "ось" представляет собою

координированную систему, состоящую из гипоталамуса (участок мозга в

основании черепа), который связан с гипофизом, регулирующим активность коры

надпочечников. Стрессор возбуждает гипоталамус (пути передачи этого

возбуждения до конца не выяснены); продуцируется вещество, дающее сигнал

гипофизу выделять в кровь адренокортикотропный гормон (АКТГ). Под влиянием

же АКТГ внешняя корковая часть надпочечников выделяет кортикоиды. Это

приводит к сморщиванию вилочковой железы и многим другим сопутствующим

изменениям -- атрофии лимфатических узлов, торможению воспалительных реакций

и продуцированию сахара (легкодоступный источник энергии). Другая типичная

черта стрессовой реакции -- образование язвочек пищеварительного тракта (в

желудке и кишечнике). Их возникновение облегчается высоким содержанием

кортикоидов в крови, но автономная нервная систематоже играет роль в их

появлении.

История ОАC показывает, что ключом к реальному прогрессу было открытие

объективных признаков стресса -- увеличения надпочечников, атрофии вилочковой железы, желудочно-кишечных изъязвлении. Эти признаки были известны многим врачам задолго до того, как было осознано, что существует неспецифический синдром стресса. Еще в 1842 г. английский врач Томас Керлинг описал острые желудочно-кишечные изъязвления у больных с обширными ожогами кожи. В 1867 г. венский хирург Альберт Бильрот сообщил о таких же явлениях после больших хирургических вмешательств, осложненных инфекцией. Однако в то время не было видимой причины связывать эти поражения с изменениями других органов, которые сегодня мы считаем частью синдрома стресса. Такие изменения наблюдали в парижском Пастеровском институте Пьер Ру и Александр Йерсен у зараженных дифтерией морских свинок: надпочечники у них зачастую увеличиваются, набухают кровью и кровоточат. Все эти врачи не знали даже о работах друг друга.

В медицинской литературе так часто сообщалось о "случайной" атрофии вилочковой железы и потере веса у больных, что трудно проследить, кто первый обратил на них внимание. Но кому пришло в голову связать их, скажем, с тем, что Уолтер Кеннон в 1932 г. назвал "экстренной секрецией адреналина" при эмоциях страха и ярости?
Кеннон пошел дальше. В классической книге "Мудрость тела" он подвел итог работе всей своей жизни по выяснению конкретных механизмов, поддерживающих нормальный уровень сахара, белка, жиров, кальция, кислорода и температуры крови. Он заложил основы систематического изучения отдельных приспособительных явлений, необходимых для поддержания жизни в необычных условиях. Но он никогда не задумывался над ролью гипофиза или коры надпочечников. Поэтому ему трудно было бы исследовать возможность существования неспецифической адаптивной реакции, принимающей участие в ответах на практически любое требование к организму.
Таким образом, не хватало одного важного звена, позволяющего в разрозненных и пестрых результатах воздействия разнообразных агентов увидеть частные проявления целостного синдрома.

Каким образом одна и та же реакция приводит к различным поражениям?

Оставалось два, казалось бы, непреодолимых препятствия на пути создания концепции единого стереотипного ответа на стресс:
1) Качественно различные раздражители равной стрессорной силы не обязательно вызывают одинаковый синдром у разных людей.
2) Даже один и тот же раздражитель может привести к различным поражениям у разных людей.

Понадобилось много лет для доказательства того, что качественно различные раздражители отличаются лишь своим специфическим действием. Их неспецифический стрессорный эффект, в сущности, одинаков, если только на него не накладывается и не видоизменяет его какое-либо специфическое свойство раздражителя.
То обстоятельство, что даже один и тот же стрессор может вызвать неодинаковые поражения у разных людей, удалось связать с "факторами обусловливания", которые избирательно усиливают или тормозят то или иное проявление стресса. "Обусловливание" может быть внутренним (генетическое предрасположение, возраст, пол) и внешним (прием внутрь гормонов, лекарственных препаратов, диета). Под влиянием таких факторов обусловливания (они определяют чувствительность организма) нормальная, хорошо переносимая степень стресса может стать болезнетворной и привести к "болезням адаптации", избирательно поражающим предрасположенную область тела.
Как показано на рис. 5, каждый агент обладает и стрессорным, и специфическим действием. Первое, по определению, неспецифично, оно одинаково для разных раздражителей; второе неодинаково, то есть типично для каждого агента. Однако ответ организма зависит не только от этих двух действий раздражителя. Играет рель и реактивность организма, изменяющаяся в зависимости от внутренних и внешних условий. Отсюда ясно, что, поскольку все стрессоры обладают также и специфическим действием, они не могут всегда вызывать абсолютно одинаковые ответы. Даже один и тот же раздражитель действует неодинаково на разных людей, учитывая неповторимость внутренних и внешних условий, определяющих реактивность каждого.
Концепция влияния условий, а также гипотеза, согласно которой некоторые болезни вызываются тем, что механизм ОАО "сходит с рельсов", во многом проясняют взаимоотношения между физиологией и патологией стресса.
Как мы уже говорили, любая активность приводив в действие механизм стресса. Но пострадают ли при этом сердце, почки, желудочно-кишечный тракт или мозг, зависит в значительной мере от случайных обусловливающих факторов. В организме, как в цепи, рвется слабейшее звено, хотя все звенья одинакова находятся под нагрузкой.
Разумеется, всякое заболевание вызывает какую-то степень стресса, поскольку предъявляет организму требования к адаптации. В свою очередь стресс участвует в развитии каждого заболевания. Действие стресса наслаивается на специфические проявления болезни и меняет картину в худшую или лучшую сторону. Вот почему действие стресса может быть благотворным (при различных формах шоковой терапии физиотерапии и трудотерапии) или губительным -- в зависимости от того, борются с нарушением или уси- ливают его биохимические реакции, присущие стрессу (например, гормоны стресса или нервные реакции на стресс). Все эти проблемы подробно обсуждались в других книгах и статьях в популярной и непопулярно! форме. (Для тех, кто интересуется этими аспектами

РАЗДРАЖИТЕЛЬ

Рис. 5. Влияние различных факторов на стрессовую реакцию

стресса, в конце книги приложена библиография.) Здесь же достаточно упомянуть, что стресс играет важную роль в повышении кровяного давления, возникновении сердечных приступов, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки ("стрессовые язвы") и различных типов душевных расстройств.
Существует много сложных биохимических механизмов, обеспечивающих постоянство внутренней среды организма (гомеостазис). Подробное обсуждение их увело бы нас далеко от нашей главной темы. Но прежде чем перейти к практическим урокам, которые можно извлечь из исследования реакций организма по поддержанию гомеостазиса, приведем еще несколько важных фактов,

Синтоксические и кататоксические ответы.

Биохимические исследования стресса показали, что постоянство внутренней среды поддерживается двумя основными типами реакций: синтоксической (от греческого syn-- вместе) и кататоксической (от греческого саtа -- против). Чтобы противостоять различным стрессорам, организм должен регулировать свои реакции посредством химических сигналов или нервных импульсов, которые либо прекращают, либо вызывают борьбу. Синтоксическве агенты действуют как тканевые транквилизаторы (успокоители), создают состояние пассивного терпения, то есть мирного сосуществования с вторгшимися чужеродными веществами. Кататоксические агенты химически стимулируют выработку разрушительных ферментов, которые активно атакую возбудителя болезни, ускоряя его гибель в организме.
Вероятно, в процессе эволюции живые существа научились защищаться от всяческих нападений (исходящих как изнутри, так и извне) с помощью двух основных механизмов, помогающих сосуществовать с агрессором (синтоксические) либо уничтожить его (кататоксические). К наиболее эффективным синтосическим гормонам относятся кортикоиды. Самые известные из них -- противовоспалительные кортикоиды типа кортизона и их искусственные синтетические производные. Они тормозят воспалительный процесс и другие существенно важные защитные реакции иммунитета. Их с успехом применяют для лечения болезней, при которых главный источник неприятностей -- само воспаление (некоторые типы воспаления суставов, глаз, дыхательных путей). Они также обладают выраженным тормозящим влиянием на иммунологическую реакцию отторжения чужеродных тканей (например, пересаженного сердца или почки).
Возникает недоумение: зачем же тормозить воспаление или отторжение чужеродных тканей? Ведь оба эти процесса представляют собою полезные защитные реакции. Главная цель воспаления -- отграничить вредоносный агент (например, микробов), построить вокруг них баррикаду из воспалительной ткани. Это предотвращает их проникновение в кровь, чреватое заражением крови и смертью. Но подавление этой защитной реакции может быть выгодным, если возбудитель безвреден и причиняет неприятности только тем, что провоцирует воспалительный процесс. В таких случаях мы само воспаление воспринимаем как болезнь. Так, при сенной лихорадке или отечной опухоли после укуса, насекомого подавление защитного воспалительного процесса есть по сути лечение. Ведь вторгшийся агент сам до себе не опасен, не может распространиться и привести к смерти. В случае пересадки (трансплантации) он даже бывает спасительным.
Здесь уместно провести разграничение между прямыми и непрямыми болезнетворными агентами. Первые вызывают болезнь независимо от реакции организма, вторые причиняют вред только в результате провоцируемых ими чрезмерных и бесцельных защитных реакций. Если человек случайно опустит руку в кислоту, щелочь или кипяток, повреждение произойдет независимо от его реакции, поскольку все это прямые болезнетворные агенты. Они причиняют разрушение, даже если организм мертв и, разумеется, не может отвечать никакой реакцией. Вещества же типа аллергенов, обычно вызывающие воспалительный процесс, являются непрямыми болезнетворными агентами: они не причиняют разрушений, но провоцируют ненужную и вредную борьбу против того, что само по себе безобидно.
Реакции иммунитета, приводящие к разрушению микробов, инородных тел и других чужеродных тканей, возникли в процессе эволюции как защитный механизм против потенциально опасных веществ. Но когда отпор "чужеродному агенту" не нужен или даже вреден (аллергены, пересаженное сердце и т. д.), человек может поступить умнее природы, подавив враждебную реакцию.
Если же агрессор опасен, защитную реакцию не следует подавлять; напротив, нужно постараться усилить ее выше обычного уровня. Это можно сделать с помощью кататоксических веществ, которые отдают' химический приказ тканям -- атаковать посягателей еще активнее, чем они были бы атакованы в обычных условиях.
Позже мы коснемся межличностных отношений, а сейчас один пример из повседневной жизни пояснит, как вызывается болезнь непрямым путем, из-за неуместных или избыточных адаптивных реакций. Представьте себе, что беспомощный пьяница осыпает вас градом оскорблений, но явно не в состоянии нанести физический вред; ничего с вами не случится, если вы используете "синтоксическую" тактику -- пройдете мимо, не обращая на него внимания. Если же вы предпочтете кататоксический вариант и вступите в драку или только приготовитесь драться, исход может оказаться трагическим. Вы начнете выделять гормоны типа адреналина, которые поднимут кровяное давление и частоту пульса, а ваша нервная система перейдет в со- ' стояние тревоги и напряженности перед грядущей схваткой.
У "коронарных кандидатов" (из-за возраста, артериосклероза, ожирения, высокого содержания холестерина в крови) это может привести к роковому кровоизлиянию в мозг или сердечному приступу. Кого же считать в этом случае убийцей? Ведь пьяница даже не коснулся вас. Это биологическое самоубийство! Смерть последовала от неправильного выбора способа реагирования.
Но если осыпающий вас оскорблениями человек -- маниакальный убийца с кинжалом в руке, явно намеревающийся зарезать вас, нужно избрать наступательную, кататоксическую тактику. Нужно попытаться обезоружить его, даже с риском повредить себе физиологическими спутниками реакций тревоги при подготовке к бою. Вопреки распространенному мнению, природа не всегда поступает наилучшим образом. И на клеточном, и на межличностном уровне мы не всегда внаем, за что стоит сражаться.

Можно ли улучшить природный защитный механизм?

Теория "природа знает лучше" кажется вполне приложимой к приспособительным реакциям. Считается, что за миллионы лет, с тех пор как появилась жизнь на земле, естественный отбор путем "выживания наиболее приспособленных" постепенно выработал наилучшие из возможных защитных реакций. Но это далеко не так. Мы часто можем улучшить природу, подавив реакции, которые были выработаны для защиты, но не обязательно полезны при всех обстоятельствах.
Теорией выживания наиболее приспособленных часто злоупотребляли для оправдания принципа "кто силен, тот и прав". Надо проявлять осторожность и помнить: "наиболее приспособленный" не означает "сильнейший". Дарвин с горечью говорил, что его теорию извращают для оправдания якобы способствующих эволюции мошеннических проделок, бесчеловечной жестокости и войн против слабых.
Мы уже много знаем о способности тела вырабатывать синтоксические гормоны типа кортикоидов, которые приводят к желаемому состоянию мирного сосуществования с болезнетворными агентами. Но нам значительно меньше известно о способности организма вырабатывать кататоксические вещества. Некоторые естественные гормоны обладают таким действием, но они слишком слабы. Самые активные кататоксические соединения -- синтезированные в лаборатории. Из них наиболее активен гормон "прегненолон 16а-карбонитрил" (ПКН). Из всех изученных до сих пор он самый сильный и наименее специфичный, то есть проявляет наибольшую разрушительную силу по отношению к наибольшему числу ядов.
Эти соединения обеспечивают защиту от агрессоров внутри организма (вредные вещества, продуцируемые самим телом) и от тех, которые введены извне. Но как быть с защитой от нападения людей? Здесь иногда может быть пригоден синтоксический механизм, потому что многих трудных и мучительных ситуаций можно избежать, если научиться сознательно игнорировать их, как в примере с беспомощным пьяницей. Что касается классических кататоксических механизмов (описанных выше), то они не подходят, так как невозможно химически разложить своих врагов на составные элементы с помощью вырабатываемых организмом ферментов. Однако кататоксические реакции все-таки могут быть использованы, если толковать это слово в его первоначальном значении -- противодействовать врагу, не уточняя, какими средствами. Мы можем попытаться напасть на него и обезоружить. Но можно и убежать. Таким образом, в межличностных отношениях существуют три тактики: 1) синтоксическая, при которой игнорируется враг и делается попытка сосуществовать с ним, не нападая; 2) кататоксическая, ведущая к бою; 3) бегство, или уход, от врага без попыток сосуществовать с ним или уничтожить его. Последняя, конечно, не относится к ядам внутри тела. Эти замечания о межличностных отношениях дают первый намек па тесную связь между адаптивными и защитными реакциями на клеточном уровне внутри организма и на уровне взаимоотношений людей и даже целых групп.
На первый взгляд странно, что законы, управляющие жизненными реакциями на столь разных уровнях, как клетка, личность и даже нация, оказываются в существенных чертах сходными. Но такая простота и единообразие характерны для всех великих законов природы. В неодушевленном мире расположение материи и энергии на орбитах вокруг центра типично и для больших небесных тел, и для отдельных атомов. Почему и большие спутники, обращающиеся вокруг планет, и маленькие электроны вокруг ядра движутся по орбитам? Почему каждый объект в этом мире состоит из различных сочетаний одних и тех же, числом около ста, химических элементов?
Сходство наблюдается и в законах, управляющих живой материей. Две главные проблемы жизни -- сохранение видов и выживание индивида. Первая задача обеспечивается с помощью генетического кода (выработанного в процессе эволюции), который, используя лишь несколько "химических букв" (молекул), позволяет записать полную программу развития живого существа. Один и тот же химический алфавит используется для генетического кодирования микроба, мыши, человека. Разница лишь в расположении букв. Это не так уж сильно отличается от структуры языка: любое английское слово можно записать сочетанием -- в соответствующей последовательности -- двадцати шести букв алфавита. Все, что написано в этой книге -- даже слова, не вошедшие во всеобщее употребление,-- можно однозначно выразить этим кодом и поставить на свое место в словаре.
После того как живое существо появилось на свет, немногое можно изменить в его врожденных свойствах; но оно тотчас же оказывается но враждебной среде, и можно помочь ему приспособиться к ней. В чреве матери оно было защищено в достаточной степени, но после перерезки пуповины, предоставленное самому себе, подвержено действию холода, жары, потенциально опасной пищи, микробов, физических повреждений. С этого момента и на протяжении всей жизни главной проблемой для него будет адаптация, то есть поддержание постоянства внутренней среды. Вот эта вторая из главных проблем жизни занимала нашу исследовательскую группу, с тех пор как был открыт синдром стресса.

Регулирование телесного защитного термостата.

Как мы уже говорили, гомеостазис зависит главным образом от правильной продукции организмом синтоксических и кататоксических веществ в ответ на угрозу устойчивости внутренней среды и, следовательно, выживанию. Мы можем улучшить эти природные средства, синтезируя их (или родственные им вещества, которые могут быть даже эффективнее) и устанавливая на необходимом уровне их равновесие в организме. Иными словами, во всех таких случаях польза достигается либо благодаря выработке защитных веществ самим организмом, либо (если этого мало) посредством введения в организм подобных соединений по предписанию врача.
Естественный механизм вполне отвечает обычным требованиям сопротивления. Но если требования повышенные, механизмов гомеостазиса недостаточно. "Защитный термостат" должен быть отрегулирован и установлен на более высокой "отметке". Для обозначения этого процесса я предлагаю термин "гетеростазис" (heteros -- другой, stasis -- состояние, положение). Это новое устойчивое состояние достигается с помощью веществ, которые стимулируют физиологические адаптивные механизмы, возбуждают дремлющие тканевые защитные реакции. И в гомеостазисе, и в гетеростазисе активно участвует внутренняя среда организма. Мы можем стимулировать выработку естественных защитных агентов, назначая лекарства, активизирующие синтез кататоксических или синтоксических ферментов, или проводя иммунизацию бактериальными препаратами, которые заставляют организм вырабатывать антитела против инфекций (вакцинация).
При гомеостатической защите вредоносное вещество (угрожающее устойчивости внутренней среды) автоматически пускает в ход обычно вполне достаточные кататоксические и синтоксические механизмы. Если же созданными средствами, которые не обладают прямым лечебным действием, но побуждают организм производить в повышенном объеме свои собственные кататоксические и синтоксические агенты. И тогда устойчивость внутренней среды сохраняется, несмотря на чрезвычайные требования, которые не могут быть удовлетворены без помощи извне.
Таким образом, самое существенное различие между гомеостазисом и гетеростазисом состоит в том, что первый поддерживает нормальное устойчивое состояние с помощью физиологических средств, а второй переключает "термостат сопротивления" на более высокую нагрузку посредством медицинского вмешательства (рис. 6).
Гетеростазис сводится к тому, чтобы с помощью химических препаратов побудить организм увеличить производство своих собственных неспецифических, или многоцелевых, средств. Любое интеллектуальное обучение, а также добровольная или вынужденная физическая тренировка тоже повышают сопротивляемость организма, переводя ее с гомеостатического на гетеростатический уровень.
Гетеростазис существенно отличается от лечения антибиотиками, противоядиями, болеутоляющими препаратами, которые действуют прямо и специфично, а не усиливают собственные неспецифические защитные силы организма; при лекарственной терапии внутренняя среда остается пассивной.

Относительность специфичности в процессе болезни и лечения.

В первой части определения стресса я характеризовал его как "неспецифический ответ". Обсуждая историю развития этого понятия, я подчеркнул, что конкретные механизмы поддержания постоянного уровня сахара в крови, температуры, частоты пульса, кровяного давления и т. д. уже давно изучены школой Уолтера Кеннона, а специфические лекарства от той или иной болезни известны с незапамятных времен.

Антибактериальное действие многих лекарств значительно сильнее в организме, чем в пробирке, и достигается при более низких концентрациях. Значит, внутренняя среда не остается пассивной. - Прим. перев*

Моя собственная работа посвящена неспецифическому ответу организма на любые требования жизни -- стереотипной реакции на любой тип приспособительного процесса.
Изучение биохимических механизмов неспецифических гомеостатичсских ответов показало, что последние связаны с автоматической регулировкой секреции организмом "гормонов стресса". Такое регулирование происходит с помощью механизма обратной связи, устанавливающей равновесие между предложением и спросом. Как мы уже видели, гетеростазис просто помогает организму переключить механизмы обратной связи на более "высокую отметку". При этом собственные дремлющие возможности организма по производству защитных соединений поднимаются на уровень, далеко превосходящий тот, который отвечает обычным жизненным требованиям.
Защитные гормоны (особенно синтоксические кортикоиды и химические производные кататоксических гормонов типа ПКН) увеличивают сопротивляемость большому числу болезнетворных агентов. Это неспецифические, многоцелевые средства; но все же они могут защитить лишь от ограниченного набора агентов. Ничто не является полностью неспецифичным: нет такого средства, которое излечивало бы от всего на свете. Нужно ясно понимать, что специфичность и неспецифичность в процессе болезни и лечения не абсолютны.
Говоря об отношении стресса к гомеостазису, гетеростазису и болезням адаптации, я всегда подчеркивал неспецифический элемент из-за возможности его широкого приложения. Но в предыдущем разделе я привел в качестве примера гетеростазиса усиление способности организма вырабатывать антитела. Большинство этих антител отличается высокой специфичностью, хотя некоторые более или менее неспецифичны и обеспечивают защиту от различных болезней. Выработка их зависит от гомеостатических механизмов обратной связи: сама потребность запускает в ход производство того целебного соединения, в котором есть нужда. С помощью гетеростазиса мы также можем повысить выработку защитных антител у животных, но, если затем эти антитела ввести больному, который в них нуждается, это будет уже не гетеростазис, а обычная лекарственная терапия, подобно лечению антибиотиками, противоядиями, сердечными стимуляторами и другими средствами разной степени специфичности.
Один и тот же гормон, одна и та же реакция приводят к неодинаковым поражениям в зависимости от "обусловливающих факторов", которые заставляют раздражитель действовать качественно различным образом и на различные органы. Именно это тесное переплетение специфического с неспецифическим представляло -- и боюсь, долго еще будет представлять -- величайший мыслительный барьер на пути к полному пониманию современных взглядов на стресс и дистресс. Узловым пунктом следует считать гетеростазис -- наглядный пример того, как с помощью "химических инструкторов" можно побудить организм повысить свою сопротивляемость. Все это создает надежную основу для дальнейших рассуждений, и я постараюсь показать, что корни моих рекомендаций, касающихся человеческого поведения, могут быть прослежены вплоть до клеточного и молекулярного уровней. Законы самосохранения неразрывно связаны с субклеточными структурами всех живых организмов. Следовательно, эти законы определяют естественные принципы поведения в повседневной жизни.
Прежде чем наметить контуры естественной философии поведения, нужно спросить себя: "А что служит мотивом моего поведения?" и "В чем цель жизни?" Есть, ли и жизни цель иная, чем поддержание самого существования, и каков смысл слова "цель" в данном контексте?

Как избавиться от стресса?

Похожие записи