Чего ждать, когда ждешь ребенка после ЭКО

Кажется, этот вопрос так или иначе волнует всех будущих мам, пап, бабушек и дедушек, когда семья оказывается перед выбором – рожать, но с помощью ВРТ, или обойтись без ВРТ, но и не рожать. В интернете информация противоречивая и варьируется от “мы все умрем” до “от ЭКО еще никто не умер” – и почти у каждого человека есть свое мнение на этот счет. Что же делать? Кому верить? Как вообще можно сориентироваться в этом хаосе “экспертных” мнений? Не знаете? Тогда мы идем к вам.

Чтобы долго не тянуть интригу, начнем с самого главного – с ответа на вопрос “Опасно ли ЭКО для детей?” Нет, не опасно. 

Почему мы так считаем? 

1. Потому что это подтверждается данными многочисленных серьезных современных клинических исследований. 

Окей, скажете вы, на каждое исследование можно найти контр-исследование, почему мы должны верить именно этим? Потому что они проводятся на широкой репрезентативной выборке в серьезных научных центрах и финансируются государством, например. Вот как одно общенациональное голландское исследование, в котором ученые проанализировали данные 47 690 детей, появившихся на свет с 1980 по 2001 годы. Масштабно, правда? Примерно половина из них была зачата естественным путем, другая половина – с помощью ЭКО. Это огромное исследование было проведено, чтобы узнать, влияет ли как-то искусственный способ зачатия на риск развития рака у детей. Узнали: нет, не влияет, уровень риска одинаковый у всех детей безотносительно способа зачатия.

2. Потому что сама жизнь опровергает некоторые мифы, связанные с последствиями ЭКО для детей.

Например, бытует расхожее мнение, что люди, родившиеся с помощью ЭКО, не могут иметь своих детей. Скажите это первым ЭКО-девочкам, рожденным в конце 70-х – начале 80-х годов, еще на заре появления вспомогательных репродуктивных технологий. Они вот вполне самостоятельно стали мамами и даже не один раз. О чем это говорит? О том, что способ зачатия никак не влияет на фертильность будущих детей. Возможно, какое-то влияние на способность к деторождению оказывает в данном случае наследственность: ведь если родители воспользовались ЭКО, значит, у них было диагностировано бесплодие, которое тоже не из воздуха возникло. Логично предположить, что у ребенка может возникнуть схожая проблема в будущем, но может и не возникнуть, ясно одно – это едва ли будет связано со способом оплодотворения его мамы.

3. Потому что современные технологии позволяют максимально избежать связанных со здоровьем рисков.

Для этого существует такая процедура, как преимплантационная генетическая диагностика, которая еще до переноса эмбрионов позволяет врачам оценить состояние эмбрионов (наличие хромосомных аномалий и других генетических отклонений) и перенести женщине самый здоровый. Это не генная модификация, это диагностика: врач-эмбриолог никак не влияет на состав ДНК будущего ребенка, а только проводит его исследование, чтобы исключить возможность патологий развития при беременности.

Давайте подытожим:

• влияние ЭКО (ИКСИ, криопереносов и т.д.) на детей сейчас активно изучается в самых разных аспектах через сравнение с детьми, зачатыми естественным путем. И эти исследования показывают, что статистически значимой разницы между одними детьми и другими в плане физического (рост/вес при рождении и дальше), психического (наличие невротических заболеваний) и умственного (отставание в развитии, успехи в школе) развития нет. 
• те исследования, в которых все-таки находятся какую-то более или менее значимую разницу между детьми, зачатыми разными способами, всегда подчеркивается невозможность сделать однозначный вывод – обусловлена ли эта разница способом зачатия или возрастом и, соответственно, проблемами со здоровьем родителей. Наследственность – это такая штука, которую никто не отменял, и качество биоматериала играет большую роль в любом случае.
• ЭКО применяют всего 40 лет – для изучения долгосрочных рисков этого мало, необходимо провести еще не одно исследование, чтобы утверждать что-то на 146%. Но на сегодняшний день ЭКО можно признать совершенно безопасной технологией. Подарившей миру на 7 с лишним миллионов жизней больше, чем могло бы быть.