Жил-был на свете Ежик. Ежик был маленький, шустрый, деятельный - и очень, очень одинокий.

Дело в том, что у Ежика был условный рефлекс: как заметит какой-нибудь непорядок - сразу бросается нарушителя порядка воспитывать. Для этого у него имелись колючки. И те, кто хотел с ним познакомиться поближе, часто на них натыкались. А кому понравится, если ты с лучшими намерениями - а тебе в ответ делают больно? Даже если нечаянно - все равно неприятно! Ну, все и держались на почтительном расстоянии - в целях сохранения собственной шкурки.

Ежику, конечно, это не очень нравилось. Иногда он грустил, потому что ему хотелось, чтобы в его уютной норке почаще бывали друзья, а еще лучше - чтобы кто-нибудь поселился вместе с ним. Но никто не мог долго выдерживать его колючек… И Ежик снова и снова оставался один. «Ну и ладно, ну и не больно-то хотелось, - обиженно пыхтел он, закатывая в норку очередное яблочко или развешивая по стенкам светлячков. - Подумаешь! И один проживу!».

Но на самом деле Ежик страстно мечтал о ком-то, кто будет рядом всегда. Как известно, если о чем-то долго-долго мечтать, рано или поздно это случится. Так произошло и с Ежиком. Однажды он увидел маленькое существо, которое с любопытством рассматривало лужайку перед входом в его жилище.

- Здравствуй, дружок! - высунул носик Ежик. - Ты кто?

- Здравствуйте, я Черепашка, - вежливо ответило существо. - Я еще совсем недавно вылупилась из яйца, и у меня пока нет ни друзей, ни дома. Вот, хожу, знакомлюсь с миром+

- И как тебе мир? - полюбопытствовал Ежик.

- Он прекрасен! - с восторгом воскликнула Черепашка. - Здесь так много интересного, и очень, очень красиво! Мне вот понравились эти цветочки у входа в ваш дом.

- Слышь, Черепашка! А не хочешь ли ты поселиться у меня? - предложил Ежик. - Вместе веселее! И норка у меня просторная. Кроме того, я уже знаю Мир и мог бы тебе многое о нем рассказать. И даже показать! Это называется «воспитывать».

- Да я с удовольствием! - обрадовалась Черепашка. - Если это удобно, конечно. А то вдруг я вас стесню?

- Ерунда! - фыркнул Ежик. - В тесноте, да не в обиде. Давай, заходи! И давай уже на «ты»+

Так Ежик и Черепашка стали жить вместе. Ежик очень обрадовался: теперь у него появился друг, и одиночество отступило. Можно было вместе гулять, разговаривать и обсуждать разные мировые проблемы. Ежик тщательно прижимал к спинке свои колючки, чтобы ненароком не ранить Черепашку. Она ведь была совсем юной, и ее спинка была розовой и мягкой. Черепашка еще просто не успела нарастить себе панцирь.

- Черепашка, а тебе не страшно? - поинтересовался как-то Ежик. - Ты вся такая ранимая и беззащитная, а вдруг тебя кто-нибудь обидит, сделает тебе больно?

- Мне не страшно! Ведь Мир так добр! - с энтузиазмом отозвалась Черепашка. - И у меня есть ты. И наш дом. В случае чего я всегда смогу спрятаться в норку. Ведь правда?

- Правда, - согласился Ежик. А сам подумал: «Я всегда буду защищать Черепашку и никому не дам ее в обиду! Ведь ее нежную кожицу так легко поранить!».

Как ни странно, первую рану Черепашке нанес именно Ежик. Дело в том, что они с Черепашкой оказались очень разными. Ежик бегал быстро - Черепашка передвигалась медленно. Ежик любил действовать - Черепашка любила мечтать. Ежик вставал ни свет ни заря - Черепашка предпочитала поспать подольше. В общем, они были не похожи друг на друга. Разумеется, ничего страшного в этом нет, ведь природа не любит повторяться, и всех создает по индивидуальному образцу. Но вот какая штука оказалась: расторопный Ежик очень любил порядок, а медлительная Черепашка все время забывала, в чем этот порядок заключается. То забудет на ночь светлячков со стен собрать, то листья по полу разбросает, то лапы вытереть забудет. Ежик терпел-терпел, пыхтел-пыхтел, напоминал-напоминал, и однажды не выдержал.

- Да сколько раз тебе говорить нужно??? - раздраженно топотал лапками он. - Неужели так трудно все запомнить?

- Извини, пожалуйста… - растерянно прошептала Черепашка. - Я вовсе не хотела тебя обидеть… Я нечаянно, правда… Наверное, у меня просто память плохая.

Она искренне была огорчена, что так расстроила своего друга Ежика. У нее даже слезы на глазах показались.

- Давай так, - решительно сказал Ежик. - Если ты не можешь запомнить правила совместного проживания, я буду тебе напоминать. Нужно, чтобы любовь к порядку стала у тебя условным рефлексом.

- Конечно, конечно, давай! - с облегчением вздохнула Черепашка. - А что такое «условный рефлекс»?

- Ну, это когда у тебя есть стимул неукоснительно соблюдать правила.

- А откуда он возьмется, этот самый стимул? - робко спросила Черепашка.

- А вот откуда! Каждый раз, когда ты что-нибудь забудешь, я тебя уколю иголкой. Вот так! - и Ежик кольнул своей острой иголкой мягкую спинку Черепашки. Несильно кольнул, но все равно выступила капелька крови.

- Ой! Больно! - отпрянула Черепашка.

- Зато стимул мощный. Не хочешь, чтобы было больно - не забывай о правилах, - нравоучительно сказал Ежик.

- Хорошо, я постараюсь, - опасливо поежилась Черепашка, косясь на иголки. - Я и не знала, что ты ими колешься.

- Надеюсь, не придется, - обнадежил Ежик.

И впрямь, какое-то время Черепашка старалась, и Ежику не доводилось использовать иголки. Но потом она опять что-то забыла сделать, и Ежик применил свой стимул.

- А можно без иголок обойтись? - жалобно спросила Черепашка. - А то мне как-то уж очень неприятно…

- Мне тоже неприятно, что ты нарушаешь порядок в норке, - строго сказал Ежик. - Так что уж постарайся, дружочек…

А сам подумал: «Нужно быть последовательным. Если попуститься принципами, в норке будет хаос. Да и в жизни тоже. А Черепашка так никогда и не научится соблюдать правила».

Но Черепашка, как ни старалась, все равно время от времени что-то забывала или не успевала. Только теперь она очень боялась, что ее опять будут колоть, а от этого думала не о том, что надо делать, а о том, что будет больно. У нее уже вся спинка была исколота! Черепашка чувствовала себя очень виноватой: ведь она своей забывчивостью так расстраивала Ежика! Он часто ей говорил: «Мне больно от того, что ты меня расстраиваешь!». А Черепашка вовсе не хотела, чтобы ему было больно… В ней поселился страх - опять расстроить Ежика.

Через какое-то время Черепашка с удивлением заметила, что спинка стала вовсе не такой чувствительной. Вроде бы Ежик колется - а она не реагирует, боль как-то притупилась. Она еще не знала, что существо становится бесчувственным, если постоянно делать ему больно… В целях защиты! Защита от боли - это тоже условный рефлекс.

Ежик чувствовал досаду, ведь условный рефлекс никак не вырабатывался. Он стал колоться сильнее - чтобы Черепашка замечала его усилия и исправлялась. Но результат был все тот же. Кроме того, Черепашка почему-то стала много спать, и это Ежика тоже раздражало. Ведь когда кто-то спит, очень трудно вырабатывать у него условные рефлексы!

Пока Черепашка спала, Ежик думал, что он ей скажет, когда та проснется. Это в нем копилось, копилось, а потом он выливал на нее сразу все, что не успел ей сказать. Поскольку Ежик сердился, то получалось грозно и громко. Черепашка только втягивала голову в плечи - ей хотелось казаться меньше, а лучше и вовсе спрятаться. И вскоре она научилась втягивать голову и лапки под панцирь. А панцирь Ежик мог колоть сколько угодно - он затвердел, стал толстым и совершенно потерял чувствительность.

И однажды Ежик заметил, что ему опять становится как-то одиноко. Нет уже между ним и Черепашкой той дружбы, они не разговаривают, не гуляют и не обсуждают мировые проблемы. И Черепашка стала вялая, сонная и апатичная. Вроде бы как спит на ходу. Откуда ему было знать, что очень много сил уходит на защиты, если все время ждешь какой-нибудь опасности? И Ежик с удвоенной силой принялся воспитывать Черепашку.

- Ты не должна быть такой замкнутой, - внушал он. - Ты ушла в себя, тебя ничего в жизни не интересует. Это неправильно!

- Ну и что, ну и ладно, - рассеянно отвечала Черепашка. - Не всем же быть правильными?

- Ты уже почти не шевелишься, уже похожа на сухой пенек! - недовольно указывал Ежик. - В своем уголке когда последний раз убиралась? Почему яблоки не ела?

- Не помню… Я недавно убиралась… - вяло отмахивалась Черепашка. - И ну их, эти яблоки… Вдруг еще испорчу чего или перепутаю?

- Ну что такое??? Почему у тебя условные рефлексы какие-то неправильные? Вместо того, чтобы делать все как следует, ты замираешь и вообще ничего не делаешь? - недоуменно спрашивал Ежик. - Ты какая-то+ необучаемая!

- Какая есть, - вздыхала Черепашка и снова уходила в себя - то есть под панцирь. - Ну что теперь, если я такая - умереть, что ли?

А потом наступила осень. И Черепашка совсем замерла. Она не шевелилась день, потом другой, потом третий. Ежик запаниковал.

- Эй, Черепашка! Ты спишь? Или заболела? Ну не молчи, отзовись! - стучал он по панцирю.

Но Черепашка не отзывалась и вообще никак не реагировала. Словно умерла. Ежику стало страшно: а вдруг и правда умерла? Он выскочил из норки и побежал к лесному доктору - старой Сове. Она жила в дупле огромной ели, и все, у кого были проблемы, обращались к ней за помощью. Вскоре Ежик уже торопливо рассказывал ей, что случилось с Черепашкой.

- Ничего непоправимого, - сообщила Сова, осмотрев пациента на месте. - Просто впала в спячку. Защитная реакция такая.

- А от кого ей защищаться? - недоуменно спросил Ежик. - Здесь, кроме меня, никого нет, я ее воспитываю и никому в обиду не даю.

- Так от тебя, воспитатель, она и защищается, - покачала головой Сова. - Ты ж ей личного пространства совсем не оставил. Вот и пришлось панцирь нарастить, чтобы хоть как-то от тебя отгородиться. Она потому и медлительная такая стала, что тяжело ей на себе такую защиту таскать, а по-другому нельзя.

- Как так «нельзя»? - удивился Ежик. - Я же вот живу без панциря, ни от кого не защищаюсь, и ничего!

- У тебя колючки, - возразила Сова. - Лучшая защита - нападение, да? Ты зачем вот Черепашке всю душу исколол?

- Мы условные рефлексы вырабатывали, - стал рассказывать Ежик. - Я ее так к порядку приучал, чтобы ей в жизни потом легче было приспособиться.

- Ну вот и приспособил, - безжалостно оборвала его Сова. - Выработал у нее условный рефлекс - чуть что - сразу прятаться и замирать. Ты иголку в спину - она панцирь. Все по науке!

- А как же тогда? - возмутился Ежик. - Она же такая рассеянная+ То светлячков не соберет - так и горят всю ночь. То в норке намусорит. То яблоко откусит, а огрызок оставит. И еще медленно все делает.

- Знаешь, Ежик! Ты вот позвал ее жить к себе - так должен понимать, что ты и она - не одно и то же, - рассудила Сова. - Никогда Черепашке Ежиком не стать, и не надейся. У нее свои особенности, у тебя свои. Так может, лучше вам и не жить вместе?

- Как это «не жить»??? - опешил Ежик. - А где же ей жить? А кто ее воспитывать будет? Она ведь еще такая юная, беззащитная+

Ну, благодаря тебе не такая уж и беззащитная, - не согласилась Сова. - Вон панцирь-то какой нарастила, ужас просто. Видать, хорошо ты ее шпынял, от души. Может, если уйдет от тебя - оживится, повеселеет. Поймет, что кроме условных рефлексов, есть еще и безусловные.

- Это какие такие безусловные? - не понял Ежик.

- Это когда условий не ставишь, а принимаешь другого таким, какой он есть, - объяснила Сова. - Пусть он не такой быстрый, не такой сообразительный, не такой умный, как ты. Но если ты хочешь делить с ним одно пространство, просто люби его. Любовь - это и есть самый безусловный рефлекс. Потому что если любишь, так какие могут быть условия??? Это же и ежу понятно!

- Говорите, ежу понятно? - озадачился Ежик. - А почему тогда я этого не понимал?

- У каждого свои недостатки, - заметила Сова. - Ты тоже не можешь знать всего на свете. Но теперь-то знаешь.

- А как его вырабатывают, этот безусловный рефлекс? - спросил Ежик. - Мне очень, очень нужно!

- Его не надо вырабатывать, ведь он безусловный! - ответила Сова. - Его надо просто вспомнить и освободить. Только Любовь с колючками несовместима, ты учти, Ежик. Любовь не колется. Она гладит!

- Скажите, а Черепашка проснется? - с отчаянием спросил Ежик. - Она же не навсегда ушла в эту… защитную реакцию? Я ведь на самом деле, когда ее иголками колол, думал, что ей же лучше делаю… Я ведь ее очень, очень люблю! Она - мой самый лучший друг! А вдруг она больше никогда, никогда не захочет проснуться?

- Будем надеяться, что нет, - утешила Сова. - Если ты окружишь ее любовью и не будешь тревожить, рано или поздно она снова поверит тебе. Поверит в то, что мир - добр и безопасен. И что никто никогда больше не будет ранить ее нежную кожицу за то, что она что-то забыла или не успела.

И Сова полетела по своим делам. А Ежик устроился рядом с Черепашкой.

- Слышишь, Черепашка! - тихонько сказал он. - Ты спи, сколько захочешь. А я подожду. А когда ты проснешься, мы украсим норку самыми большими светлячками, разбросаем повсюду листья, и будем есть яблоки столько, сколько захотим, и даже огрызки пусть валяются, не страшно! Я просто хочу, чтобы ты была! Я снова хочу разговаривать с тобой, и гулять, и показывать тебе мир. И больше никогда, никогда не буду пытаться тебя изменить. Я лучше сам изменюсь! Я сделаю свои колючки мягкими. Они станут как шерстка, и меня даже можно будет погладить. Может, тогда и тебе захочется скинуть свой панцирь? Ты отдыхай, отдыхай. А я буду сидеть и вырабатывать у себя безусловный рефлекс любви, вот! А потом обязательно расскажу тебе, что это такое.

И ему уже казалось, что его колючки правда становятся мягкими и шелковистыми, потому что все мы - и Ежики, и Черепашки, и другие существа - по сути своей одинаковые: с любопытными носиками и мягкой, розовой, беззащитной кожицей, очень нуждающейся в Любви.

Автор: Эльфика

Однажды к Богу пришла женщина. Ее спина была согнута под тяжестью большого мешка, голова наклонена вперед, а взгляд исподлобья был тревожным и бдительным.

- Ты устала, милая женщина? - обеспокоился Господь. - Сними свою ношу с плеч, присядь, отдохни.

- Спасибо, но я не могу тут рассиживаться, я ненадолго, - отказалась женщина. - Только попрошу - и сразу назад! А то вдруг за это время уже что-нибудь стряслось? Никогда себе этого не прощу!

- Чего же ты не готова себе простить?

- Если с моим ребенком что-нибудь случится. Я как раз и пришла попросить тебя: Господи, спаси и сохрани его!

- Я только этим и занимаюсь, - серьезно сказал Господь. - Разве я дал тебе повод усомниться в моей заботе?

- Нет, но… В этой жизни столько всяких опасностей, плохого влияния, крутых поворотов! А у него возраст такой - все хочется попробовать, повсюду влезть, во всем как-то самоутвердиться. Я очень боюсь, что его занесет на повороте, он ушибется, и ему будет больно.

- Что ж, в следующий раз он будет осторожнее, потому что на своей шкуре узнает, что такое боль, - ответил Господь. - Это очень хороший опыт! Почему же ты не хочешь дать ему научиться?

- Потому что хочу избавить его от этой боли! - страстно воскликнула мать. - Ты видишь - я всегда ношу с собой мешок соломы, чтобы подстелить ее там, где он может упасть.

- А упасть он может везде… - задумчиво ответил Господь. - Даже с собственной кровати можно упасть, разве нет?

- Ну да… Но ведь есть же такая пословица - «знал бы, где упасть, так соломки б подстелил». Вот я и пытаюсь обезопасить его.

- И теперь хочешь, чтобы я обложил его соломкой со всех сторон? Хорошо. Смотри же!

И Господь мигом сотворил целый ворох соломы и бросил его в мир. Солома попала точно в цель: она кольцом легла вокруг сына той женщины, отгородив его от всех опасностей, от всех невзгод, от всех соблазнов и искушений, а заодно и от жизни. Женщина видела, как ее сын пытается двигаться то туда, то сюда, раздвинуть стебли, пробраться сквозь солому, но все тщетно: солома передвигалась вместе с ним, готовая, если что, смягчить удар. Сын метался, пробовал разорвать соломенное кольцо, впадал то в отчаяние, то в ярость. А в конце концов, он достал откуда-то спички и поджег солому. Взметнулось пламя, и всю картину мгновенно затянуло дымом.

- Сынок! - закричала женщина. - Сынок, я иду на помощь!

- Хочешь подбросить в костер еще соломки? - спросил Господь. - Имей в виду: чем больше соломки подстилают родители, тем сильнее желание прорваться сквозь нее любой ценой. Если же это не удастся, человек может и вовсе начать прожигать жизнь. Ведь он не будет знать, что такое боль, и что такое свобода выбора - тоже…

- Но я не могу этого допустить! - прорыдала женщина. - Мой мешок соломки спасет его!

- Ты думаешь, что это мешок соломки, но ты ошибаешься, - ответил Господь. - На самом деле это - Мешок Проблем. Все ужасы, которые тебе чудятся, все опасения, которые в тебе живут, все страхи, которыми ты наполнена, находятся в этом мешке. Все, о чем ты думаешь и тревожишься, набирает силу и разрастается, потому что ты даешь этому энергию. Поэтому твоя ноша столь обременительна, а твоя спина устала…

- Выходит, я не должна заботиться о сыне? - в раздумье наморщила лоб женщина. - И это говоришь мне ты, Господи?

- Заботиться - сколько угодно. Это дело матери. Но вот беспокоиться ты не должна - это точно. Ведь я-то тоже о нем забочусь. Позволь и мне делать мое дело. Просто не мешай мне! Но это, как я понимаю, вопрос веры…

- Знаешь что, Господи? - немного подумав, заговорила женщина. - Ты можешь дать мне… спички?

- Разумеется. А что ты хочешь делать?

- Сжечь свой Мешок Проблем, - улыбнулась женщина. - И научиться, наконец, доверять тебе по-настоящему. Падать и подниматься. Ошибаться и исправлять ошибки. С благодарностью принимать и радость, и боль. И подарить моему сыну право делать то же самое.

- Это верное решение, - улыбнулся Господь. - Ну их, эти тревоги! Гори они все огнем!

- Я доверяю миру, себе и сыну, - шептала женщина, глядя, как пылает, корчится, рассыпается и становится пеплом ее заранее припасенная соломка, ее Мешок Проблем. И спина ее теперь была прямой, голова высоко поднятой, а взгляд чистым и ясным. - Я верю, Господи, что все, что происходит, ниспослано тобой - во имя и для блага нас самих. Теперь я и правда верю!

Автор: Эльфика

Плыл себе по житейскому морю маленький Семейный Кораблик. На борту были трое: муж - Отважный Капитан, жена - Хозяйственный Боцман, и их маленький сынишка - Юнга. Матросы, наверное, тоже были - но не о них сейчас речь. Потому что главными на Семейном кораблике были эти трое. Про них и наша история!

Отважный Капитан был правильный до невозможности. Больше всего на свете он ценил пунктуальность. Вся его жизнь была расписана до секунды, занесена в графики и таблицы, и если кто-то нарушал его график - ужасно волновался и даже сердился. Под горячую руку мог и на рее повесить, как пирата! Это его папа научил, он сам штурманом в Житейском море хаживал, пока капитаном не стал, да и мама Капитана хоть и в боцманах ходила, но штурманскому делу сызмальства обучена была.

- Смотри, сынок, чуть вправо, чуть влево, и налетишь на рифы! В Житейском море это запросто случается! И тогда каюк и тебе, и твоему кораблю! - внушал папа, воспитывая малолетнего юнгу. - А ежели корабль на дне, то какой ты, к черту, капитан???

- Настоящий Капитан всегда точно свой курс знает, - вторила мама. - И команду надо набирать с умом, чтобы никаких разгильдяев в ней не было! Каждый должен знать свое место и свое время!

Юнга родителям верил: уж они-то свой корабль по Житейскому морю много лет водили, и ни одного кораблекрушения! Поэтому он учился составлять таблицы, чертить графики и рассчитывать курс с точностью до десятой доли градуса. И когда ему стали доверять порулить, он чувствовал гордость за точно выверенный путь. Никаких рифов! Фарватер чист, цель ясна, путь родителями проторенный, чего еще надо?

Но иногда он с тоской смотрел на безалаберные буксиры, вольные пиратские шхуны, белоснежные яхты, которые сновали туда-сюда без особых графиков, ходили к экзотическим островам, открывали новые земли… Да, то одна, то другая налетали на рифы, потом долго ремонтировались в доках, и снова пускались в путь по Житейскому морю. Были и те, кто разбивался вдрызг - но их Капитаны потом стояли на мостиках новых кораблей. Может, становились чуть осторожнее, но тем не менее снова и снова рисковали… Завидовал он им, завидовал, только сам себе в этом не признавался.

По малолетству и неопытности, а порой из озорства, сбивался Юнга с верного курса, но за это его родители очень стыдили.

- Рискуют только безответственные бездари, - рубил ладонью воздух старый Штурман. - Умные не лезут куда попало. Вот есть карта - по ней и иди. По графику и по лоции!

- Только дураки учатся на своих ошибках, - добавляла мама. - Умные учатся на чужих. А чужих ошибок столько - за всю жизнь не изучишь!

Юнга чувствовал себя виноватым - ему очень хотелось оправдать надежды родителей!

И вот пришла пора нашему Отважному Капитану отправляться в свое собственное плавание - без мамы и без папы. Самому!

- Мы тебе все дали, всему научили, ты должен стать настоящим Капитаном! - напутствовал его отец-Капитан.

- Оправдать наши надежды! Пройти по Житейскому морю, как по струночке! - давала наказы мама-Боцман.

Белоснежный новенький кораблик уже покачивался на волнах, предлагал пуститься в увлекательное плавание по Житейскому морю. А для этого надо было набрать команду. Главное дело - боцмана найти.

Всем известно: Капитан осуществляет общее руководство да в бинокль смотрит, а хороший боцман - залог удачного плавания, потому как он и хозяйственную часть знает, и матросами руководит, и приборку организует, и на камбузе порядок держит. В общем, без боцмана - никуда. И все знают, что лучший Боцман в плавании по Житейскому морю - женщина. Редко кто один в плавание пускается или мужчину в Боцманы выбирает. Это уже не кораблик получается, а мужское общежитие!

Вот и стал он присматриваться - кандидатур море, выбирай на любой вкус, но как не ошибиться? Пробовал график вычертить - не получилось. Таблицу пытался составить - запутался. К маме-папе обращаться вроде как и неудобно - что это за капитан, который себе команду самостоятельно набрать не может? Решил исходить из внешних данных: скромность, аккуратность, приятный вид. Чтоб боцман палубу его океанского лайнера собою украшал!

И тут то ли черт морской его попутал, то ли судьба вмешалась, то ли его мечта о свободном поиске без компаса и карты прорвалась - только выбрал он себе боцмана, как говорится, «с точностью до наоборот».

Внешний вид у нее, конечно, был что надо: и осанка самая морская, и шустрая такая, и улыбка открытая, и фигурка - загляденье. А в глазах - боже мой! Морские чертики прыгают, серебристые волны переливаются, и манят они, затягивают, как морская пучина. Всем хороша была девушка. Только вот одно «но»: не признавала она никаких графиков, таблиц и прочих премудростей. Ему бы спросить, вникнуть… Но Капитану было не до графиков - уж очень сильно ему такого Боцмана в команду захотелось.

Наверное, следовало задуматься: ну как они в одном экипаже-то плавать будут? Но - не задумался. Сказал себе: «Я Капитан, я принял решение! Слушай мою команду! Полный вперед!». Так вот они и пустились в путь на своем маленьком семейном кораблике. Сначала вроде ничего - притирались потихоньку, присматривались. Он сразу встал на капитанский мостик, а она потихоньку организацией корабельного быта занялась.

Делала она все медленно и обстоятельно, зато на совесть и в удовольствие. Как-то у нее все получалось само собой, без спешки, без графика. Так уж ее родители боцманской науке обучили. В общем, вписалась она в команду, и корабль чистотой засиял, радостью засветился. На таких кораблях без юнги не обойтись, вот и наши Капитан с Боцманом подумали-подумали, да и завели себе Юнгу. Юнга получился что надо - шустрый, как мама и умный, как папа. Носился по палубе туда-сюда, морские премудрости осваивал.

Боцману иногда хотелось свернуть с проторенного курса, но Капитан не соглашался - мало ли что! Она вздохнет - и покорится, ведь он же кораблем командует. Только иногда, когда неподалеку очень уж заманчивые острова покажутся, тихонько спустит шлюпку, сгоняет ненадолго, а потом опять на борт возвращается. Спросите, как она успевала корабль догнать? А вот успевала - она всегда все успевала, такая уж у нее была дружба со временем.

У нее хватало времени даже на болтовню с морскими обитателями, живущими в этих местах. Особенно она подружилась со старым Альбатросом. Обычно он парил в вышине, но иногда спускался на палубу - уж очень жареную рыбку уважал, ну, и поболтать любил, конечно. Альбатрос много повидал на своем веку, побывал в разных странах, и разговаривать с ним было интересно. Капитану было не до боцмановых знакомств - в его графиках появился Юнга, и надо было все планы заново скорректировать и выверить.

Тут-то и начали над их Семейным Корабликом тучки сгущаться. В Житейском море, оно конечно, и бури случаются, и даже ураганы. Но если Капитан и Боцман друг друга слышат и действуют заодно - их кораблю никакие шторма и бури не страшны. А в нашей дружной команде наметился разлад: дело в том, что Капитан и Боцман впервые основательно разошлись во мнениях. Наш Капитан хотел воспитать из Юнги настоящего морского волка - в своем понимании. Как и его когда-то воспитывали. Чтобы все по графикам и таблицам, да по выверенному курсу. А мама-Боцман все время его графики нарушала, планы сбивала.

Вот и стал Капитан нервничать, за Юнгу бояться, на Боцмана сердиться. Капитану ведь когда воспитанием заниматься? Ему на мостике надо стоять, за обстановкой следить, курс прокладывать. Так что вся воспитательная работа на Боцмане… А под влиянием мамы-Боцмана Юнга тоже какой-то неорганизованный получаться стал. Того и гляди врежется во что-нибудь…

Капитан прямо виноватым стал себя чувствовать. Перед глазами у него то и дело возникали его собственные Родители, и говорили они горькие слова:

- Что же ты, сынок? Не можешь порядок на собственном Семейном Кораблике навести? Того и гляди, на мель напоретесь! Или с другим кораблем столкнетесь. Бардак на палубе! А еще Капитан…

От таких видений Капитан еще больше хмурился и злился, еще строже смотрел, еще сильнее гайки закручивал. А команда ну никак не могла в его графики вписаться! Это ведь тоже особый талант надо иметь - по строгому плану жить! Не каждому дано…

Боцману тоже становилось все грустнее. Хоть и любила она Капитана, хоть и нравился ей родной Семейный Кораблик, где каждая медяшка была ею надраена, каждый иллюминатор своими руками вымыт, каждый канат собственноручно в бухточку свернут, да только очень уж ей обидно было, что Капитан все время сердитый, а она вроде как виноватая в этом. И Кораблик их раскачивается все сильнее…

И вот однажды на закате сидела она на корме и болтала со своим другом Альбатросом. Неподалеку проплывал чей-то океанский лайнер - музыка играла, иллюминаторы светились, Юнги туда-сюда сновали, а Капитан и Боцман на верхней палубе румбу танцевали. И так ей обидно стало!

- Слушай, Альбатрос! - пожаловалась она. - Вот ведь есть же на свете Семейные Кораблики, которым никакие бури не страшны! Почему же на нашем Кораблике не так?

- Потому что вы не можете договориться, - объяснил Альбатрос. - Ваш кораблик становится неустойчивым. Это опасно!

- А как сделать его устойчивым? - тут же спросила она. - Что я должна для этого предпринять?

- По-моему, ты прекрасно справляешься со своими обязанностями Боцмана, - дипломатично сказал Альбатрос и закинул в клюв очередную жареную рыбку. - По крайней мере, рыбу ты жаришь великолепно!

- И все-таки! Не уклоняйся от темы! - потребовала она. - Что нужно сделать, чтобы все снова стало хорошо? Ты умный, ты старый, ты все знаешь, научи же меня!

- Наверное, тебе надо измениться. Стать такой, как хочет Капитан, - предположил Альбатрос.

- Но я не могу! - удрученно сказала она. - Я пыталась, но у меня ничего не получается. Я не могу жить по графикам!!! Я ничего не понимаю в таблицах!!! Я все в голове держу. И все успеваю! Ты лучше расскажи, как сделать, чтобы Капитан изменился.

- С чего ты взяла, что Капитан хочет меняться? Ты же вот и хочешь, да не можешь, - удивился Альбатрос. - Он такой, какой есть. Ты не можешь жить по графику, а он не может - без графика. У вас просто разные подходы к сохранению Семейного Кораблика. Вот и все. Терпи!

- Знаешь, мне все время приходится терпеть и уступать, - сердито сказала она. - Он командует, а я подчиняюсь. Я устала!

- Устала - отдохни, - посоветовал Альбатрос. - Запрись в каюте, поспи, побездельничай. Или рвани на Острова, недельки на две.

- Ну вот еще! - возмутилась она. - Кому нужен такой ленивый Боцман? Да он просто спишет меня на берег!

- Да ты, милочка, боишься! - уличил ее Альбатрос. - Боишься потерять - значит, любишь.

- Конечно, люблю! - не стала спорить она. - Стала бы я плыть на корабле с нелюбимым Капитаном…

- А ты кого больше любишь - его или себя? - коварно спросил Альбатрос.

- Его! Или себя? Наверное, Юнгу! - вывернулась она. - Нечестно такие вопросы задавать.

- Нечестно старой птице врать, ну и себе тоже, - поучительно сказал Альбатрос. - Если ты кого-то любишь, то принимаешь его таким, какой он есть. Хоть себя, хоть другого кого. Тогда ты в равновесии, и Кораблик твой устойчив.

- Я принимаю, - слабо запротестовала она.

- А чего ж тогда вопросы задаешь? - очень логично возразил Альбатрос. - И собой не очень довольна, и своим Капитаном… Была бы довольна - ты бы мне вопросов не задавала. И вообще сейчас не меня бы рыбой кормила, а танцевала румбу на верхней палубе. Что, скажешь, нет?

- Не скажу, - нахмурилась она. - Знаешь, а ты, наверное, прав, мой пернатый товарищ. Не в равновесии я, правда! И боюсь наш Кораблик еще больше раскачать.

- А ты не бойся, - посоветовал Альбатрос. - После хорошего шторма всегда наступает штиль, не замечала? Ты думаешь, в Житейском море только волны страшны? Да ничего подобного! Волна приходит и уходит, и если команда дружная - ничего она вашему Кораблику не сделает! Страшнее всего, когда вы сами глаза на неполадки закрываете. Кстати, хочу заметить, рыба кончилась…

- Знаешь, Альбатрос, ты за рыбой завтра прилетай. А я сейчас другим займусь…

- Чем, если не секрет? - полюбопытствовал жадный до рыбы и до секретов Альбатрос.

- Пойду на капитанский мостик. Приглашу его на румбу. И все ему скажу! Что я его люблю. И принимаю. И попрошу прощения за то, что никогда не смогу жить по графику! И еще - что я благодарна ему за то, что он стал нашим Капитаном. А потом на Острова, на две недельки. Шторм переждать.

- Молодец, Боцман! - одобрил Альбатрос. - Вот это по-нашему, по-морскому. Удачи!

И она пошла к своему Капитану - восстанавливать равновесие. Подходя к рубке, она увидела его и невольно залюбовалась. Их Отважный Капитан стоял у штурвала, обложившись графиками и таблицами, и смотрел вдаль, и на лице у него была железная решимость во что бы то ни стало провести их Маленький Семейный Кораблик мимо всех мелей и рифов, минуя все мыслимые и мыслимые опасности, туда, где находится конечная цель всех Семейных Корабликов - зеленый и безмятежный Берег Счастья.

Автор: Эльфика

По теории Эрика Берна, в каждом из нас живут Внутренний Ребенок, Внутренний Взрослый и Внутренний Родитель. Ребенок - это наша спонтанность, радость жизни, творчество - и в то же время детский эгоизм, беспечность и разбросанность. Родитель - это наш опекун, хранитель мудрости, опыта и традиций, но он же может стать ментором и постоянным критиком. А Взрослый… Взрослый - это наш Деятель и Созидатель, он принимает решения и воплощает их в жизнь. Если все трое дружат между собой - отлично, это признак гармоничной Личности. А если нет… Тогда плохо всем!

В одном цветущем и теплом краю располагались три государства: Детское Королевство, Родительская Монархия и Взрослая Республика.

В Детском Королевстве каждый день был новый король, потому что предыдущего скидывали - всем хотелось взобраться на трон и посидеть. Так же и утром: кто первый встал, того и горшок. А еще там целыми днями царила неразбериха и суматоха, потому что всем хотелось пошуметь, побегать и побеситься, и никто себе ни в чем не отказывал. Промышленности там вовсе никакой не было, так как работать никто не хотел, а все хотели играть. Строили там в основном песочницы и детские площадки, а домики делали из старых покрывал, набрасывая их на столы: стол - крыша, покрывало - стены.

Дети часто ссорились между собой и даже время от времени дрались, потом плакали и бурно мирились. А иногда несколько детей собирались вместе и начинали подговариваться против кого-нибудь, тогда вообще наступал полный хаос и кавардак. Питались дети в основном конфетами, пирожными и чупа-чупсами, поэтому столовых не строили, зато всяких ларьков было великое множество. В общем, жили в Детском королевстве весело, но суматошно.

В Родительской Монархии, напротив, царил суровый порядок и полная тишина. Это потому что жители с утра до вечера занимались научной деятельностью: писали законы и следили за их выполнением. Поскольку родители были все как один законопослушными, то законы выполнялись неукоснительно, любые отклонения тут же карались пожизненным заключением. Строго по графику, с 18.00 до 19.30 по понедельникам, средам и пятницам в чистых до стерильности залах заседаний повсеместно проводились диспуты по текущим проблемам и изменениям в законодательстве, на которых от скуки мухи дохли, поэтому в Монархии даже насекомых не водилось. И в целом по стране было мрачно и скучно. Да и как еще может быть в государстве, где дома и деревья выстроены ровно, по линеечке, питание строго сбалансировано, а любой шаг определен регламентами и предписаниями? Ведь уважающий себя родитель сызмальства без инструкции даже в уборную не выходил, не говоря уже об общественных местах…

Взрослая Республика была как раз посерединке между Детским Королевством и Родительской Монархией. Республика процветала и обогащалась на поставке чупа-чупсов и прочих сладостей детям и на непрерывных поставках бумаги и чернил родителям. Да, да, родители предпочитали писать по старинке, чернилами, и этот продукт у них очень ценился и назывался «черное золото». Взрослые умели и любили работать, и созидание было их главной целью жизни. Они созидали все - от горшков для детей до академических шапочек для родителей, добывали природные ископаемые и строили космические аппараты. Только вот наряду с процветанием и обогащением все больше наступала в республике всеобщая усталость, разные болезни одолевали, да и смертность неуклонно увеличивалась. Но взрослые не обращали на это внимания, потому что нужно было развивать промышленность и инфраструктуру, проводить геологические разведки и наращивать темпы производства.

Шло время, население всех трех стран разрасталось, и все больше требовалось покрывал для домиков и качелей для детских площадок в Детское Королевство, а также комплексных обедов и противорадикулитных поясов в Родительскую Монархию. А у взрослых, как назло, спад производства - и оборудование износилось, и половина работоспособного населения то и дело на больничном сидит, потому что сил больше нет. В общем, стали поставки срывать и оставлять соседей без полезных материалов и без полноценного питания.

Вот тогда-то все и заволновались. Родителям надо законы новые писать - а нечем и не на чем. Детям развивающих игр не хватает и кушать очень хочется. А взрослые еле шевелятся, как осенние мухи, вот-вот и вовсе в спячку впадут. Что делать? Как выживать?

История не сохранила сведений, кто первый подал идею устроить общий сбор. В детских летописях он называется «Большая Тусовка», в родительских - «Всеобщий Саммит», а у взрослых - «Триединое Царство». Названия разные, но события описаны одни и те же: общий сбор состоялся, и на нем были приняты судьбоносные решения.

Но сначала, конечно, все на этом сборище переругались.

От Детского Королевства прибыл король Вася 482-ой, потому что как раз в этот день ему удалось отобрать корону у Пети 718-го.

- Что же вы творите, как вы можете? - кричал Вася, топая ногами и надувая и без того пухлые щеки. - Третий день без пирожных и каруселей - где это видано? Где наше счастливое детство, скажите на милость??? Да вы просто детей не любите! Мы будем жаловаться! И плакать! Ы-ы-ы-ы-ы!

- Ежели заказы сформированы и приняты к исполнению, то отгрузка и доставка должны быть выполнены в надлежащий срок и в подобающем виде, - бубнил с листа ноту протеста Монарх-Патриарх, представитель Родителей.

А Главный Взрослый сидел и просто молчал. Он смертельно устал, и у него не было сил вступать в дискуссии.

Но вот в какой-то момент говорящие выдохлись и, так и не услышав ответов на свои вопросы, наконец-то обратили внимание на безнадежно молчащего взрослого.

- Дяденька. вам плохо? - спросил король Вася. Он, в принципе, был добрый мальчик, только очень уж увлеченный собственными «хотелками».

- Нужна помощь, сынок? - наконец-то оторвавшись от бумаг, уставился на него через очки Родитель.

- Думаю, да, - наконец-то вымолвил Взрослый. - Скажу вам честно: мы на грани истощения, и Взрослая Республика в опасности. Боюсь, скоро мы совсем не сможем обеспечивать вас всем необходимым, да и себя тоже. У нас… у нас Великая Депрессия, вот!

- Но почему??? - в один голос вскричали монархи сопредельных государств.

- Мы много работаем, никогда не отдыхаем, мы пребываем в хронической усталости, и у нас нет никаких рецептов борьбы с этой напастью.

Это заявление повергло правителей в шок. Но ненадолго. Первым среагировал Вася 482-ой. Для начала он не без сожаления отдал Главному Взрослому шоколадку, которую берег на черный день в кармане мантии, а потом его и вовсе осенило:

- А мы вас приглашаем в Детское Королевство, отдохнуть и развеяться! У нас там карусели, игры всякие, не надо суп кушать и вообще весело!

- А мы могли бы порыться в своих архивах и библиотеках, где собран весь мировой опыт от начала времен, и найти способы борьбы с Великой Депрессией, - опомнился и Монарх-Патриарх. - Будьте спокойны, у нас все учтено!

- Да? - с надеждой поднял голову Взрослый. - Это правда можно устроить?

Устроить это оказалось не так-то просто - потребовались и время, и усилия, но тем не менее идея оказалась плодотворной. Накопленный Родительской Монархией многовековой опыт очень пригодился, а регулярные туры в Детское Королевство стали быстро возвращать взрослым радость жизни.

«Если надо развеяться, пошалить, оторваться по полной и почувствовать себя ребенком - это к нам! - такие слова были написаны на красочных буклетах Детского Королевства. - Исполнение всех ваших желаний, игры, танцы и безмятежное детское счастье - оптом и в розницу».

«Любые консультации, исторические сопоставления, сокровища мудрости, примеры из жизни, опыт предков - на все времена, на любой вкус!! Полезные советы - в подарок! - гласили проспекты Родительской Монархии.

А взрослые… Взрослым теперь было очень хорошо. Отдохнувшие, научно подкованные, они с новыми силами изобретали, производили, расширяли, добывали и созидали - в общем, двигали прогресс.

Со времени того достопамятного собрания все три государства живут в мире и согласии, взаимодополняя и взаимообогащая друг друга, и процветают до сих пор. А в исторических хрониках их часто так и называют - Триединое Государство, или попросту - Триумвират.

Автор: Эльфика

Жила-была на свете Агаша. Родитель у Агаши был суровый, строгий, и часто ей внушал «Только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на ошибках других». Агаша девочкой послушной была, Родителю своему свято верила, вот и решила, что никогда в жизни не будет своих ошибок совершать: зачем, если чужого опыта вокруг полным-полно?

Она только и делала, что пряталась в уголке за печью и собирательством занималась. Только другие грибы и ягоды собирают, а она - чужой опыт. Все случаи жизненные она через Сито Разума просеивала и самые запоминающиеся в Корзинку Памяти складывала. Только почему-то добрые происшествия через это сито как-то легко проскальзывали, а которые пугали - застревали и задерживались, вот они-то в Корзинку Памяти и попадали.

Вот вскоре в голове у нее целое собрание печальных опытов собралось.

«Не подходи к печке, обожжешься»

«Не трогай утюг, уронишь»

«Не носись сломя голову, упадешь»

«Не клади в карман, потеряешь»

И Агаша не подходила, не трогала, не носилась, не клала и вообще из-за печи редко вылезала, Родитель такой беспроблемной дочерью премного доволен был.

Стала подрастать - там другой опыт пошел. Девчонки на вечерки ходят, хороводы затеивают, сарафаны себе новые шьют, а Агаша все их опыт собирает и обобщает:

«Не будь доверчивой - обманут»

«Не гуляй допоздна - ославят»

«Не перечь старшим - осудят»

«Не лезь со своим мнением - обидятся»

Агаша не гуляла, не перечила, не лезла и доверчивой уж никак не была. Сидела-пыхтела, наблюдения вела, коллекцию свою пополняла.

Тут время пришло, когда ее сверстницы влюбляться стали и замуж выходить одна за другой. Кто-то - удачно, кто-то - не очень, и вот это «не очень» Агаше душу тревожило: а вдруг и ей не повезет? Тем более что на эту тему столько негативного опыта женским полом накоплено!

«Не торопись - ошибешься»

«Не суйся - обожжешься»

«Не рискуй - оступишься»

Агаша не торопилась, не совалась и не рисковала - зачем же ей жизнь свою молодую губить, голову в петлю совать? Надо присмотреться, хорошенько все взвесить. А то можно такой опыт получить, что мало не покажется!

А у девчонок выросших уже свои детки пошли. Ну, тут у Агаши в Корзинку Памяти страхи просто градом посыпались. Дети, они же такие - везде лезут, суются, встряпываются и много волнений своим родителям доставляют. Да и поговорки про деток в народе ходят такие красноречивые:

«И от доброго отца родится бешена овца»

«Из одной печи, да неодинаковы калачи»

«Не выросло то яблочко, чтобы черви его не точили»

И сделала Агаша из своих наблюдений да из чужого опыта печальный вывод:

«Маленькие детки - маленькие бедки,

Большие детки - большие бедки».

Так Агаша и состарилась, ни разу не оступившись, ни в чем не ошибившись, а Корзинка Памяти у нее под самый верх чужим опытом наполнена - уже больше и складывать некуда.

И вот пришел тот час, когда Душа ее отлетать собралась. Вышла она из тела, поднялась над Землей, обозрела ее с горних высей, и вдруг увидела, как мир-то хорош, и сколько в нем всяких разностей одновременно происходит. И угол свой за печкой увидела, в котором, считай, всю жизнь просидела. И так ей обидно стало: ведь Мира-то она, почитай, и не видела! Смотрит - люди на Земле все как-то меж собою связаны, все друг другу помогают или мешают, пробуют, порою даже и ошибаются, а потом опытом обмениваются. А ведь она, когда пыталась мудростью из своей корзинки поделиться, всегда непонятой оставалась. Не брали люди ее мудрость, отказывались. И ее недолюбливали, побаивались даже, старались десятой стороной обойти… Почему так?

от Агаша перед Господом предстала.

- Ну, с каким багажом прибыла, душа моя? Что в этой жизни узнала, что поняла? - спрашивает Господь.

- Много что узнала, да мало что поняла, - Агаша говорит. - Вот, прими, Господи, от меня корзиночку с мудростью народной - всю жизнь собирала!

Глянул Господь в корзинку - и только головой покачал.

- Что ж у тебя в корзинке одни страхи собраны? Разве жизнь только из них состоит?

- Да и я не знаю, из чего она там состоит. Я, оказывается, толком и не жила-то. Только теперь, сверху, увидела, какой Мир большой…

- А чего ж при жизни не видела?

- Так мне когда было? Я за печкой сидела, опыт собирала!

- Опыта набираться надо, а не собирать его. Что-то, уж прости, не вижу, чтобы ты шибко опытной стала.

- «Только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на чужих» - так мой Родитель говаривал… - отбарабанила Агаша с детства заученную мудрость.

- А ты и поверила… Да если ошибок не совершать, как душе совершенствоваться? Получилось неладно - исправь, сделай лучше! А если каждый сиднем сидеть будет да чужой опыт изучать, так и вся жизнь в мире остановится.

- Так страшно было! - созналась Агаша. - Кругом столько негативного опыта! Туда пойдешь - одни ошибки, сюда - другие. Вот я и старалась поменьше высовываться, от страха-то…

- А чего боялась, если даже не попробовала? Откуда у тебя в корзинке столько страхов-то взялось?

- Так это не мой опыт, чужой! Я его всю жизнь собирала!

- Кому нужен чужой опыт? - Господь говорит. - Люди на Земле рождаются, чтобы свой опыт получить и общую копилку им пополнить. Каждый опыт - уникален, потому что через Призму Души пропущен. А когда только через Сито Разума - это не опыт, это знания. Только такие знания, опытом не подкрепленные, мертвым грузом на душе лежат и жить мешают.

- А я-то думала, что очень опытная! - опечалилась Агаша. - Всю жизнь ведь на свою коллекцию чужой мудрости положила! И что теперь мне со всем этим делать?

- Использовать для самосовершенствования, - советует Господь. - Из всего можно мудрость вынести, и из твоей жизни тоже. Вот посмотри на корзинку и скажи, чего сейчас хочется?

- Вернуться и жизнь заново прожить, - сказала Агаша. - Везде залезть, все попробовать, все руками пощупать, ногами исходить. Ничего не бояться, никого не слушать, свой собственный опыт получить. Стать по-настоящему опытной!

- Ну вот, а говоришь, жизнь зря прожила, - улыбнулся Господь. - Иногда, чтобы такие простые вещи понять, как раз целая жизнь и нужна! Опыт твой выстраданный, осмысленный, прочувствованный, а стало быть, навсегда в душе и останется. Иди с богом, воплощайся!

… И на земле родился ребенок, которому предстояло стать великим путешественником и исследователем, романтиком дальних странствий, который потом напишет много книг, чтобы поделиться с миром своим позитивным опытом.

Автор: Эльфика

Женщина пришла к Богу, чтобы задать только один вопрос:

- Господи, почему я стараюсь жить по совести и по законам, никого не обижаю, со всеми мягка и приветлива, много работаю, а счастья все нет и нет?

- А ты как думаешь, почему? - спросил Господь.

- Это из-за мамы. У меня была очень жесткая мама. Она никогда меня не ласкала, не хвалила, не одобряла, не поддерживала, только критиковала, оскорбляла, унижала и ругала. Я никогда не могла ей довериться, потому что она высмеивала меня и рассказывала мои детские тайны всем, да еще со своими ироническими комментариями. Она давила меня и загоняла в жесткие рамки, мне даже дышать трудно было. Она ограничивала мою свободу и не давала мне воли. Она навязывала мне свои правила и запрещала многое. Мне даже плакать запрещалось!

- Ты пыталась со всем этим что-то сделать? - с любопытством спросил Бог.

- Я старалась, очень старалась, но сейчас думаю, что все это было тщетно, - печально ответила она. - Я все время пыталась доказать маме, что многое могу. Я отлично училась, работала не за страх, а за совесть, помогала людям, я изо всех сил старалась быть хорошей девочкой, чтобы мама меня оценила и сказала: «Ну, вот теперь ты молодец, и я горжусь тобой».

- Ты добилась цели?

- Нет. Прошло много лет, но ничего не изменилось. Она по-прежнему недовольна мною, и все время старается меня зацепить, унизить, расстроить. Она все такая же. И ее слова и поступки ранят меня все так же больно.

- Это значит, что и ты все такая же, - объяснил Господь. - Какая была, такая и есть. Ты - Жертва. А если есть Жертва, обязательно должен появиться и Тиран. Для тебя эту роль согласилась выполнить твоя мама.

- Но я давно уже не ребенок! Я выросла! - возразила женщина, казавшаяся уязвленной. - Почему же в моей жизни Тиранов стало еще больше? Меня тиранят все кому не лень: мама, начальники, даже сослуживцы!

- Потому что ты все еще не принимаешь ответственность на себя, ищешь виноватых и обижаешься на маму и на меня за то, что мы сделали тебя слабой. Ну так мы не против - стань сильной!

- Я уже другая, я прожила полжизни, родила своих детей, я изменилась, я достигла определенных успехов!

- Ничего не изменилось! И все твои достижения теряют ценность, потому что они совершались не из чистых побуждений.

- А из каких же? - оскорбилась и поразилась она.

- Из соображений гордыни. Мама тебя унижала - ты хотела над ней возвыситься. Мама тебя критиковала - тебе хотелось ей доказать, что ты не такая. Ты не чувствуешь себя счастливой, потому что твоя конечная цель была заведомо недостижимой. Ты не хотела измениться сама, ты хотела, чтобы изменилась мама.

- Да, пожалуй, ты прав, - подумав, сказала женщина. - Наверное, так и есть. Но я все равно не понимаю: почему она со мной так поступала? За что? Что я ей сделала?

- Ничего. В том-то и дело, что ты ей ничего не сделала. Наверное, она ждала от тебя чего-то особенного?

- Чего же?

- А давай спросим ее Душу! - предложил Господь и щелкнул пальцами. Тут же рядом возник образ матери - почти как живой, только полупрозрачный. Господь обратился к ней:

- Здравствуй, Душа. Ко мне пришла твоя дочь. Она спрашивает: почему ты воспитывала ее именно так, как ты это делала? Что ты хотела ей дать?

- Я хотела дать ей силу. Она росла такой слабой, такой неприспособленной, и совершенно не умела постоять за себя. В отношениях со мной она должна была научиться защищать границы своего личного пространства. Она должна была закалиться и разрешить себе быть жесткой, когда это надо, научиться говорить «нет» и прямо заявлять о своих интересах. Я до сих пор не вижу результата, но буду пробовать еще и еще. Это то, что я должна и хочу дать моей дочери, чтобы она передала по наследству своей, а та - своей. Пусть в нашем роду больше никогда не будет Жертв.

- А ты не боишься, что она может возненавидеть тебя?

- Я этого добиваюсь. Потому что разрешив себе ненавидеть, она научится и любить. Пока же она умеет только жалеть - себя и других, таки же слабых, как она, и на это уходит вся ее жизненная сила. Она не позволяет себе даже жаловаться, накапливая невыплаканные слезы, и от этого все больше слабеет. Что же она сможет передать по наследству своим дочерям?

- Чего же ты ждешь от нее?

- Жду, когда в ответ на мои нападки она твердо скажет: «Мама, стоп!». Когда она станет взрослой. Когда Тираны отстанут от нее, потому что будут уважать ее границы. Когда я смогу, наконец, отдохнуть и побыть мамой. Просто мамой…

Автор: Эльфика

Однажды девочка, которая любила мечтать, встретилась с Феей. Где? Ну конечно, во сне! Ведь мечтательным девочкам снятся чудесные, волшебные сны!

Фея и девочка вместе летали, кружились в хороводе с бабочками, зажигали звезды, прыгали с облачка на облачко, хохотали и веселились. А когда ночь подошла к концу, и пора было просыпаться, девочка очень огорчилась - ей так понравилась фейская жизнь! И Фее тоже было жалко расставаться с девочкой. Она внимательно посмотрела на нее и увидела, что у девочки чистая душа, светлая головка, хрустальное сердце, в котором очень много Любви, и огромное желание помогать людям. А еще увидела, что у нее очень нежная и ранимая душа. Фея знала, что с такой душой очень легко летать, мечтать и витать в облаках, но очень, очень трудно жить в грубых земных энергиях.

- Знаешь что, дитя мое? - проговорила она. - Хочешь отправиться со мной в мою Волшебную Страну? Пожалуй, я могла бы взять тебя с собой и сделать своей ученицей. У тебя есть все задатки для этого.

- Извините, я не могу, - с сожалением сказала девочка. - У меня тут есть мама и папа, и друзья, кошка Мася и плюшевый медвежонок Бум. Я их очень люблю, и они меня тоже. Они будут скучать без меня, а я - без них.

- Ты права, малышка, - согласилась Фея. - У тебя доброе сердце. Тебе никак нельзя их бросать. Но мне все-таки хочется сделать для тебя что-то хорошее. Знаешь что? Пожалуй, я хочу подарить тебе одну вещь. На память о нашей встрече!

И Фея достала из складок своего розового плаща Хрустальный Шар.

- Что это? - прошептала девочка, завороженно глядя на эту волшебную вещицу.

- Это футляр. Вместилище для твоей души! Хрустальные стенки шара не задержат ни одного лучика ее света, но в то же время не дадут никому ее поранить или обидеть. Это мой Дар тебе, маленькая Фея!

- Благодарю вас, - и девочка без колебаний протянула руки, чтобы принять Дар. - Я никогда, никогда не забуду этот сон.

- И я тебя не забуду, маленькое солнышко! Может быть, мы когда-нибудь еще встретимся. Но если и не встретимся - все равно ты вырастешь и станешь Феей! Я это просто чувствую. А мой Дар тебе в этом поможет.

Наутро девочка проснулась и увидела, что рядом с ней на подушке лежит Хрустальный Шар, а в нем… в нем нежно светится-переливается что-то очень легкое, воздушное и волшебное. Теперь ее душа в чудесном футляре, подаренном Феей, сияла всеми гранями, и это могли видеть даже те, кто ходил по земле и никогда не танцевал с феями.

Такого шара ни у кого не было, и, конечно же, все хотели его посмотреть. А девочка была совсем не жадная - она разрешала и посмотреть, и даже дотронуться. Ей казалось, что такой необычный Дар не должен принадлежать одной ей, всем должно достаться хоть по капельке волшебства.

Шли годы, девочка росла и превратилась сначала в хрупкого, как тростинка, подростка, а потом и в прелестную девушку. Хрустальный шар придавал ей особенное очарование - ведь он все время поворачивался разными гранями, и поэтому девушка казалась то нежной, то задумчивой, то веселой, то грустной, то озорной, то строгой, и это просто завораживало людей. На нее хотелось смотреть и смотреть, как дети могут часами смотреть в окошечко калейдоскопа, бесконечно меняющего свои узоры. К тому же девушка сохранила все свои лучшие качества, которые когда-то так понравились Фее: она по-прежнему была доброй, отзывчивой, всегда готовой прийти на помощь.

Только вот Шар… Шар стал постепенно тускнеть. Дело в том, что теперь у нее было гораздо больше знакомых, и это были уже не дети, а вполне взрослые люди, и они все хотели прикоснуться к ее Дару, к ее хрустальному сокровищу. Она по-прежнему не прятала Хрустальный Шар от людей, ведь разве можно прятать Свет, если он так нужен людям?

Но следует сказать, что, к сожалению, годам к двадцати большинство людей уже теряет свою детскую чистоту. И когда они прикасались к Хрустальному Шару, порою на нем оставались и нехорошие следы - от горьких обид и тайной зависти, от сальных рук и грязных мыслей, и еще много разных следов.

Девушка пыталась чистить футляр, протирать его, но Хрустальный Шар - штука тонкая, нежная, иные следы с него стереть очень и очень трудно. Есть, конечно, у Фей определенные приемы - но наша девушка все-таки не была настоящей Феей и еще многого не знала.

И вот ее шар стал тускнеть и терять былую яркость. Его поверхность, когда-то гладкая и сияющая, вдруг стала выглядеть матовой и шероховатой. И люди стали просить приоткрыть футляр, чтобы посмотреть, что там, внутри. Девушка и это позволяла, хотя что-то ей подсказывало, что лучше бы этого не делать. Ведь каждый раз, открывая футляр, она обнажала свою Душу, а она, как мы помним, была очень тонкая и слишком ранимая.

И вот через какое-то время она поняла, что что-то не так. Она стала быстро уставать, ей все чаще хотелось запереться в своей комнате и побыть одной, ее стали одолевать сомнения. Ей по-прежнему хотелось всем помочь, всех обогреть, но порою на это просто не было сил. Иногда в голову даже закрадывались пугающие мысли - ей вдруг казалось, что она перестает любить людей. И тогда ей становилось страшно, но что с этим всем делать, она не знала.

И вот однажды она взяла в руки Хрустальный Шар, в котором хранилась ее душа и поразилась - какой он стал невзрачный. Нет, конечно, там, внутри, все так же ярко сиял свет ее души, но вот наружу пробивались только отдельные лучики. Вся поверхность словно запылилась, и это было очень грустно видеть.

- Может быть, вынуть душу из Хрустального Шара, и пусть будет так, без защиты? - вслух подумала она. Но тут же сама испугалась этой мысли. Вся ее душа воспротивилась - ведь если мы отвергаем такие Дары, из нашей жизни навсегда уходит волшебство, и она становится серой и скучной.

- Нет! - решительно сказала она. - Фея говорила, что у меня задатки. Значит, я должна их развивать и сама стать Феей. Тогда я узнаю, почему потускнел мой Хрустальный Шар и как вновь сделать его ясным и прозрачным.

И девушка начала действовать. Как? Об этом долго рассказывать. Скажем только, что чистое намерение, в которое вложена энергия, обязательно приводит к цели. Так случилось и с нашей девушкой. В ее жизни вновь возникла… Фея! Нет, не та, с которой она встречалась во сне. Совсем другая.

Пока девочка росла, Мир Фей и наша Земля сблизились, и теперь Фей можно было встретить не только в снах. Некоторые из них явились на Землю, чтобы передавать людям знания о том, как сделать мир чище и добрее.

Эта самая новая Фея была Феей Сказок. Она собирала вокруг себя всех, кто обладал чистой душой и мечтал наполнить мир чудесами. Она обучала их разным фейским премудростям и учила, как гореть, не сгорая, и освещать путь другим, не теряясь во мраке.

Сказочная Фея своим зорким взглядом увидела Хрустальный Шар и озабоченно спросила:

- Детка, что я вижу? Ты уже однажды встречалась с Феей? Этот Дар ни с чем не спутаешь! Он волшебный!

- Я знаю, - сказала девушка. - Я получила его, когда была совсем маленькой. Фея подарила мне Хрустальный Шар, но забыла рассказать, как им правильно пользоваться и как за ним ухаживать. И теперь он вот такой…

- Она не забыла, - покачала головой Фея Сказок. - Она не стала этого делать, потому что иначе у тебя не случилось бы повода искать Знаний. А так - ты искала пути, ты нашла, и вот ты здесь, и я знаю, что тебе нужно.

- Что же?

- Понять, как это работает. До сих пор это было для тебя красивой игрушкой, подаренной Волшебным Созданием. Теперь и ты должна стать Волшебным Созданием, чтобы дарить другим такие же игрушки. У тебя есть для этого все задатки!

- Вот и та Фея мне то же самое говорила, - обрадовалась девушка. - Я готова учиться столько, сколько потребуется.

- Что ж, я вижу, что ты действительно готова. Ты будешь прилежной ученицей, я знаю.

И девушка начала учиться у Феи Сказок всему, что та умела сама. Фея щедро делилась своими Знаниями, и девушка старалась не пропустить ни одной крупинки. Но Хрустальный Шар все так же оставался тусклым, хотя внутри сияние заполнило его до отказа.

И вот обучение подошло к концу. Девушка была немного удручена: она надеялась, что в процессе обучения ее Дар преобразится, но этого не случилось. Ну что ж… Значит, не судьба.

И тут Фея Сказок подошла к ней и ласково спросила:

- Что ты сейчас чувствуешь, девочка? Загляни к себе в душу!

Девушка честно заглянула к себе в душу и сказала:

- Я испытываю огромную благодарность к вам, за все то, чему вы меня научили. К моим новым подругам, которые тоже стали Феями. И к себе - за то, что я все-таки сделала это. Я испытываю очень большую радость от того, что теперь я тоже Фея. И немного грусти, потому что я там и не поняла, что случилось с моим Хрустальным Шаром и как это поправить.

- Ну что ж, я расскажу. Думаю, это будет полезно для всех.

И она поведала Феям следующее:

- Вы попали ко мне не случайно. У каждой из вас имеется Дар. У кого-то это Хрустальный Шар, у кого-то - Заветное Слово, а у кого-то - Счастливая Родинка на теле. Не важно, как он выглядит, важно, что вам нужно его беречь. Ведь это вместилище вашей Силы, волшебный талисман, который не предназначен для чужих рук. Дары нужно хранить там, где их не коснется ни дурной глаз, ни злое слово.

- Но ведь свет моей души заключен в Хрустальном Шаре! - воскликнула девушка. - Неужели я должна спрятать его от мира и пользоваться только сама?

- Нет, конечно же, нет! Но все вы должны запомнить одну важную премудрость: нельзя только брать, не возвращая, и отдавать, не восполняя. Неся и даря свой свет людям, вы просто обязаны принимать от них что-то взамен. Я не знаю, в чем будет выражена их Благодарность - но это и не важно. Главное, что она должна быть, а вы должны научиться принимать ее с радостью и открытой душой! Именно она шлифует и чистит поверхность ваших Талисманов и наполняет их Силой! И тогда наступает воодушевление и желание дарить, посылать в мир все больше и больше! Если вы будете об этом помнить, то ваши Источники Силы никогда не иссякнут, и у вас будет еще больше энергии для волшебных свершений.

- Так вот в чем дело… - проговорила девушка. - А ведь я считала, что моя миссия - дарить, а уж дальше как поучится.

- И в этом заключалась твоя ошибка. Любой Источник должен восполняться. Лучики Любви и Благодарности из Хрустального Шара должны свободно проникать в обе стороны. Ты светишь - но и к тебе возвращается Свет. Давать - и получать взамен! Это очень важное умение для любой Феи.

- А я думала, что Феи помогают людям исключительно бескорыстно, - удивленно сказала девушка.

- Бескорыстно - да. Это значит - не в целях наживы. Но подумайте сами: принося Дары, вы делаете другого вашим должником. Так позвольте же ему расплатиться, и тогда он будет чувствовать себя равным вам, Феям.

- Благодарю вас. Я так вам благодарна! - прошептала девушка. - Вы подарили мне столько мудрости, но эта - самая важная. Это то, до чего я никак не могла додуматься сама. Это восхитительный Дар! Спасибо, спасибо!

И из ее груди вырвался мощный луч Благодарности, который осветил все пространство вокруг. И вдруг она заметила, что Хрустальный Шар от такого душевного порыва засиял, засверкал всеми цветами радуги, очистившись от всего чужого и наносного, что пристало к нему за эти годы.

- Ну вот теперь ты - настоящая Волшебница, - улыбнулась Фея Сказок. - Неси свой Хрустальный Шар по жизни, и пусть он осветит и согреет всех, кто в этом нуждается. А как содержать его в порядке, ты теперь знаешь.

- Да, я знаю, - ответила ей девушка.

Она подняла свой Хрустальный Шар над головой и пошла, сначала робко, а потом все смелее и смелее, туда - в мир, которому очень нужны Феи. И свет ее Души освещал все вокруг, и люди, которые видели это, невольно улыбались и протягивали руки, чтобы коснуться чудесных лучей ее Души и тоже стать немножечко волшебниками.

Автор: Эльфика

Жила-была на свете, в далекой Чудесной Стране, Единорожка. В этой Чудесной Стране процветали себе потихоньку самые разные, самые причудливые обитатели, собирающиеся в совершенно невероятные коллективы. Например, стая Порхающих Башмаков. Или ансамбль Поющих Сковородок. Или секта Некусучих Клопов. В самом деле - если обыкновенному Башмаку захочется летать, Сковородке - распевать арии, а Клоп раскается и обратится к Свету - кто же может им это запретить???

Наша Единорожка была замечательной! В славном семействе Единорогов все такие. У нее было чудесное, крепкое, гибкое тело, великолепная снежно-белая грива, огромные выразительные глаза, а впереди - мощный, дивный, очаровательный рог!

Говорят, увидеть Единорога - это к счастью. И это действительно так! Но вот кого должны увидеть Единороги, чтобы стать счастливыми? Не на свое же отражение им любоваться? Непонятно. И наша Единорожка очень часто размышляла над этим вопросом, но ответа пока не находила. Взрослые Единороги ворчали:

- Нашла, чем морочиться! Лучше бы делом занялась!

- Каким еще делом? - капризно спрашивала Единорожка, нетерпеливо роя землю изящным копытцем.

- Известно каким! Желающим являться, счастье предрекать!

- Я и так являюсь! Кто увидеть успевает…

- Вот-вот, носишься, как угорелая. Со скоростью звука! Кто ж тебя разглядит на лету?

- Это их проблемы! - беспечно отвечала Единорожка. - Мое дело - явиться, а кто счастья хочет, пусть успевает разглядеть!

- Смотри, так все интересное мимо пронесется, и не заметишь! - поучали большие Единороги.

- Замечу! Замечу! - злилась Единорожка, упрямо мотая своей изящной головкой.

Единорожка была очень-очень упрямой. Если она что-нибудь решала - уговорить ее повременить или изменить решение было просто невозможно! Взрослые Единороги пытались ее воспитывать, но ничего не получалось.

- Ну и ладно, - решил Главный Единорог, старейшина племени. - Жизнь - лучший учитель. Рано или поздно перевоспитает! А может, и так проживет, с упрямством. А что, бывали случаи!

Так вот Единорожка и росла, носясь по зеленым полям Чудесной Страны и не заботясь особо, приносит ли она кому-нибудь счастье. Иногда она чего-нибудь хотела - и обязательно этого добивалась! Ведь наша Единорожка была очень упорной, и у нее был крепкий рог. Она просто била рогом раз за разом в ту дверь, за которой скрывалось желаемое, и рано или поздно дверь открывалась.

Когда приходит время, все Единорожки находят себе пару. В свое время и наша Единорожка нашла замечательного Единорога, с которым носиться по лесам и полям было еще веселее.

- Ты мне очень нравишься! - сказала Единорожка своему избраннику. - Ты классный. Пожалуй, я тебе рожу Единорожонка. Так и быть!

- Ага, давай! - с энтузиазмом согласился Единорог. - Это уже целое стадо получится, еще интереснее носиться!

- Слышишь? Рожайся быстрее! - приказала Единорожка. - А я пока к ручью сбегаю, копытца почистить!

Но Единорожонок и ухом не повел. Вечером Единорожка вспомнила о нем и наморщила лобик.

- Эй, ты! Мультявка! Ты чего не откликаешься? Ты намерен ко мне являться или нет?

Единорожонок молчал.

- Говорят, это не так быстро происходит, - вспомнил Единорог. - Может, следует подождать?

- Еще чего! Не хочу я ждать. Не привыкла, - тряхнула гривой Единорожка. - Спрятался куда-то. Будем искать!

И наутро она отправилась искать Единорожонка, который дразнил ее, спрятавшись в каком-то укромном месте. Сначала она привычно понеслась стрелой, но быстро поняла, что так она точно ничего и никого не разглядит. Тогда она перешла на шаг и стала внимательно смотреть по сторонам. И оказалось, что вокруг столько интересного!!!

На краю болота лягушки занимались аэробикой. Они приседали, подпрыгивали и отрабатывали растяжку лапок, а комары гудели на все лады, создавая им музыкальное сопровождение.

- И раз, и два! - командовала Жаба. - Давайте-давайте, не жалейте себя, глядишь, и талия появится!

Единорожка фыркнула - уж больно потешно лягушки вырабатывали талию! - и двинулась дальше.

На пруду головастики и стрекозы занимались синхронным плаванием. Они создавали разные сложные фигуры, высовывались и ныряли, а стрекозы, прерывая воздушный хоровод, в нужный момент садились им на хвостики или на головы, создавая сложные узоры. Было это очень красиво.

- Вот это да! - подивилась Единорожка. - Сколько разных разностей, оказывается, я еще не видела в нашей Чудесной Стране!

- Я тоже не устаю удивляться, - раздался скрипучий голос неподалеку. Единорожка увидела пенек, накрытый шапочкой из мха.

- Разрешите представиться, Пень-Кочевник, - сообщил Пенек, учтиво приподнимая шапочку.

- А почему Кочевник? - спросила Единорожка.

- Потому что кочую! - охотно объяснил Пень. - Понимаешь, когда деревом был, стоял на одном месте. Потом пеньком стал - опять корни держат. Ну скучно же! Я в окрестностях каждую травинку изучил, с каждым камешком познакомился. Ну, я подговорил Крота-Хохотуна корни подрыть, да и дал деру. С тех пор кочую по белу свету, чудеса коллекционирую.

- Да? - заинтересовалась Единорожка. - Тогда, возможно, вы видели такое маленькое чудо - Единорожонка? Он где-то спрятался, и не выходит! А мы зовем-зовем… Вредный!

- Единорожонок? Это такой маленький, беленький?

- Да!

- С копытцами и белой гривой?

- Да, да!

- С таким аккуратным небольшим рогом на лбу?

- Да, да, да! Ну говорите же!

- Нет, не видел. И даже не слышал. Наверное, он как-то очень хорошо спрятался.

- Упрямый. В меня! - горделиво сказала Единорожка. - Но я еще упрямее! Я его все равно найду.

- Ну, удачи, - пожелал Пень-Кочевник. - На свете всякие чудеса случаются. Уж я-то знаю!

В этот день она так и не нашла Единорожонка и вернулась на свой берег ни с чем.

- Не расстраивайся, - утешал ее муж-Единорог. - Может, завтра?

- Не хочу завтра, хочу сейчас! - твердила Единорожка. - Так нечестно! Ух, какой упрямый!

- Может, ты не там ищешь? - укладываясь под кустик, зевнул Единорог.

- Может быть, - задумалась Единорожка.

И на следующее утро она отправилась туда, где вили гнезда Порхающие Башмаки. По дороге она опять внимательно разглядывала каждый кустик, каждый камешек, за деревья заглядывала - но нигде не мелькнуло копытце, нигде не высунулся маленький упрямый рог.

Когда она пришла, Башмаки только что проснулись и разминали крылья, выполняя фигуры высшего пилотажа.

- Ого-го! Единорог! К счастью, к счастью, - загалдели Башмаки, завидев Единорожку.

- Уважаемые Башмаки! Вот вы везде порхаете! Может, подскажете мне, где заблудился мой Единорожонок? - спросила она. - А то я зову-зову, а он никак не рожается!

- Не, не видели! Мы же совершенно оторваны от земли, мы витаем в облаках! - наперебой заверещали Башмаки. - Хватит, натерпелись! Раньше нас об землю до основания стаптывали, зато теперь нас дела земные нисколечко не волнуют!

- Может, совет какой дадите? - приуныла Единорожка. - А то ну очень хочется его поскорее найти!

- А ему-то хочется, чтобы ты его нашла? - очень разумно спросила красненькая Туфелька, свистя на бреющем полете взад-вперед.

- Не знаю, - озадачилась Единорожка. - Я не спрашивала…

- А стоило бы, - посоветовала Туфелька и унеслась прочь.

- Но как же я его спрошу, если он не отзывается? - с отчаянием воскликнула Единорожка.

- Знаешь что? Скачи вон в тот лесок, - предложил могучий Горный Башмак, величаво паря над ее головой. - Найди там Сказочную Штуковину. Она такие штуковины знает - обалдеешь.

- А как она выглядит? - спросила Единорожка.

- Да всяко разно, - ответил Башмак. - Причудливо. Я даже и описать не берусь. Ты сразу узнаешь, потому что ни на что не похоже.

- Ну ладно, спасибо, попробую, - озадаченно сказала Единорожка. - Чистого неба!

До леса она добралась быстро. А в лесу растерялась. Как искать эту Сказочную Штуковину? На что она похожа? Кого бы спросить? Она медленно пошла меж деревьев, озираясь по сторонам, и тут раздался писклявый голос:

- Эй! Осторожнее! Под ноги смотри!

- Извините, а что там надо смотреть? - вежливо спросила Единорожка, пялясь под ноги, где не было ничего, кроме травы.

- Ты зашла во владения Секты Некусучих Клопов! - проинформировал голос. - Смотри, я тебе сейчас на рог перепрыгну.

Единорожка скосила глаза и увидела, что на роге восседает самый настоящий Клоп, облаченный в белую накидку из цветочного лепестка.

- За мудростью, за посвящением в Вегетарианство или транзитом? - деловито поинтересовался Клоп.

- Не знаю, - смешалась Единорожка. - Кажется, за мудростью. Я ищу Сказочную Штуковину. Говорят, она где-то здесь живет.

- Ага, неподалеку. Могу проводить, - предложил Клоп.

- Буду очень признательна, - кивнула Единорожка. - Руководите мной, пожалуйста.

- Только по дороге я буду проповедовать, - предупредил Клоп. - Мне по-другому нельзя, я обет дал, когда Вегетарианство принимал.

- Да пожалуйста, - разрешила Единорожка. - Проповедуйте на здоровье!

- Значит, так. Проповедь номер 44! Про желания, - объявил Клоп. - Желать надо уметь. Особенно в Чудесной Стране! Потому что здесь что ни пожелаешь - все исполнится. Предназначение Желаний - сбываться. Желания тоже живые! Они любят, когда с ними обращаются вежливо. Для этого надо выполнять простые правила: четко формулировать, чего хочешь; благодарить заранее; запастись Терпением. Желания сбудутся в нужное время, в нужном месте, в нужном объеме. Если Желания торопить - они обижаются и уходят в себя. Тогда надо у них прощения просить, за то, что не дал им сбыться как следует.

- Оказывается, Желания умеют обижаться? - несказанно удивилась Единорожка.

- Разумеется, - важно кивнул Некусучий Клоп. - Вот если тебя торопить, подгонять, не давать опомниться - ты же обидишься?

- Наверное. Я упрямая, - призналась Единорожка. - Не люблю, когда мной командуют.

- Вот и Желания не любят. О чем и говорится в проповеди №44. Был рад помочь. Благодарю за внимание. Приехали! Здесь обитает Сказочная Штуковина.

И Клоп спрыгнул с рога, а Единорожка с облегчением вернула глаза на место и осмотрелась. Место было странное. Все деревья украшены всякими финтифлюшками: бантиками, фантиками, хвостиками, шариками. Из травы то тут, то там торчали самые неожиданные предметы: шкатулки, трости, зонтики, пакетики. Причем все это не выглядело мусором - угадывался определенный смысл, только Единорожка никак не могла понять, какой именно. И везде были понатыканы двери: широкие и узкие, стеклянные и металлические, покрашенные и облупившиеся. Все двери вели в никуда и были закрыты. Вот уж точно: сказочное местечко!

- Эй! Есть кто-нибудь, я надеюсь? - несмело позвала она.

Тут же отовсюду грянул стройный хор:

- Не нааадо печалиться, вся жииизнь впередиии, вся жизнь впередиии, надейся и жди!

Единорожка глянула - и обомлела: из зеленых крон высунулись сковородки всех мастей размеров, и эта песенка явно звучала в их исполнении. Да это же Поющие Сковородки, о них в Чудесной Стране каждый слышал!

- Простите, вы можете мне помочь? - начала Единорожка. - Понимаете, я искала своего Единорожонка…

- Спешу я сквозь солнце и ветер к единственной маме на свете! - заголосили Сковородки.

- Правда? - обрадовалась Единорожка. - Вот это да! Только вот он прячется все время! И мы никак не можем с ним встретиться…

- Улетаешь, лети, пожалуйста, знаешь, как отпразднуем встреееечуууу! - тут же выдали Сковородки.

- Ой, извините, я не привыкла песнями разговаривать, - смутилась Единорожка. - Может, вы позовете Сказочную Штуковину?

- Ху, ху, е! Я скучаю по тебе! - игриво грянули Сковородки.

- Шумел сурово брянский лес, - обреченно раздалось из-за ближайшей двери. - Тихо, гордость сказочного шоу-бизнеса! Совсем оглушили…

Дверь распахнулась, и из нее показалось что-то уж совершенно невероятное. Больше всего это было похоже на изящную корягу, увешанную всевозможной одеждой: пальто, летними сарафанчиками, дождевиками, джинсами и еще бог весть чем. Венчала вешалку старомодная круглая шляпка.

- Простите, это вы - Сказочная Штуковина? - обомлела Единорожка.

- Ага. Сказочнее некуда, - охотно согласилась Штуковина. - А почему у тебя такие большие глазки?

- Ой, не сердитесь. Просто у вас тут все так необычно устроено. Я как-то растерялась, - извинилась Единорожка.

- Да не извиняйся, все теряются, - успокоила ее Штуковина. - На самом деле - ничего особенного. Просто я ленивая и чудеса люблю. Вот захочется мне внезапно, например, Новый год встречать - а у меня елка заранее наряжена. Или яблочка возжелаю - а оно вон, на елке растет. А уж в траве у меня все есть: и косметика, и конфеты, и иголка с ниткой. Ну и живенько так все, весело, не находишь?

- Ох, нахожу, - призналась Единорожка. - Даже для Чудесной Страны слишком весело… Я вот зачем здесь…

- А не надо, не трудись, слышала, знаю, помогу, - засмеялась Штуковина. - Сейчас, только одежду подходящую надену.

На вешалке активизировалась черная мантия, одев всю композицию собой и сделав ее похожей на непомерно пузатого Академика Всех Наук.

- Видишь, как удобно? - весело сказала Штуковина. - На каждый случай - свой наряд. И ходить никуда не надо!

- Да, это вы здорово придумали, - согласилась Единорожка. - Так как же…

- Фу, какая ты торопливая! - слегка рассердилась Штуковина. - Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Слышала такое?

- Слышала, только не люблю, - ответила Единорожка. - Я быстро люблю. И всегда своего добиваюсь. Я упрямая!

- Так и твой Единорожонок упрямый! - сообщила Штуковина. - В мамашу, стало быть! Вот и будете носиться - кто кого переупрямит!

- А что делать? - опечалилась Единорожка. - Я же как раз за советом пришла…

- Я советов не даю, - усмехнулась Штуковина. - За советом - это лучше к Клопам. Они умные. Я могу только в игры играть. Хочешь?

- Хочу, давайте! - обрадовалась Единорожка.

- Тогда открой эту дверь! Ну, вперед! - показала Штуковина на ближайшую дверь.

Единорожка толкнула ее копытцем - дверь не поддалась. Толкнула сильнее - с тем же успехом.

- Пытайся еще! - подбодрила Штуковина. - Как ты это обычно делаешь?

Единорожка наклонила голову и ударила в дверь рогом. Дверь содрогнулась, но не поддалась. Тогда она стала методично долбить рогом в закрытую дверь, надеясь, что рано или поздно продолбит ее до дырки.

- Мама, я здесь! - раздался звонкий голосок из-за соседней двери. Единорожонок!

Она тут же метнулась и ударила в нее рогом. Дверь распахнулась с одного толчка, за ней никого не было.

- А теперь здесь! - раздалось из-за спины.

Единорожка металась, а звонкий детский голосок слышался то справа, то слева, то сзади… Одни двери оставались закрытыми, другие - открывались, но Единорожонок успевал спрятаться где-то в другом месте. Только смех звенел колокольчиком. Ему вторил смачный хохот Штуковины.

- Остановитесь, мамаша, - попросила Сказочная Штуковина. - Ой, не могу. Да вы он с тобой в прятки играет!

- И что? - воинственно спросила Единорожка, стараясь восстановить дыхание. - Я его все равно поймаю!

- Не поймаешь, - утешила Штуковина. - В сказках знаешь как бывает? Хочешь получить другой результат - пойди другим путем. До сих пор ты его искала, а он прятался. А теперь пусть он за тобой гоняется. А ты убегай.

- Не поняла? - замерла Единорожка. - Как это убегать? Куда убегать?

- В жизнь, дорогая, в жизнь! Занимайся своим любимым Единорогом. Являйся людям - на счастье. Шагом почаще ходи - а то на бегу с кем угодно встретиться трудно, пробежишь - не заметишь. И наберись терпения!

- Да все говорят «терпение, терпение», а где его набираются? - сердито спросила Единорожка.

- Где-где… Да везде! В сказочном же мире живем… Сейчас посмотрю, где-то у меня Залежи Терпения в траве спрятаны. А, вот они, в мешочке! Ну-ка, лизни! И еще! Пока хватит… Давай-ка я тебе этот мешочек на шею повешу, про запас. Лижи его, как соль. Как только почувствуешь, что терпение иссякло - сразу лизать! Терпение - замечательное лекарство. Сказочное!

- Благодарю! - кивнула Единорожка, подставляя шею.

- За шепот и за крииик, за вечность и за миииг, за все тебя благодарююю! - грянули Поющие Сковородки.

- Ладно, давай, дуй домой - Единорога ублажать, - предложила Сказочная Штуковина. - И предназначение свое не забывай. Сказано тебе счастье приносить - ну и не отлынивай! А Мир тебе за это все твои желания исполнит, в лучшем виде. Все, беги, и счастья тебе!

И Единорожка пустилась в обратный путь. Только теперь она бежала уже не как раньше - а с оглядкой по сторонам, замечая все, что по дороге попадалось. И запоминала места, куда бы ей хотелось еще потом вернуться, поподробнее посмотреть. И вдруг она услышала у себя за спиной обиженный голосок:

- Мама, мама! Ну куда же ты? Давай еще в прятки поиграем?

Но она только усмехнулась и прибавила темп.

- Нет, дорогой, теперь у нас игра в догоняшки! - сообщила она. - Догоняй, вредина!

И «вредина» из всех своих сил заперебирал маленькими ножками, старательно догоняя маму.

Автор: Эльфика

- Ах, что это вы делаете? Зачем это вы ко мне веревку прицепляете?

- Исполнители мы. Из Небесной Канцелярии. Сейчас тут будет реалити-шоу - ваши желания исполнять будем.

- Ну так пожалуйста, исполняйте! Это мне очень приятно! Только веревка при чем?

- Велено ваши желания исполнить в буквальном смысле слова. Вы вот, например, к своему мужу, Петру Николаевичу, привязаны? И мечтаете, чтобы он к вам так же крепко привязан был?

- Ах, конечно, очень даже мечтаю! Это же муж мой, любимый и единственный! В семье все должны быть привязаны друг к другу - не разлей вода!

- Ну вот, значит, привяжем вас сейчас вот этой веревкой, чтобы, стало быть, не разлей вода до гробовой доски…

- Ну ладно, это пусть. Даже хорошо, если до гробовой доски! Мы с ним в жизни так и отражаем всякие напасти, спина к спине.

- Хорошо, спина к спине и привяжем, отражайте на здоровье.

- А к запястьям веревки зачем прилаживаете?

- К родителям своим привязанность испытываете?

- Конечно! А как же! Это же родители! Я к ним с самого детства очень привязана!

- Ну, значит, все правильно. Слева мама, справа папа - теперь между вами неразрывная связь.

- Да? Хорошо, и родители пускай со мной будут. Слева и справа - как славно-то! Прямо как в детстве…

- А теперь спереди позвольте, к животу веревку приладить…

- А это для кого?

- Для детишек ваших. Вот сынок, вот дочурка, а веревка - вроде пуповины. Теперь можете прижимать их к груди, сколько захотите. А можете и не прижимать - они и так никуда не денутся.

- К ребятишками своим я привязана - просто слов нет как! Солнышки мои, лапочки! Для них и живота не жалко.

- Дайте-ка вот сюда веревочку накинуть…

- Неудобно на шею-то… Как удавка… Это вы кого мне цепляете?

- А это ваши обязательства. Кредиты, долги и все такое прочее. Вы же связаны разными обязательствами?

- Связана, еще как связана! Только как без этого? Хочется ведь пожить по-человечески, вот и влезаю и в долги, и в кредиты.

- Слишком уж вы к материальным ценностям привязаны… Сами себя душите!

- Да нет, ничего, нормально. Расплатимся как-нибудь. Только вот неудобно, что на шее…

- Не сильно давит?

- Ну, если не двигаться, то не сильно. А при движении, конечно, дыхание перехватывает. Ну ладно, я приспособлюсь как-нибудь.

- Так, дайте-ка вашу ногу, и сюда еще веревочку, на лодыжку…

- А это для кого так низко?

- А это для всяких мелких привязанностей. К собачке вашей, к телевизору, к «Одноклассникам». Привязаны ведь?

- Нуууу… В общем, наверное, да. К собачке так особенно. Она как член семьи! Да и «Одноклассники» тоже. А уж герои сериалов! Переживаешь за них, как за своих.

- Конечно-конечно! Мы понимаем, привычка - вторая натура. Ну вот, готово!

- И что теперь?

- А теперь - наслаждайтесь, двигайтесь, гуляйте, отдыхайте, работайте! В общем, живите!

- Постойте! Но это же неудобно - вот так, с веревками. Как нам двигаться? Мы же запутаемся!

- Запутанные привязанности - не такая уж и редкость. Зато потом распутывать можно, некоторым даже интересно.

- Не уверена, что мне это будет интересно. И потом… Движение очень ограничено. Все время приходится оглядываться, сопоставлять свою скорость с другими…

- Это неизбежно. Придется. Вы же в связке.

- Что в связке, то в связке… Связаны по рукам и ногам!

- Так привязанности как раз этим и отличаются - связывают по рукам и ногам! Придется потерпеть!

- Так, дети, вы куда рванули?! Тише, тише! Вы же меня с ног собьете! Я за вами не поспеваю! Да стойте же, кому говорю!

- Дети не могут стоять, им надо двигаться вперед. И ускоряться! Иначе они никогда не вырастут.

- Петя, Петруша! Ты там как? Я тебя не вижу! И отношения твоего не чувствую!

- Да тут я, тут, никуда не делся. Только вот простора нет. Руки связаны!

- Ладно, потерпишь. Не маленький! Мама, папа, а вы куда это в разные стороны ринулись?

- Доченька, а мы расходимся. Тебя вырастили, долг родительский выполнили, теперь будем жить по отдельности.

- Как? Почему? Погодите, вы же меня сейчас надвое разорвете! Я же к вам обоим одинаково сильно привязана! Не делайте этого!

- Прости нас, дочь, но мы так решили! Ты взрослая, у тебя своя семья есть. У нас своя жизнь, а у тебя своя.

- Ой, мамочки, больно-то как! Петр! А ты куда там рвешься? Ты мне сейчас хребет сломаешь! Ууууу, захребетник!

- Неудобно мне. Руки затекли, и ноги тоже. Вообще света белого не вижу. Не хочу я этой привязанности, ну ее. Свободы охота. Сейчас сорвусь с поводка и пойду налево.

- Дети! Да не спешите же вы так, мамочке больно! И мелкие привязанности мешают, тянутся за мной, как хвост. Как кандалы у каторжника!

- Хоть и мелкие, а много их у вас. Их и правда за собой таскать - каторжный труд. Но придется!

- Что значит «придется»??? Мне детей догонять надо, а они меня назад тянут! И родители не вовремя расходиться надумали. Петя, Петя! Ну ты-то что молчишь??? Неужели тебе все равно???

- Осторожно, так вы можете себе руки-ноги повредить.

- Да что там руки-ноги, я сейчас вообще на части рассыплюсь! Я двигаться не могу - они же тянут каждый в свою сторону! Отвяжитесь вы от меня! Слышите, отвяжитесь от меня все!!!

- Секундочку… Спокойно! Сейчас мы вам поможем. Все, отвязываем.

-Ффуууу, сразу полегчало… Слушайте, вы, исполнители царя небесного! Что это за шоу вы мне тут устроили?

- Реалити-шоу, называется «Мои привязанности». Ну и как впечатления?

- Жуткие впечатления! Я чуть с ума не сошла! Зачем это все?

- Исключительно для того, чтобы наглядно показать вам действие привязанностей. Вам кажется, что быть привязанной - это хорошо и проявление любви, а на самом деле это проявление эгоизма и ограничивает свободу - как вашу, так и ваших близких. Именно поэтому вся ваша система становится неповоротливой и статичной. Каждый испытывает досаду из-за того, что не может двигаться непринужденно, и поэтому стремится вырваться, уйти, отвязаться.

- То-то у меня детки такие отвязные… Выходит, чем больше я к ним привязываюсь, тем сильнее они хотят отвязаться?

- Так и выходит. И если однажды вы услышите от кого-то из них «да отвяжись ты, мама!», не удивляйтесь.

- Знаете что? Забирайте-ка вы все свои веревки. Забирайте, забирайте! Они мне больше не понадобятся.

- Точно?

- Точнее некуда! Будем считать, что я разобралась со своими привязанностями. Так-то посмотришь - вроде тесный круг родных и близких, а приглядишься - все куда-то рвутся, и сердце из-за этого на части рвется. Пусть уж лучше так, по доброй воле будут рядом. Или даже не рядом. Но только без веревок!

- Вы действительно этого хотите?

- Да, да! Теперь-то я на своей шкуре испытала силу привязанностей… Лучше уж без них!

- Ваше желание принято к исполнению. Небесная Канцелярия, реалити-шоу, всегда в эфире! А вы еще не избавились от своих привязанностей? Тогда мы идем к вам!

Автор: Эльфика

Женщина увидела лес еще издалека. Ей так и рассказывали - сначала, мол, увидишь дремучий лес, дорога прямо в него упирается, и там еще на дороге будет шлагбаум с будкой… Да, вон и шлагбаум, и будка - все наблюдается.

У шлагбаума прохаживался молоденький охранник в камуфляже, бравый такой, только в руках вместо автомата почему-то метла. «Стильная дамочка, видать, столичная штучка», - отметил охранник, заметив вновь прибывшую.

- Эй, парень! Эта дорога ведет в Убежище? - спросила женщина, останавливаясь у шлагбаума.

- Эта, - подтвердил «сынок». - Вы к кому?

- К кому надо, - и женщина стала обходить шлагбаум. - И вы меня не остановите, даже танками.

- Да погодите вы, - попросил охранник. - Не останавливаем мы никого. И танков у нас не водится. Мы инструкции выдаем.

- Не нуждаюсь, - гордо ответила женщина. - Сама кого хошь проинструктирую. Расскажите, куда идти - и все.

- Туда, - махнул метлой охранник в сторону леса. - Идите, ради бога. Все равно ведь за инструкциями вернетесь. Ничего, мы здесь круглосуточно. Дождемся. Метлу только возьмите!

- Да на черта мне твоя метла? - с досадой отмахнулась Столичная Штучка и нырнула в чащу.

Женщина вернулась часа через два. Вид она имела помятый и несколько обескураженный. На коже наблюдались свежие царапины от веток, к юбке прилипли репьи.

- Ну и что вы меня не предупредили, что он такой непроходимый? - накинулась она на охранника.

- Я ж говорил - сначала надо инструкции, - вздохнул охранник. - Идите сюда, в будку, я вам царапины сначала обработаю, а то мало ли что?

- Я сама, - дернулась было женщина, но самой оказалось несподручно, и она дала смазать ссадины какой-то мазью.

В будке было чистенько и уютно, и даже стояли два удобных кресла - очевидно, для посетителей.

- Выпейте, это чай на травах, он силы восстанавливает, - подал ей охранник дымящуюся кружку.

Женщина неодобрительно посмотрела на парня, но кружку взяла. Чай и правда оказался хорош - вроде и бодрил, и успокаивал одновременно.

- У вас кто там, в Убежище? - участливо спросил охранник.

- Сын. С семьей, - чуть помедлив, ответила женщина. - С женой и двумя малышами.

- Давно?

- Уж скоро два года, - голос женщины чуть дрогнул.

- А про Убежище от кого узнали?

- Подруга моя… У нее дочь там жила. Долго, почти 10 лет. Она ее нашла - и вернула. Ничего, сейчас все хорошо у них.

- Это хорошо, что хорошо… Что вы знаете про Убежище?

- Что знаю? Ну, это место такое, куда дети от родителей убегают. Труднодоступное… Дойти туда нелегко, но можно. И вернуть своих домой - тоже можно. Вот, пожалуй, и все.

- Негусто… Ну да ладно. На то и Убежище, чтобы скрываться от любопытных глаз.

- Это вы про меня так? - возмутилась женщина. - Да как вы смеете! Какие я вам «любопытные глаза»??? Я - мать! Я эту сволочь выносила, в муках родила, кормила, поила, растила, кусок недоедала, а он - в Убежище!

- Мамаша, а если бы вас кто-нибудь называл «сволочью», да еще кучу претензий предъявлял, вы бы к нему стремились? - спросил охранник.

- Ничего страшного! От матери и стерпеть можно! Не убудет!

- Убудет, - твердо сказал охранник и посмотрел ей в глаза так, что она поперхнулась на полуслове. - С каждым унижением у человека убывает частичка его достоинства.

- Достоинства! - фыркнула женщина. - Знаете что мужики «достоинством» называют?

- Знаю, - спокойно кивнул охранник. - Вы правильно понимаете. Когда женщина унижает мужчину, она вроде как кастрирует его. Даже если мать. Нет, особенно - если мать. Это так.

- Что несешь-то, мальчик? - насмешливо бросила Мать. - Неужели я свое дитя вот этими руками… того! Ну, что ты там сказал… Да он, если хочешь знать, единственный мужчина, кого я в жизни любила! Остальные для меня - так, серая масса, шелупонь, прах! Все они - слабаки, предатели и мерзавцы.

- А ваш сын - тоже мужчина, между прочим, - заметил охранник. - Хоть и любимый… Это и про него вы сейчас вот так: «серая масса, шелупонь, предатель, мерзавец и слабак».

- Никогда я ему такого не говорила! - взвилась женщина.

- Об этом говорить не надо, - тихо сказал охранник. - Это так чувствуется, без слов. Вокруг вас такая аура витает… недоверия к мужчинам.

- А чего им верить? Чего я от них хорошего видела? Да глаза бы мои на них не смотрели.

- Так сбылось ваше желание. Сын - в Убежище. Вы его не видите. Чего ж пришли?

- Пусть он мне отдаст свой сыновний долг! Это - его святая обязанность!

- Так… Сколько он вам задолжал и чего? Говорите, я запишу и передам.

- Он мне жизнь задолжал! - взвыла женщина. - Я на него всю жизнь положила, а он… Предатель, такой же, как все!

- Жизнь, говорите? - сказал охранник. - Стало быть, жизнь за жизнь… Круто задолжал, мамаша… А вы его, стало быть, на счетчик поставили?

- А хоть бы и так! - запальчиво сказала женщина. - И я до него все равно доберусь!

- Это вряд ли, - покачал головой охранник. - Убежище - надежная штука. Если сам не выйдет, никогда вы до него не доберетесь. Лес не пропустит. Ну, вы уж, судя по ранениям, и сами поняли…

- Изверг! Палач! Убийца! - заголосила женщина, царапая подлокотники кресла. - Все вы такие! Все! Я - мать, значит, я права! Это еще Горький сказал!

- Да я ж не спорю, - пожал плечами охранник. - Горький, он, конечно, классик и все такое… Только жизнь, она тоже свои поправки вносит. Каждый, знаете ли, в своем праве. Вы - долги требовать. Он - в Убежище скрываться. Жить-то охота, да? Каждому свое.

Дверь будки скрипнула. На пороге появилась еще одна женщина - постарше, попроще.

- Здравствуйте… Мне бы в Убежище попасть.

- Здравствуйте, мамаша, - вежливо отозвался охранник. - Вы к кому там?

- Сын у меня… С семьей, - стыдливо призналась женщина.

- Давно?

- Да уж два года почти…

- Про Убежище что-нибудь знаете?

- Да много что знаю, сыночек. Я ж не просто так сюда шла, готовилась, людей поспрошала… Сама думала много, жизнь свою перетряхивала. Свой путь к Убежищу искала…

- А что у вас случилось, что сын в Убежище спрятался?

- Да я, сыночек, сама его туда загнала, своими руками. Заботой своей чрезмерной. Он же у меня один рос - ну, я на него надышаться не могла. Все хотелось его уберечь, поддержать, на путь истинный наставить. Уж я его, хоть любила, но в строгости держала, и уроки проверяла, и в свободное время присматривала, чтобы, значит, не встряпался никуда.

- Выходит, вы каждый шаг его контролировали? - подала голос Столичная Штучка.

- Ну, не то чтобы так, но пилила, конечно. Он у меня хороший мальчик вырос, уважительный. Но вот взрослеть стал - и я вроде как лишняя оказалась. А мне-то обидно! Мне ж хотелось ему всегда нужной быть. А он все «сам» да «сам».

- И что, что вы сделали? - живо заинтересовалась Штучка.

- Решила, что надо быть еще нужнее! Появилась у него жена - я стала и ее опекать. Все время им подсказывала, что лучше, да как надо. Ох, и надоела я им, наверное, со своими советами! Они со мной совсем недолго пожили - стали квартиру снимать. А я и туда - то еду, то звоню! Если не знаю, где они сейчас и что делают - так на сердце неспокойно.

- Да, я вас понимаю, - сочувственно сказал охранник. - Если у вас сын как свет в окошке, так без него вроде и темно, да?

- Ой, правду говоришь! - обрадовалась женщина. - А как в глазах потемнеет - я сразу болеть начинаю. И звоню ему: приезжай, мол, спасай старуху-мать. Он все бросит, приедет - мне сразу и лучше.

- Неужели вот так все сразу бросал? - восхитилась Штучка.

- Бросал… Пока его самого молодая жена не бросила. «Извини, - говорит, - но ты женат на своей маме, и мне с ней не тягаться». В общем, разошлись. Я, конечно, переживала, но не понимала тогда, что здесь и моей вины чуть не половина… Не дала я им семью крепкую создать, все время клином вбивалась.

- А что потом было? - спросил охранник.

- А потом он с другой девушкой познакомился. Ну, я обрадовалась: внуков-то ой как хотелось! И опять кинулась их семью по своему понятию строить, порядки устанавливать. Оооох…не могу…

- И тогда ваш сын ушел в Убежище? - помог ей охранник.

- Ушел… Все ушли. И внуков увели. Одна я осталась, совсем одна.

- Ох, и обиделись, наверное?! - предположила Столичная Штучка.

- Поначалу - да, а как же… Очень обиделась! Прямо таки смертельно. А потом думаю - ну, помру я, и никто обо мне не вспомнит, и на могилку не придет. Что толку помирать? Может, лучше все-таки подумать - что я не так делала? Почему сыну пришлось Убежище искать?

- И что, додумались?

- Додумалась. И люди добрые помогли. Теперь я знаю, что даже мать родная может захватчиком стать, если границы постоянно нарушает. Чужая семья - государство суверенное. Надо уважать.

- Но он же сын вам! Он вам по гроб жизни обязан! - возмутилась Штучка.

- Нет, милая. Не хочу никаких «гробов жизни» - ни ему, ни себе. Пусть просто жизнь будет! У них - своя, у меня - своя, а встречаться будем, когда сердце попросит, и по обоюдному согласию.

- Правильно решили, мамаша, - снова одобрил охранник. - Когда по зову сердца - оно ведь всем в радость.

- А про то, что обязан… Он же меня не просил его рожать, я сама так решила - для радости, для счастья! Чем же он мне обязан, скажите на милость? Нет уж, я за радость и счастье, что в жизни получила, плату требовать не намерена. Хоть и пыталась. Но теперь - ни за что не стану. Вот решила пойти, повиниться. Может, поймут.

- Обязательно поймут, мамаша! - горячо пообещал охранник. - Вот увидите! Пойдемте, я вам метлу дам.

- А зачем метлу-то?

- А как по лесу пойдете, вы перед собой ею метите. Она все преграды сметет, и мысли плохие как поганой метлой выметет. Не заметите, как до Убежища доберетесь.

- А мне чего метлу сразу не дал? - обиделась первая мамаша.

- Так вы ж от инструкций отказались! - удивился охранник. - Кто ж вам виноват?

- А я возьму, чего ж от возможностей отказываться? - рассудила вторая мамаша.

- А если ваш сын с вами и разговаривать не захочет? - засомневалась Столичная Штучка. - Все ж таки столько времени прошло, столько обид…

- И такое может быть, - спокойно ответила ей женщина. - Только я готова. Если надо будет, еще приду, и еще. Объяснюсь, повинюсь. А если не захочет - ну что ж, значит, так тому и быть. Лишь бы он был счастлив!

- Ну, пойдемте, а то скоро вечер, а вам еще по лесу идти, - поторопил охранник. - А вы, дамочка, еще к Убежищу пойдете? Может, и вам метлу дать?

- Нет. Если только улететь на ней, - неуверенно улыбнулась Штучка. - Я домой пойду. Кое-что поняла, надо обдумать. Рано мне к Убежищу, я так полагаю…

…Охранник провожал взглядом двух женщин - одну попроще, постарше, с метлой наперевес, отважно идущую исправлять свои ошибки. Другую - Столичную Штучку, у которой лоску и амбиций заметно поубавилось, зато задумчивость в глазах появилась, а это - хороший знак…

А в Убежище тем временем дежурный кричал:

- Эй, народ! Вы там Витьке передайте! К нему маманя идет! С метлой! По чистой дороге!

И все радовались, потому что даже в Убежище все, каждый час и каждую минутку, втайне ждут, что однажды придут родители, и наконец-то они сумеют поговорить и понять друг друга, и можно будет обнять и сказать заветные слова: «Мама, нам тебя так не хватало!».