Анина жизнь нелегка. А все оттого, что у нее есть старший брат. Нет, не самый старший. Сашка еще не знаком с сестренкой. Он приедет из лагеря только 17-го. Речь идет о Тимофее.
Еще накануне родов я озадачилась вопросами детской ревности. Все таки между Тимкой и Сашкой шесть лет разницы. А между Тимкой и Аней - три с половиной. Как Тимошка воспримет изменение своего статуса? Как дать понять, что он по-прежнему любимый и ничуть не забытый с появлением малышки? Когда они с Гришей приходили ко мне в роддом, я рыдала, глядя на их удаляющиеся фигуры. Я умоляла выписать нас пораньше, объясняя, что дома меня ждет еще один малыш.
После нашего возвращения наступила жаркая пора Тимкиного интереса к Ане. Каждую свободную минутку он подбегал к ней и трогал, и гладил ее. Причем, гладит он ее так, как, если бы, например, он был гладильным прессом, а ее головка с тонкими волосенками и просвечивающими сосудами – плохо поддающимся глажке материалом. У меня все замирало, но я понимала, что запретов должно быть минимум и старалась не окрикивать, не отгонять. Лежать в ее кроватке? Обязательно! Кушать мамино молочко? А как же! После многочисленных просьб дала ему попробовать сцеженное молоко. Первый раз выпил, второй – с меньшим энтузиазмом. После чего сказал, что хочет пить обычное, белое (то есть из пакета) молоко. Потом начался этап «хочу пососать сисю». Пришлось дать попробовать и интерес тут же пропал. Этап писания в штаны мы проходим сейчас. Так же, как и коверкания слов.
А как Тимошка кричит! Как-то демонстративно громко. Гриша говорит, что, вероятно, Аня думает, что родилась в зоне военных действий. Пока она не реагирует на эти Тарзаньи крики, но что будет дальше?
Первое время старались не оставлять их наедине ни на минуту. Потому что неизменно обнаруживали Тимку около Ани. Неважно, что она спит – рука любящего брата тут как тут со своими поглаживаниями. «Хочу поцеловать ее в глаз», «Хочу подстричь ей ногти», «Давай я намажу ей пупок «Спасателем» - ото всего этого мне приходится оберегать девочку.
Интерес сохраняется и сейчас, но мне кажется, что динамика все же положительная. Я уже на несколько минут могу оставить Тиму с ней наедине. Пока негатива в ее адрес от Тимы не было.
Я пытаюсь понять, что в Тимкином поведении – проявление ревности, а что кризис трех лет, который, похоже, имеет место быть сейчас. Мы с Гришей всячески подчеркиваем, что любим его, Гриша проводит сейчас с ним много времени, за что я очень ему благодарна.
Постепенно объясняю Тимке, что когда человек спит или плачет, его лучше не трогать. Иногда кажется, что он делает что-то нарочно. Порой трудно сдержаться. Хочется оттолкнуть, шлепнуть. Однако как-то, оттолкнув его от Ани, я увидела, как глаза его моментально совершенно по-взрослому наполнились слезами. За это я готова себя убить. Спит он по-прежнему со мной, а Аня – в своей кроватке. Вот ведь парадокс – когда Тимка дома, я не могу в течение дня толком отдохнуть. Но стоит бабушкам забрать его, чтобы я отдохнула, я не нахожу себе места.
Наверное, не нужно есть себя поедом. Мы любим всех наших детей, сейчас идет непростой этап притирания и формирования нового уклада семьи. Пройдет немного времени, Аня подрастет и я снова смогу проводить больше времени со старшими детьми. Да и дети, надеюсь, поймут, что их место никто не собирается занимать и мы любим их не меньше, чем раньше. Но как же непросто все сейчас.
Какие они классные!!!
