Анечка моя. Завтра мы ее крестим. Так получилось, что это единственный наш ребенок, кого не крестили так долго. А теперь решили, в один миг. Мы только выписались из больницы и поняли, что она гораздо чаще братьев попадает в руки врачей. Я хочу защитить ее. Не хочу «события», не хочу торжественности и застолья. И гостей не хочу. Хочу окутать ее коконом - невидимым, но очень прочным. Крестная мама - моя подруга, очень светлый человек. С крестным - проблематичнее. Предложила Сашке быть ее крестным, после того как прочитала, что это возможно. Но не увидела желания. Разумеется, настаивать не стала. Зато активизировался Тимофей. После того, как он узнал, что, вероятно, крестным будет батюшка.
- Не, мам, я не хочу, чтобы батюшка был крестным. Ну, он же не любит так нашего лялика, как мы.
- А ты хочешь?
-ДА!!!
Через полчаса, когда он собирался отлупить Аню, говорю:
- Тим, вот ты хочешь быть ее крестным отцом. Как же ты можешь ее бить?!
- Но я же пока еще не крестный отец.
Не знаю, как оно завтра сложится. Аня учится креститься, надевает Тимкин крестик и говорит: «Как же хорошо мне с крестиком!».
Я потихоньку прихожу в себя после нашей с Аней госпитализации. Впервые в жизни мы отлежали в больнице. Страшно. Уже не трогаю каждые пять минут ее лоб, уже не прислушиваюсь к ее дыханию во сне. Но ужасно осознавать, как все может измениться в один момент, как хрупко все.
Она стала капризной, избалованной и несносной. А я ничуть не злюсь и, как преданная собачка, исполняю все ее капризы с непроходящим ощущением счастья. От того, что есть она, есть капризы, что я могу целовать ее каждые пять минут. Ко мне вернулось то свежее ощущение счастья, которое испытываешь вскоре после рождения ребенка. Оно потом подзамыливается бытом, повседневностью, привычностью. И все идет по накатанной, и, кажется, что ничего уже не изменится… Все может измениться в один момент. И я рада, что после эдакого «бамц» по башке вновь все вернулось на круги своя. А чувства - зашкаливают. Первые дни после выписки чувствовала себя, как фронтовик после возвращения из зоны боевых действий. «Там» - все по-другому, «там» - вопрос жизни, а «здесь» - все неважное, потому что разве может быть важным «разобрать шкаф» или «помыть зеркало»?
Пусть эта болезнь наша станет эпизодом, который забудется совсем скоро.
