Мальчишечки у меня разные. Старший в младенчестве был худеньким, глазастым и очень подвижным. Педиатр нас частенько ругала за недобор веса. Я отвечала: «Это вам есть с кем сравнивать.А у меня один. Самый лучший». Педиатр смеялась. Но в четыре месяца молока стало совсем уж мало, и я ускоренными темпами начала вводить прикорм. К полугоду сын ел подавленные вилочкой котлеты, а к семи месяцам и вовсе перешел за общий стол.
С младшим все по-другому. Я не знаю, сколько он съедал, но набирал хорошо. В четыре месяца я предложила внести разнообразие в рацион, но ни сын, ни я особой радости при этом нововведении не почувствовали. В пять месяцев, на время прорезывания зубов, сидели на одном молоке, в полгода прикорм начали снова. При этом любую неоднородность в предлагаемой пище сын нещадно отвергал. О котлетах не могло быть и речи. Если младший в четыре месяца, вися у папы подмышкой, тянулся к яблоку, которое ел отец, и своим беззубым ртом отгрызал как минимум половину, то младший проявил интерес к еде только месяцев в семь, начав забирать у меня из рук бананы и помидоры. Кроме грудного молока не пил ничего. Ни смесь, ни воду, ни какие-нибудь заваренные травки.
И вот пару недель назад я случайно сварила компот из сухофруктов. Никогда в жизни не варила. Мое последнее воспоминание о подобных напитках относится к школьной жизни, а именно к школьной столовой. А тут вдруг захотелось. Сварила. Дала попробовать. Сын, а точнее сыновья, выпили залпом. Взахлеб. И попросили еще. Старший ладно. Но от младшего я не ожидала. Компот понравился настолько, что стал конкурировать с грудным молоком.
Теперь папа тоже может в некоторые моменты утешить и дать попить. Хотя папа с компотом в ранге предпочтений все же существенно ниже, чем мама (пусть даже с компотом, не с грудным молоком). Но это уже другая история.
