Был прерван торговли привычный ход,
Блестели пустые прилавки.
Столпился на площади пёстрый сброд -
Жульё, проститутки, зеваки.
Рычал у кибитки, цепью звеня,
Забытый цыганский медведь.
Толпа бесновалась: "Ещё огня!"
- Ж Г Л И --- В Е Д Ь М . . .
А нас бросали в подземелья
За то, что волосы белы,
Что колдовским назвали зелье,
Сердцам дарившее веселье,
И даже наши короли
За ним к нам под прикрытьем ночи шли
.А утром к площади дворцовой
Опять везут одну из тех,
Что излечить могла бы словом,
Hо кровь струится по оковам,
Толпа не сдерживает злобный смех:
Идет любимейшая из потех.
Бог промолчал, смеется дьявол...
Что, сестры, остается нам?
В этой дрянной игре без правил
Одно спасенье рок оставил –
Плевать, что нет ни одного крыла:
Hет крыльев - ничего, сойдет метла
!Забыл нас город, или помнит,
Как над испуганной толпой
Летели белой стаей в полночь,
И ввысь неслось: "Гроза, на помощь!
Спаси от стрел и от молитв укрой
!Прости нас, Бог, мы больше не с тобой..."
Зовите шабашем – поминки
И в бедах всех вините нас,
Hо наших ли костров искринки
Сжигали жизнь по волосинке?
За всех, кому мы не смогли помочь,
Предъявит счет Вальпургиева ночь!
А нас бросали в подземелья
За то, что волосы белы,
Что отказались чахнуть в кельях,
Что гневу предпочли веселье,
За то, что в век доносов и чумы
Так ярки и красивы были мы...
