Жили-были пеленки. Штук 30. Небольшое сообщество пеленок. Ситцевые, фланелевые, трикотажные. Цветные, однотонные, с мультяшными героями, с абстрактными дирижаблями. Жили-не тужили, в шкафу на полке лежали. А поселились они на этой самой полке с вполне определенной целью – удовлетворить потребности отдельно взятого человека. Человек тот еще и сам не особо подозревал о своем существовании, но в скором времени грозился предстать перед нашими главными героинями во всей своей прекрасной наготе.
Итак, час свидания настал. И принялись пеленки в поте своего пеленочного лица работать на новорожденного хозяина. Укутывали его. Не просто укутывали, а по особой технологии: тоненькая пеленочка на голову вместо косыночки, марлечка вместо подгузника, тоненькой пеленочкой обматываем ножки, а потом толстой фланелевой – все тельце превращаем в дубиночку. Молодую мамочку именно так научили тетеньки-медсестры.
Одной избранной пеленке, ситцевой, в синий горох доверили эксклюзивную миссию – купание младенца. Миссия заключалась в том, что она со всей старательностью окутывала малыша и облегчала ему момент вхождения в воду. Те же тетеньки-медсестры объяснили, что так ребеночек быстрее привыкнет к водичке и не испугается при погружении в оную. Ребеночек, казалось, даже и не думал пугаться. Но, как сказала молодая мать, технология есть технология и будем-ка мы ее придерживаться. Пеленка миссию исполняла ответственно, в процессе выполнения преодолела множественные препятствия и получила боевые отметины в виде пятен марганцовки и желтоватой окраски от травы-череды.
Стирали пеленки с любовью. Детским мылом. Ручками. Мамиными, папиными, бабушкиными. Пеленки стирались, и ручки одновременно стирались – до мозолей, в кровь. Пока кто-то добрый не подсказал тереть мыло на терке и вместе с пеленками загружать в машинку. Ну а через некоторое время молодая мамочка и вовсе расслабилась – решила упростить всем жизнь. Отважилась стирать наших героинь детским стиральным порошком. Терка вздохнула с облегчением.
Зато утюг продолжать вкалывать на младенческое благо с удвоенной силой. Тщательно проглаживал пеленки с обеих сторон – ликвидировал опасные бактерии и микробы. Все взрослое население квартиры ходило к гладильной доске как к станку. По 8 часов в день. Вжик-вжик-вжик порхал утюг.
А пеленки все равно продолжали сладко пахнуть какашками. Ни порошок, ни утюг младенческого запаха перебить и истребить были не в состоянии.
Неожиданно пеленок стало категорически не хватать – младенец исполнял свои младенческие дела качественно, часто и с большим удовольствием. Стиральная машинка не успевала ликвидировать последствия в срок. Назревало ЧП.
На подмогу срочно прибыла новая группа пеленок. В пеленочном полку прибыло. Жить стало лучше! Жить стало веселее!
Прошел месяц. Необходимость так плотно и старательно обездвиживать несчастное дитя пропала, да и одноразовые подгузники оказались ни в пример удобнее. Пеленкам было озвучено новое задание. Теперь они выполняли функцию подстилки на пеленальный столик в момент принятия младенцем воздушных ванн. Младенец и здесь сил не жалел. За одну такую ванну строй редел на 3-4 пеленки. Таким образом их профессия оставалась по-прежнему востребованной.
Бывшие марлевые подгузники тоже переквалифицировались. Перекочевали по телу немного выше – им поручили исполнять роль контролеров срыгивательного процесса. Часть контролировала этот процесс во время бодрствовании малыша – ловила на лету. Другая часть осуществляла контроль во сне в качестве второй степени защиты подушки (после наволочки).
Прошло еще несколько недель. Благополучно забытое пеленание пришлось вернуть. Но теперь оно больше походило на ночное связывание рук. Пеленки сопротивлялись, малыш сопротивлялся. Но куда деваться? Иначе ребенок спать не мог, пугался своих неспеленутых ручек. А в ручках к тому моменту начала появляться силушка богатырская. И потому, как бы туго пеленка не связала дитятко, через несколько минут пеленание становилось слабеньким, ручки-ножки свободно перемещались внутри пеленки, а сам малыш, бултыхающийся в белой пеленке, всем своим видом походил на доброго Каспера.
К пятому месяцу срыгивания прекратились. С ростом двигательной активности воздушные ванны на пеленальном столике стало принимать до невозможности сложно и опасно для жизни. Да и спать человечек научился на свободе. Привык к ручкам, привык к ножкам. Да и к самому себе привык наконец-то.
Замаячил перед пеленками призрак безработицы и последующего списания в утиль. Плакали пеленки, горевали, да делать нечего – отправились в большущий пакет, который доставил их прямым рейсом к прабабушке в деревню на чердак.
Но остались и несколько счастливиц, чья профессиональная энергия и неиссякаемый рабочий энтузиазм особо приглянулись молодой мамочке. Выполняют они теперь разномастную работу – кто массажисту помощь оказывает, кто кроватку от ветра загораживает, кто подстилкой на фитболе работает (чтобы розовое пузико не липло к красному фитболу), а кто лежит на клеенчатом сиденье стульчика для кормления и оберегает младенческую попку от соприкосновений с холодом.
Возможно, в ближайшем будущем, найдется еще какое-нибудь достойное применение их пеленочным талантам? Может, кто подскажет из личного опыта, куда бы их еще трудоустроить? Или у нас уже возраст не тот?;)
