В рамках моей программы "Заимей трех детей и не свихнись" я решила описать все трудные моменты, которые доводили меня до слез, истерик и желания сбежать из дома.
С моим конкретным ребенком на первом году жизни сложности были такие:
первая ночь в роддоме
колики
лактостазы
некаканье
полное прирастание к матери.
Давала нам Лизка прикурить...
Самой сложной, самой страшной, поужаснее самих родов была первая ночь в роддоме. Я совершенно не понимала, что Лиза от меня хотела. Ноги мои ели сдвигались и сгибались, ТАМ все жутко болело, оттуда что-то вытекало, из попы лез геморрой, все лицо в лопнувших сосудах, голова сальная, спереди болтался шматок живота и я хотела спаааать. Дочь орала!!!! Я спрашивала ее: "Почему ты плачешь??! Ну почемууу?" А она орала и орала. Каждые 2 часа нужно было записывать на листочек ее температуру и сколько она сикала, а для этого нужно было ее распеленывать, то есть снова заставлять ее истошно кричать.
Я бегала (ой, посмотрела бы я на ту утку, которая еле передвигала ноги, держась рукой за стенку больничного коридора) до пункта дежурной медсестры. Она приоткрывала сонные глаза и говорила мне, чтобы я давала ребенку грудь. Я бежала снова в палату. Давала грудь, а ребенок орал. Приходила какая-то другая медсестра, сдавливала между пальцев мой сосок и орала на меня: "Вот вииидишь - у тебя нет молока!!! Нужна смесь!" А я боялась, что если дать смесь, то я никогда не смогу кормить грудью. Я звонила мужу в 2, в 3, в 4 ночи (а он тоже не спал сутки из-за моих родов и вообще у него куча проблем помимо моих) и ревела, и хотела, чтобы он дал мне ответ - давать Лизке смесь или не давать. Он говорил: "Эээ, ммм, ээээ... Можно дать! А можно не давать... Думай сама". А я не могла думать сама!! Я круглыми глазами искала помощи у этих медсестер, у мужа, даже глядела на соседку по палате, которая не могла уснуть из-за ора Лизы. Ее сын тоже ревел, но мне казалось, как-то тише моей дочери. Мы сидели с ней на этих жутких металлических кроватях, вернее не сидели, а полулежали, потому что сидеть было нельзя, смотрели друг на друга и по щекам катились слезы. Дети наши орали...
И вот тут ко мне пришло озарение. Вдруг в голове моей щелкнуло: да всем посрать!!! Да всем посрать на моего ребенка, на меня и мои проблемы. И я подумала, что только я могу сделать что-то, потому что это мой ребенок, это мои проблемы и вообще мне виднее. И я решила успокоиться. Вдохнула-выдохнула.
Я сходила за медсестрой, заставила ее дать нам шприц со смесью. Она принесла, но Лизка отворачивалась и выплевывала смесь. Может, эта медсестра спецом так мне сказала, что ребенок не хочет есть смесь, я ж все равно в этом ничего не понимала, сказала - давай грудь.
Короче под утро у младенца кончились силы и он уснул. И вот Боженька услышал мои молитвы и прислал мне умную медсестру. Худая, крашенная блондинка с кучей золотых браслетов на руках посмотрела на нас и сказала: "Мамаша! Вы дура? Кто так кормит ребенка?". Она уложила меня удобно в подушки, повернула Лизу животиком к моему животу и ее голова оказалась прямо напротив соска (до этого я пыталась кормить абы как, т.е. тело где-то под рукой, а голову изо всех сил прижимала к титьке, выворачивая доче шею. Смешно, но я не знала, как еще можно). Лиза присосалась мгновенно и старательно. Я расслабленно лежала, мне было хо-ро-шо. Вот так началось мое благополучное ГВ. Я хотела целовать руки этой крашенной блонди и готова была одарить ее еще парочкой золотых браслетов...
И да, повторюсь, я поняла, что в случае чего - медсестры хотят спать, у мужа свои проблемы, у соседки свой ребенок. В случае чего - у меня есть только моя голова. Вся ответственность только на мне.
Потом не раз случалось так, что Лизка умудрялась поперхнуться кусочком неизвестно чего. Начинала кашлять и, как мне казалось, задыхаться. И только я резко встряхивала ее, переворачивала, разжимала рот и выковыривала все маленькие кусочки до самого кишечника. Все остальные паниковали, делали сочувствующие лица, но не действовали. Я мать, ответственность на мне.
Лизка падала с дивана, со стола. Это я была виновата. Это я окончательно решала - ехать в больницу или ждать пока сама умрет переждать.
Когда ночью у нее поднималась температура, то это я решала - сбивать или не сбивать. Мне очень-очень хотелось, что муж в итоге принял решение и стукнул по столу кулаком и сказал - вызывай врача. Приехал бы врач и я бы смотрела на него как на единственного спасителя, он бы принимал решения, а в случае чего, я была бы не при чем. Слава Богу, у Лизы не было температуры выше 37,5, так что до врачей не доходило, но мне так хотелось, чтобы все от меня отстали, чтобы я легла спать, а все рассосалось бы само собой...
Колики.
Колики - это та же шняга с ором, как в первую ночь, но только в 10 раз страшнее.
Они приходят всегда неожиданно. 2 недели после выписки мы наслаждались спокойным ребенком, а потом в ребенка вселяется дьявол. Это происходит ближе к вечеру. Она краснеет, заливается, отворачивает голову от сиськи, потеет и орет-орет-орет. Перечитав гору всего я пришла к выводу, что средств спасения нет. Надо переждать. Первые ночи я плакала вместе с ней. Держала на руках мою красно-сине-фиолетовую от ора маковку и плакала. Мне кажется, я ревела, чтобы если кто глянул на нас в тот момент, то мог живо себе представить, как нам нелегко. "Бедная мать! Она делает все, что может!" На четвертый раз я поняла, что до моих слез коликам пофиг и решила просто успокаивать как могу. К 3-ем месяцам все закончилось. Помню, что больше всего меня бесило во время приступов, это как я носила кричащего ребенка, а муж спал или сидел за компом. Ему утром на работу, а он, видите ли спит! Мог и поплакать с нами третьим, чтобы ребенку полегчало!
Лактостазы.
Ооооо, вот это жесть! Я была в такой агонии, что хотела пойти на кухню, взять нож и вырезать себе сиськи! Или зарезать мужа, ибо не фиг ходить без титек, когда у жены титьки горят огнем!
Образовывались они всегда неожиданно. Титька вдруг твердела, очень болела, у меня температура доходила до 39, я лежала и раздумывала, что у меня и платья-то нормального нет в гроб меня положить.
Перечитав гору литературы, я поняла, что спасти меня может только Лиза. Я строго заставляла ее присасываться вниз головой, чтобы рассосать комочек в верхней дольке груди. Пила Эффералган и мечтала свернуть ГВ.
За ночь обычно все проходило. Лиза ела сиськи с аппетитом, и жизнь налаживалась.
Некаканье и чрезмерное сранье.
Перечитав гору литературы, я поняла, что ЖКТ младенца развивается, растет и ребенок вправе не срать до недели, если ему от этого не плохо. То же и с жидким стулом. Не помню, сколько Лизе было. Около полугода что ли. Это были мои нервы, Лиза улыбалась и какала, улыбалась и не какала. Все как-то само прошло, но переживала я сильно.
Полное прирастание к матери.
Ну тут я много раз писала. Иногда мне кажется, что она моя рука или нога, или продолжение груди... Но ко всему привыкаешь быстро. И вот теперь она все чаще играет одна. Все чаще я вижу ее пяточки, храбро уползающие в другую комнату. И так хочется побольше побыть с ней.
А еще Лизка мало лежала в коляске, совсем не спала в кроватке и... и... и больше ничего не могу вспомнить))) Дети это чудо!
Чудо из чудес!!!
