О насилии над детьми в семьях

 Шлепать, когда «ничего не действует», чтобы что? 

Правильно — это так, как я считаю, и если ребенок ведет себя иначе, его надо бить, чтобы он вел себя хорошо: сам он делать то, что от него требуется не хочет и поэтому ответственность за то, чтобы поведение было нормальным — на мне! 

Состояние ребенка при этом не учитывается — учитывается соответствие поведения ребенка представлениям мамы о хорошем и плохом поведении. 

Если ребенок ведет себя плохо, потому что ему плохо, страшно… И тогда вариант бить — отпадает сам собой. 

Если мы исходим из того, что ребенок совершает ошибки по-незнанию или по-неумению справиться с миром и с самим собой, то наказывать еще за немощь — это жестоко.

А если мама уставшая или обиженная кем-то… — это еще и несправедливо: наказание, получается, отмеривается не в связи с проступком ребёнка, а в связи с состоянием наказывающего — это как вообще? 

Мария Сурыгина: «Это не ребёнок непослушный, это ваши методы не работают»

Тема насилия в семьях остается актуальной, несмотря на то, что сейчас родителям предлагается богатый выбор методик воспитания и большие возможности по обучению ребёнка самыми разными конструктивными методами. «Летидор» расспросил психолога и автора семинаров «Умная мама» Марию Сурыгину о том, как насилие отражается на детской психике. 

— Насколько сейчас больше или меньше насилия в семьях? 

— Смотря что и с чем сравнивать. Если сравнивать современную Россию с её ближайшим постсоветским или чуть более поздним советским периодом, то отношение к детям в семье не изменилось. Появилось больше семей, где мамы кормят грудью какой-то значимый период, а не только пару недель. Появилось больше возможностей не отдавать ребёнка в ясли. Появились такие понятия, как естественное родительство, холдинг-терапия. Но насилия не стало ни больше, ни меньше. 

— Физическое и психологическое насилие: есть ли разница? 

— Физическое насилие всегда сопровождается психическим. Сам факт того, что ребёнку намеренно причиняет физическую боль любимый взрослый – есть большая психическая травма. Физическая боль травмирует только тело и может проходить без проблем. Проблемы создают обстоятельства, в которых эта боль возникла: рука, сломанная при падении с яблони (август, Крым, солнце, друзья во фруктовом саду) или рука, сломанная мамой или папой (закрытая комната, крик, ремень, разбитая ваза). А ведь рука и гипс одни и те же. 

Поэтому физическое и психологическое насилие в семье по отношению к ребёнку для меня, как психолога, стоят на одной ступени. И та, и другая форма отношений приводят к деформации личности человека, нарушают естественное развитие, зачастую приводят к таким искажениям самооценки, критичности, самоуважения, способностей и талантов, которые человеку приходится потом разбирать и прорабатывать годами или обращаться за помощью к профессионалу. 

— Почему вообще возникает этот феномен насилия? 

— Это не феномен, это естественная животная реакция. Основной способ контроля у животных — это доминирование. Проявляется оно в разных ключах: от демонстрации мощи до прямой агрессии. Но демонстрация имеет результат только в том случае, если тот, кому демонстрируется сила, уже раньше испытывал на себе или видел этот акт агрессии, причем с чёткими последствиями для жертвы. Агрессивное поведение в этом случае инстинктивно выступает как педагогический метод. 

Но человек не совсем чтобы обычное животное, а многие полагают, что вообще не животное. В этом случае целесообразно пользоваться другими способами воспитания, благо они давно и широко известны. 

— Насколько эти животные реакции характерны для русских родителей? 

— У меня недостаточно опыта общения с родителями других стран, чтобы адекватно оценить есть ли реальная разница. Я консультирую родителей Израиля, Германии, Испании, Америки, Восточной Европы и даже Китая, но это всё наши бывшие соотечественники, а менталитет не сильно меняется от перемены места жительства. Если же судить по косвенным данным, то на мой взгляд, принципиальных различий нет. 

— Как работать с детьми, которые подвергались насилию со стороны родителей? 

— Большая удача, если такой ребёнок попадает к квалифицированному психологу в детском возрасте, а не будучи уже взрослым, наступившим на всевозможные грабли. Но, к сожалению, это происходит редко. Ведь для того, чтобы родитель привёл ребёнка к специалисту, ему нужно осознать, что последствия насилия есть, и признать свою неправоту. А это трудно сделать по многим причинам. 

Варианты, когда родители замечают, что появилась проблема с развитием ребёнка, есть. Из-за насилия, в первую очередь, страдает развитие речи, волевого компонента мышления, компонента программирования действий. Эти факторы могут стать причиной визита к психологу, тогда специалист очень аккуратно, буквально чтобы не спугнуть родителя-агрессора, начнёт разматывать эту ниточку, находя подход ко взрослому. Работать с ребёнком без того, чтобы работать со взрослым — совершенно неэффективно и результата не имеет. И это касается любой проблемы, не только проблемы насилия. 

Даже работа в благополучных стабильных семьях с детьми, имеющими задержки психического развития, ведётся во многом через родителей – ежедневные упражнения, особый подход к обучению, немного иная система дисциплины, чем при общении с нормально развивающимся ребёнком. 

Но чаще реализуется другая схема: родитель приходит к психологу со своими проблемами, в процессе их решения начинает понимать и видеть, что от его действий пострадал ребёнок, и начинает принимать меры. 

Дети со своей стороны готовы к тому, чтобы мама и папа были хорошими и любили их. Поэтому если обстановка в семье меняется, дети очень быстро меняют своё отношение и поведение. Но на реабилитацию от уже причинённого вреда понадобится время. 

— Что вы думаете по поводу шведской системы, когда дети имеют право звонить в специальную организацию и жаловаться на родителей? 

— Я плохо отношусь к созданию общества, провоцирующего доносы. Для защиты кого бы то ни было, в том числе детей, должно быть достаточно полиции и служб экстренной помощи. Но для этого должны работать соответствующие законы. 

Если говорить о ювенальной юстиции, споры о которой в последние годы очень остры в нашей стране, то моя позиция такова: в теории я — «за», на практике – категорически против. Если бы мы жили в идеальном мире, в котором я могла бы доверять власть предержащим, особенно мелко-чиновничьего ранга, я бы радовалась такой системе. 

— В каких случаях силовые методы, оправданы, если они вообще могут быть оправданы? 

— С точки зрения современной педагогики – ни в каких. В современной культуре обучение чему бы то ни было с помощью прямого насилия значительно менее эффективно, чем обучение с помощью позитивных стимулов, поощрений, создания безопасной среды. Выготский и Скиннер вам в помощь. 

Да, инстинкты, импульсы, гормональную регуляцию, усталость, страх, ПМС, мигрень и прочее никто, увы, не отменяет. Как и того, что у людей порой случаются вспышки агрессии, выражающиеся в крике, угрозах или физических действиях, направленных против любимых людей. И есть большая разница между тем, чтобы импульсивно сорвавшись, накричать на ребёнка или шлепнуть — и тем, чтобы сознательно применить физическое наказание или получить удовольствие или разрядку, найдя повод отшлёпать малыша. 

Дети очень хорошо чувствуют эту разницу. Ситуаций, где родитель не смог сдержаться, надо избегать, что все мы и делаем. Если такое происходит – поработать над собой, принять меры, чтобы это не повторялось. Но если чувство вины за такие эпизоды начинает гаснуть, а вспышки становятся чаще и регулярнее, и в голове появляются идеи о том, что это нормально, подбираются примеры того, что такой способ работает – это серьезный повод для родителя срочно взяться за подстройку своих реакций и установок, самостоятельно или с профессиональной помощью, но приняться за это всерьёз. Насилие порождает насилие. 

— Каким образом можно формировать дисциплину в мировоззрении ребёнка без насилия? 

— Вообще без негативного воздействия – никаким. Без прямого физического или морального насилия – легко. Легче, приятнее и быстрее чем с оным. Основные принципы воспитания, построенного на безопасности, лояльности и сотрудничестве, заключаются в следующем: 

— Понимание особенностей восприятия ребёнка. Мышление ребёнка — наглядно-действенное и наглядно-образное, а не словесно-логическое. Объяснять бесполезно, лучше показать; 

— Последовательность и четкость своих действий. Обучение в детстве — это многократное повторение. Если от родителя всё время разные реакции, ребёнок ничему не научится 

— Единые стандарты для всей семьи. «Если мама убирает за всеми, то почему я сам за собой должен?» 

— И конечно, справедливость. У детей есть это чувство – чувство справедливости. Если в целом к ребёнку отношение справедливое, без лжи и манипулирования, то он значительно легче принимает запреты или какие-то иные дисциплинарные меры. 

— Каким образом можно формировать у ребёнка мир без насилия, если он постоянно сталкивается с этим в кино, фильмах, да и в реальной жизни? 

— А резвее это нужно – формировать в голове ребёнка мир, не соответствующий реальности? И как он потом будет с этим жить? Ошибочно полагать, что видя насилие во внешнем мире, ребёнок сам ожесточится. Дети с раннего возраста вполне в состоянии не принимать на свой счёт то, что происходит где-то во вне. 

Если у ребёнка здоровая, стабильная обстановка в семье, его любят и относятся к нему справедливо, он вырастет стабильным, здоровым, умеющим любить справедливым человеком. И на одного хорошего человека в мире будет больше. Чем не борьба с насилием в мировом масштабе? 

— Есть ли способы создания защиты от насилия внешнего мира для ребёнка? 

— Уверенность в себе и адекватный взгляд на мир – лучшая защита. Жертвами внешних агрессоров становятся дети-жертвы семейной агрессии. Они готовы к тому, что их унизят и обидят. Ребёнок, которого в семье уважают, протестует против этого, не принимает, не покоряется. Он в состоянии дать отпор, позвать на помощь, пожаловаться родителям на то, что его обидели. 

— Чем заменять привычное в семье насилие? Как могут агрессивые люди переключиться на что-то другое, и самое главное, на что? 

— В первую очередь, родителю необходимо осознать, что у него есть с этим проблема и решать её придётся комплексно. Чаще всего такая агрессия возникает оттого, что человек не получает ожидаемого результата. Больше всего в жизни нас бесит несовпадение реальности и наших ожиданий. В воспитании детей хроническое несовпадение действий родителя и результата конечно говорит о том, что действия не верны. А может, не верны и сами установки-ожидания. 

Нередко у родителей неверные представления о детях, и они ожидают от ребят того, что те в принципе не в силах дать по причине физиологической или возрастной незрелости – например, понимание словесных инструкций или выполнение долгосрочных обязательств. Для ребёнка час — это уже долго. 

Поэтому одна из важнейших частей работы над проблемой агрессии к ребёнку – отказ от неработающих схем и поиск новых педагогических подходов, а также повышение своего личного образования по части возрастных особенностей детей. 

Другая часть работы – работа внутренняя, работа над управлением гневом. Есть различные способы провести её самостоятельно, но быстрее и эффективнее обратиться за помощью к специально обученным людям, которые умеют работать с такой проблемой. 

А только к такому и стоит обращаться, кто с большим уважением отнесётся к родителю, который понял, что причиняет вред ребёнку, и пришел работать над этим. С уважением, а не с осуждением или критикой. В моей практике среди родителей такие люди – мои любимые клиенты. Потому что мы понимаем, как трудно начать меняться в этом направлении. 

— Играют ли какую-то роль силовые методы воспитания в формировании силы воли? 

— Конечно играют. Насилие подавляет волю. Причём очень эффективно. 

— Куда вымещать агрессию родителям, чьи дети непослушные? 

Нет непослушных детей. Есть дети с отклонениями в развитии (например, СДВГ) и дети, родители которых не нашли, а скорее, даже не искали подход к своему ребёнку. Это не ребёнок не послушный, это ваши методы не работают. Поэтому не надо вымещать на нем агрессию, надо учиться воспитывать ребёнка.