Пипец! Время половина двенадцатого. Вот уже час этажом выше в капризном и усталом ное и плаче заходится пятилетний мальчик-сосед. Превысить издаваемые им при этом децибелы удаётся только гневному папиному голосу, который, видимо, суров как челябинец, и потому твёрдо убеждён, что именно его выразительно сердитые интонации смогут привести уставшего паренька в чувство.
И это повторяется регулярно изо дня в день как минимум тот год, что мы здесь живём. Я понять не могу: ну, зачем тянуть до последнего и ждать, пока мальчишка окончательно перевозбудиться до истерики, и только после этого гнать его спать? Ну, не может быть такого, чтобы за всё это время невозможно было хоть как-то свернуть режим совёнка и перевести его на "свой будильник", когда ему будет комфортно укладываться и не рыдать на все пять этажей.
Я, конечно, может, тоже с этим когда-нибудь столкнусь - кто его знает. Но, мне кажется, уже пара подобных рыдалок после одиннадцати будут для меня убедительным сигналом к тому, чтобы впредь начать укладывать ребёнка часов в 9, не позже.
Или, может, это так легко зарекаться? А на практике всё гораздо сложнее?
Ну не целый же год!...
Рыданья всё ещё продолжаются...
И это повторяется регулярно изо дня в день как минимум тот год, что мы здесь живём. Я понять не могу: ну, зачем тянуть до последнего и ждать, пока мальчишка окончательно перевозбудиться до истерики, и только после этого гнать его спать? Ну, не может быть такого, чтобы за всё это время невозможно было хоть как-то свернуть режим совёнка и перевести его на "свой будильник", когда ему будет комфортно укладываться и не рыдать на все пять этажей.
Я, конечно, может, тоже с этим когда-нибудь столкнусь - кто его знает. Но, мне кажется, уже пара подобных рыдалок после одиннадцати будут для меня убедительным сигналом к тому, чтобы впредь начать укладывать ребёнка часов в 9, не позже.
Или, может, это так легко зарекаться? А на практике всё гораздо сложнее?
Ну не целый же год!...
Рыданья всё ещё продолжаются...