Хотела отучать ребенка от совместного сна,
Ниже собрана информация о последствиях методов "проораться".+ . Все стащила, что бы не потерять
Прежде всего нужно сказать, что исследования, которые есть в доступности сейчас, не были в доступности много лет назад. Нейрофизиологи сейчас знают, что пережитое детьми гораздо более значимо, чем мы могли бы себе предположить. При рождении ребенка только 15% его нейронных связей сформированы. Это простейшие связи, позволяющие выживать, но остальные 85% в основном складываются в первые 3 года, и они складываются на основе опыта ребенка. На самом просто уровне, нейрофизиология доказала, что роль родителя абсолютно критична в определении будущего ребенка. Ребенок, выросший в любви, заботе и понимании, имеет настройку в мозгу на позитивные результаты. Когда мама или папа обнимают ребенка, поют ему, носят его на руках, они помогают выстраиванию в мозгу ребенка тех самых связей, которые впоследствие помогут ему научиться самому строить отношения, основанные на любви. Если вы показываете ребенку тепло и любовь, даете ему возможность переживать положительные эмоции, и он вырастет в счастливого, здорового, заботливого взрослого. Бытует мнение, что если каждый раз, когда ребенок плачет, брать его на руки, то его можно избаловать. Нейрофизилоги знают теперь на основе фактов, что ребенка в таком возрасте нельзя избаловать. Его мозг пока не способен к манипуляциям.
Приведенная ниже нформация имеет целью собрать фактические знания из разных областей, чтобы помочь мамам делать информированный выбор, а не только идти на поводу у советов "так надо". Она не отнимает права каждой мамы и папы на "материнский инстинкт". Есть много разных методов воспитания и ухода, среди них есть методы, зарождающие в ребенке чувство защищенности и доверия, и по большому счету это - здравый смысл. Онако информация о том, почему именно так лучше для ребенка, не всегда есть, и поэтому данная информация приведена ниже.
Когда врачи и психологи говорят о тех или иных расстройствах у ребенка, часто упоминают широкий спектр расстройств, связанных с "потерей привязанности к матери", и, к сожалению, не все они касаются только детей из детских домов. В частности, в контексте таких расстройств и даются советы подходить на плач ребенка, а не оставлять его проплакаться, или применять методы "контролируемого плача".
Говоря более конкретно о проблемах детского сна, а именно с ним связаны большинство случаев, когда ребенка оставляют плакать в одиночества, стоит прежде всего задуматься о культурных стереотипах того, как должен спать ребенок. Если бы ученые отталкивались от той модели сна, которая удобна родителям в нашей культуре, то исследования не отражали бы потребностей ребенка, и выстраивали бы ложную теорию. Поэтому то, как мы считаем, что ребенок должен или не должен спать вовсе не отражает того, как он на самом деле спит. И до применения любых методах стоит задуматься, насколько объективны наши требования к сну ребенка.
Многие родители, особенно старшее поколение, часто говорят, что если брать ребенка на руки каждый раз, когда он заплачет, то его "балуют", и учат плакать, чтобы его брали на руки. Этот посыл основан на бихевериостических исследованиях начала 20-го века, которые были опровергнуты десятками более поздних исследований и отвергнуты в большинстве своем в своем применении к ребенку, и человеку в принципе. Поэтому страх "избаловать"- ложен, детский мозг не в состоянии проделать пока таких манипуляций. Исследования, на которые ссылаются, пропогандируя эту ложную теорию, касались лабораторных крыс, и их реакции на "позитивное подкрепление". Человек отличается от других млекопитающих. Только 15% мозга человека имеет нейронные связи при рождении (в сравнении с шимпанзе, ближайшим по сходству приматом, у которого на момент рождения существует 45% нейронных связей). Это говорит о незрелости нервной системы, и о том, что в следующие 3 года мозг ребенка будет занят выстраиваением этих связей, и именно его опыт в первые 3 года, его отношения с родителями, и в особенности отношения с матерью, и формируют "структуру" его личности.
Дети познают мир через то, как окружающие их люди (родители, братья, сестры) реагируют на них. Это касается и сна. Согласно исследования одного клинического психолога, дети учатся успокаиваться, когда их успокаивают. А не когда их оставляют плакать до полного истощения. Многие думают, что только дети из детских домов становятся нелюдимыми, озлобленными, бесчувственными, и случается это потому, что им не хватает общения. Это не так. Тот же самый клинический психолог забрал 6 месячного ребенка из родной семьи и поместил его в приемную семью, так как ребенок не умел плакать вообще! Его кормили, одевали, согревали, но на его плач никто не реагировал! И ребенок "закрылся", так как это случается с брошенными детьми в домах ребенка. В 9 месяцев пришлось снова учить ребенка протягивать руки, чтобы ее взяли!
Родителям часто говорят, что методы контролируемого плача работают. Они работают, потому что ребенок прекращает плакать! А что ИМЕННО работает? Ребенок научился успокаиваться, или потерял надежду, что ему помогут? Это разве хорошо?
Др. Джей Гордон считает, что чем в более раннем возрасте на плач ребенка перестают реагировать, тем больше шансов, что ребенок "закроется", даже немного. Она также считает, что дети, которых обнимают, или кормят всю ночь, рано или поздно научатся успокаиваться и спать самостоятельно. Все иное, по ее мнению, это просто ЛОЖЬ, которая помогает продавать книги по методам контролируемого плача.
В 1970х доктор Т. Берри Бразелтон изучал новорожденных, в частности, могут ли они испытывать отчаяние или депрессию. В видеосъемках, от которых разрывается сердце, видны маленькие дети, которые плачут, чтобы добиться реакции от мамы, и если у них не получаются, то они плачут еше громче. Через какое-то время, испробовав все выражения и попытки поймать взгляд матери, ребенок достигает пика терпения и начинает отворачиваться, не в силах больше прилагать бесплодных училий. В конце концов ребенок отворачивается и отказывается смотреть на мать. Потом он поворачивается, и пытается вызвать реакцию. И каждый раз он отворачивается на все более долгий и долгий срок. В конце концов каждый ребенок роняет голову, затихает, и демонстрирует все признаки отчаяния.
Как писала Линда Палмер в книги "Химия Привязанности", нейронные и гормональные связи, которые есть у ребенка и у родителя, помогающие им развить взаимную привязанность, являются одними из самых сильных в прроде. Как только родился ребенок, гормональные системы контроля и мозговые синапсы начинают обретать постоянные структуры в соостветствии с теми обращением, которое переживает ребенок. Ненужные рецепторы мозга и нейронные связи исчезают, а новые, подходящие тому миру, который окружает ребенка, усиливаются (часть развития мозга, происходящая в первые 3 года).
Постоянный телесный контакт и другие проявления заботы родителей производят постоянный высокий уровень окситоцина в ребенке, который в свою очередь подавляет реакцию на стрессовые гормоны. Многие психологические исследования показали, что, в зависимости от поведения родителей, высокий или низкий уровень окситоцина в мозгу ребенка приводил к формированию постоянной структуры реакции на стресс. Дети, формирующиеся в положительных эмоциях и высоком уровне окситоцина начинают проявлять характеристики "уверенного и любимого" ребенка, дети же, которых оставляют плакать, игнорируют, лишают общения, озлобленно реагируют на их проявления эмоций, плач, вырастая, проявляют характеристики "неуверенного, нелюбимого" ребенка, а потом подростка, и позже взрослого. Характеристики "неуверенности" включают в себя асоциальное поведение, агрессию, неспособность к длительным любовным отношениям, душевные болезни и неспособность справляться со стрессом.
Новорожденные существенно более чувствительны к феромонам, нежели взрослые. Они не в состоянии выражать себя речью, и поэтому полагаются на более примитивные чувства, которыми контролируют друг друга более низшие животные. Самые ранние, примитивные переживания ребенка позволяют ему развить более высокие способности к пониманию выражений лица и эмоций, чем мы можем ожидать. Именно так ребенок научается узнавать об уровне стресса в тех, кто о нем заботится, иными словами, испытывает ли мама страх или радость. Часть стресса от отстутствия рядом матери может быть в том, что ребенок теряет способность понимать, находится ли он в безопасности. Второй способ понимания - это тактильный, и естественно, запахи тела, которые ощущает ребенок, ведь феромоны можно почувствовать только, если мама находится рядом.
Аргументация "ну вот они оставляли ребенка проплакаться в 3 месячном возврасте и с ним все в порядке" некорректрна. Если посмотреть на социологическую ситуацию в обществе, уровень преступности растет, уровень употребления наркотиков растет, уровень разводов растет и так далее. Естественно, это не имеет прямой взаимосвязи только с детским сном, но все начинается дома. По словам д-ра Серван-Шрайбера, он видит прямые последствия родительской заботы только о своих интересах и применения ими тех или иных "воспитательных" методов, во взрослых, которые приходят к нему лечиться от депрессии, страха, и неспособности выстроить открытые доверительные отношения. По его словам, чувствительные дети, на плач которых не реагировали, начинают считать свою потребность в тепле и успокоении - недостатком характера, родителей - холодными, далекими фигурами, и страх и одиночество - естественными спутниками существования человека. Они научаются, что эмоционально-важным людям нельзя доверять, что от них нельзя ждать понимания и поддержки. Так как потребность врождена и контролировать ее нельзя, они пытаются справиться с ней, или отказываясь и прячась от собственных эмоций (депрессивные тенденции во взрослых), или утолять одиночество или боль не с помощью людей, а с помощью вещей, которые более надежны, например алкоголь или наркотики. Теория о том, что беря ребенка на руки, мы его балуем, наукофицирована и была крайне популярна в начале 20 века. Было принято считать, что если "поощрять" плач тем, что брать ребенка на руки, то ребенок будет плакать больше.Как оказалась, человеческое поведение все-таки несколько сложнее. Др-ра Бэлл и Айнсуорт исслледовали две группы родителей с детьми. В первой группе детей много обнимали, носили на руках. Это были счастливые, уверенные в себе дети, результат заботливых родителей. Вторую группу растили более строго, на их плач не всегда реагировали, они жили по более жесткому графику, не всегда получали тепло и заботу. За всеми детьми следили около года.
Дети в группе А проявляли куда большую независимость.
Более того, синдром "закрытия" может проявляться не только в детдомовских детях. Только ребенок может знать глубину своей потребности. Дети, который оставляют плакать в одиночестве, или не носят на руках, боясь испортить, в конце концов могут вырасти в наиболее неуверенных взрослых. Дети, которых "выдрессировали" не показывать свои потребности, могут казаться послушными, удобными, "хорошими" детьми. Но они всего лишь отказываются от выражения своих потребностей, или могут вырасти во взрослых, которые будут бояться высказать что-то, что нужно им.
Все исследования раннего детства показывают, что дети, постоянно получавшие любовь и заботу в раннем детстве становятся наиболее любящими и уверенными взрослыми, а дети, которых заставили уйти в подчиненное поведение (оставили плакать), накапливают чувства гнева и ненависти, которые впоследствие могут выражаться различными вредными способами.
Часто задают вопрос - а какова альтернатива? Учитывая имеющиеся исследования, физиологические и психологические потребности ребенка, мы должны принять необходимость некоторых принципов для себя.
Можно попробовать метод шипения=похлопывания, но если он не работает, то можно взять стул, и сесть рядом с ребенком, положив на него руку, чтобы он чувствовал от вас постоянное успокоение (особенно до возраста, когда ребенок познает постоянство объекта, в 6-8 мес). Если ребенок перевозбужден, не может заснуть, и никакие методы не работают - просто будьте рядом с ним, чтобы он вас чувствовал. Если вам тяжело, делайте это по очереди с папой. Главный принцип - не оставляйте ребенка, потому что психологически дети усваивают реакцию. Если вам повезло и у вас ребенок, который готов засыпать, и вы не требуетесь ему в комнате... отлично, но все другие дети всего лишь хотят, чтобы их потребности были удовлетворены, и они общаются с нами, как умеют. Даже если ваш ребенок плачет, и вы рядом, он знает, что вы с ним. Что его слышат.
А чтобы успокоиться, было проведено большое исследование, касавшееся количества просыпаний ночью, и их зависимости от возраста. После снижения количества просыпаний в возрасте от 3 до 6 месяцев, после 9 месяцев снова регистрируется рост количества просыпаний. Увеличение беспокойства ночного сна к концу 1 года жизни связано с огромным социо-эмоциональным скачком развития, который характеризует эту стадию развития. В возрасте 1 года 55% детей просыпались по ночам.
Дополнить хочу постом одной мамы, оригинальный пост на английском, перевод мой:
"Я не эксперт по сну, но если вы находитесь в точке отчаяния, и страстно желаете наконец поспать, что вам иногда приходит в голову, ну не могут же ошибаться вся эти люди, которые советуют "оставить проораться", и ничего такого уж страшного в этом нет.
Моему сыну только что исполнилось 10 месяцев. С рождения он не спал более 2 часов подряд, и вчера он впервые проспал всю ночь. Я от радости просто места себе не находила, ведь я тоже не спала более 2 часов подряд все эти 10 месяцев. А сегодня он проспал до 4:30 утра!
Я позвонила всем, кого знала, и все сказали мне одно и то же: "... если он начнет плакать вскоре после засыпания, просто оставь его, и он скоро поймет..."
В этот день он пошел спать как обычно, около 8 вечера, и в 9:30 уже заплакал первый раз. Это не был отчаянный плач, просто плач, значащий "я проснулся". Я отправилась к нему, и в голове у меня жужжали все советы, что не нужно подходить, и я изводила себя тем, что я такой слабак и не могу это сделать.
Я вошла к нему в комнату и увидела своего сына сидящего в кровати, держащего свое одеяло, и всего ПОКРЫТОГО рвотой. Вся кровать была в рвоте, и даже стены и пол. Он сидел в огромной луже рвоты. Когда он увидел меня, тут он заплакал уже по-настоящему.
Я взяла его на руки, и он немедленно заснул, наверное из-за истощения и обезвоживания от рвоты. И мне стало плохо от одной мысли, что было бы, если бы я оставила его плакать? Он бы заснул рано или поздно, скорее всего прямо там, в собственной рвоте, один, испуганный и больной. Его бы снова тошнило (а его тошнило потом всю ночь), и может быть он бы захлебнулся собственной рвотой только потому, что я хотела спать всю ночь?!
Как же все эти дети, которых бросают плакать в одиночестве. Скольким из них страшно, больно, сколькие были больны и нуждались в маме, но знали, что плач им не поможет, потому что не помогал в прошлом? Скольким из них температуру заметили только с утра, когда ребенку было "можно вставать"?
Поверьте мне, я отчаивалась настолько, что мысль "оставить проораться" посещала меня. Но ребенок маленький не навсегда. И бессонные ночи - не навсегда. И каждый раз, когда кажется, что ты уже отчаялась и кончились все силы и терпение, и ты где-то внутри даже ненавидишь это существо, которое не дает тебе спать третий час подряд в 4 утра... вспомни, что тебе был дан великий дар, о котором нужно заботиться, любить, и оберегать.
Ведь его можно потерять в один момент, страшно и беспричинно.
И чего стоит какой-то несчастный недосып..."
Вот ещё что решила дописать:
Кусочек из книжки Жан Ледлофф «Когда мать оставляет его в одиночестве, малыш не может чувствовать, что она скоро вернется, и все в мире становится невыносимо неправильным…. Он чувствует, что плачем может каким-то образом исправить положение. Но и это чувство исчезает, если ребенка оставляют плакать слишком надолго, если за этим плачем не следует никакой реакции. Тогда ребенок погружается в безнадежное, безвременное отчаяние… Новорожденного ребенка кладут в ящик, служащий кроваткой, и оставляют одного, задыхающегося в слезах и рыданиях, в совершенно неподвижном заточении (впервые за время своего беззаботного существования в чреве матери и за миллионы лет эволюции его тело испытывает эту пугающую неподвижность)… Малыш плачет и плачет; его легкие полыхают обжигающим воздухом, а сердце распирает отчаяние. Но никто не приходит. Не теряя веры в «правильность» своей жизни, как и заложено в него природой, он делает единственное, что у него пока получается, — продолжает плакать. Проходит целая вечность, и ребенок забывается сном. Вдруг он просыпается в этой безумной и пугающей гробовой тишине и неподвижности, вскрикивает. С ног до головы его тело охватывает огонь жажды, желания и невыносимого нетерпения. Он кричит до хрипов в горле, до боли в груди. Наконец боль становится невыносимой, и вопли постепенно слабеют, затихают. Ребенок слушает. Открывает ладони, сжимает кулаки. Поворачивает голову в одну сторону, в другую. Ничего не помогает. Это просто невыносимо. Он снова взрывается рыданиями, но натруженное горло снова дает о себе знать болью и хрипами, и вскоре ребенок затихает. Он напрягает свое измученное желанием тело и находит в этом какое-то облегчение. Тогда он машет руками и ногами. Останавливается. Это существо не способно думать, не умеет надеяться, но уже умеет страдать. Прислушивается. Затем снова засыпает. Кто-то пришел и поднял его в воздух. Здорово! Его снова вернули к жизни... Всех мучений, которые ему пришлось испытать, как будто не было и в помине… Дитя наслаждается вкусом и гладкостью материнской груди, пьет жадными губами теплое молоко, слышит знакомое сердцебиение, напоминающее ему о безоблачном существовании в матке, воспринимает своим пока затуманенным взором движение и жизнь… Он довольно сосет грудь, а когда насыщается, то впадает в дремоту. Пробуждается он снова в аду. Ни сладкие воспоминания, ни надежда, ни мысли не могут принести успокоение и напоминание о встрече со своей мамой… Его мать — одна из тех женщин, что после долгих раздумий решила кормить ребенка грудью. Она любит его со всей неведомой ранее нежностью. Сначала ей бывает тяжело класть ребенка после кормления обратно в кровать, и особенно потому, что он так отчаянно кричит. Но она убеждена, что это делать необходимо, так как ее мать объяснила (а уж она-то знает), что если поддаться ребенку сейчас, то потом он вырастет испорченным и избалованным. Она же хочет делать все правильно; в какой-то миг к ней приходит ощущение, что это маленькое существо на руках ей важнее и дороже всего на свете. Она вздыхает и кладет ребенка в кроватку, украшенную желтыми утятами и вписывающуюся в дизайн всей детской комнаты… Женщина расправляет рубашечку на ребенке и укрывает его вышитой простыней и одеяльцем с его инициалами… Мать склоняется поцеловать гладкую, как шелк, щечку ребенка и покидает комнату. Тело младенца сотрясает первый душераздирающий крик. Она тихонько прикрывает дверь. Да, она объявила ему войну. Ее воля должна победить. За дверью раздаются звуки, похожие на крики человека под пыткой. Истошные вопли ребенка — не преувеличение, они отражают его внутреннее состояние. Мать колеблется, ее сердце разрывается на части, но она не поддается порыву и уходит. Его ведь только что покормили и сменили пеленку. Она уверена, что на самом деле он ни в чем не нуждается, а поэтому пусть плачет, пока не устанет. Ребенок просыпается и снова плачет. Его мать приоткрывает дверь, заглядывает в комнату, чтобы убедиться, что он на месте. Затем тихонько, словно боясь разбудить в нем ложную надежду на внимание, она снова прикрывает дверь и торопится на кухню, где она работает. Плач малыша постепенно перешел в дрожащие стенания. Так как на плач не следует никакой реакции (хотя ребенок ожидает, что помощь должна была давным-давно подоспеть), желание что-то просить и сигнализировать о своих потребностях уже ослабло и затерялось в пустыне равнодушия. Он оглядывает пространство вокруг. За поручнями кроватки есть стена. Свет приглушен. Но он не может перевернуться. И видит лишь неподвижные поручни и стену. Слышны бессмысленные звуки где-то в отдаленном мире. Вечное разглядывание поручней и стены перемежается вечным разглядыванием поручней и потолка.»
