Сегодня я сидела за столом и поймала себя на очень сильном желании бросить тарелку в стену. Я! Суперспокойный, супертерпеливый, суперрассудительный человек. Тарелку в стену! Я представляла, как она разобьется вдребезги, как мне нисколечко не будет ее жаль и как я потом буду ползать по полу с фонарем, собирать осколки и приходить в себя.

У Алисы, похоже, начался кризис трех лет (в два с половиной)... Он проявляется редко, но феерично. И по закону подлости случается именно в три года, т.е. тогда, когда даже у самой-пресамой яжематери уровень усталости подбирается к риске «max», а уровень терпения становится величиной непостоянной.

Так как психология (как детская, так и взрослая) входит в сферу моих интересов, то читаю я на эту тему достаточно много. Читаю и благополучно забываю. Суть помню прекрасно, но тонкости и конкретика вылетают из головы целыми абзацами. Именно поэтому я никогда в жизни не порекомендую Гипенрейтер беременной или недавно родившей женщине. Ибо применить Гипенрейтер к двухмесячному ребенку невозможно, а к целевому возрасту, всё, прочитанное раннее, выветрится из головы целыми главами вместе с фамилией автора.

Так вот. Тарелку я бить не стала, ребенок объявил перемирие, и я решила освежить память о кризисах в одном из своих любимых ЖЖ http://semirina.livejournal.com. И наткнулась на чудеснейший комментарий автора. Прямо то, что надо. Выжимка! Самая суть в двух словах. Можно повесить на холодильник и читать каждый раз, когда захочется побить посуду. Можно распечатать, брать с собой в парк и обмахиваться, когда захочется обнять березу и биться об нее лбом. И нужно заставить прочитать это мужа.

Итак, истеричная памятка. Делюсь, вдруг кому-то тоже поможет:

Грудное вскармливание в картинах французского живописца и гравера реалиста Леона Августина Лермитта (Leon-Augustin L'hermitte, 1844-1925)

Лермитт стал известен как художник крестьянской жизни. Зарисовки из крестьянской жизни - стрижка овец, уборка урожая - становились сюжетами его полотен.
По мнению Ван Гога, тайна мастерства Лермитта заключалась в том, что он очень хорошо знаком с «крепкой фигурой простого труженика» и что сюжеты своих картин художник черпает «из самого сердца простого люда».