Моя бабушка родилась осенью 1939, маленькой и слабенькой. В Сибири, в деревне под Кировом. На самом деле, все думали, что она не выживет. 9 детей изначально было в семье, тогда в деревнях это считалось нормой. Моя двоюродная баба Лида, её старшая сестра, часто рассказывала о том, как двухгодовалая, полуслепая, с корками на голове, с раздутым от голода животом, моя бабушка ползала по ледяной избе, а они, старшие сёстры, её подкармливали... Время тогда было такое жестокое. Больной ребёнок все равно не выживет, а другим тоже кушать нужно.
Вспоминали всегда, что в деревне лучше было, чем городе. Проще выжить, когда есть нечего.
Бабушка рассказывала, что зимой они сено под тулупы подкладывали, чтобы теплее. На ноги из бересты типа лаптей делали, ноги тряпками обматывали, а под них тоже сено запихивали, а летом просто босиком бегали.
Не до обуви было, хотелось выжить и кушать. И очень папу ждали, всё надеялись, что с письмом перепутали...
Потом война закончилась. Осталось 6 детей. Её мама, тоже Анна, не дожила до Победы. В 1943 простудилась и умерла.
Первая в Москву уехала баба Нина, моя крестная, забрала к себе бабу Лиду, следом и мою бабушку, когда ей исполнилось 13 лет. Лида и моя бабушка переехали в Мытищи, тогда работникам заводов сараюшки жить давали.
Бабушка вспоминает, как она сначала на заводе смену отрабатывала, потом в вечернюю школу шла учиться. А по выходным она одевала свои красивые туфли, платье и шла на танцы. Потом и высшее образование получила, вышла замуж, родила мою маму. Вообще, что характерно, у всех, за исключением бабы Лиды, было в семье по одному ребёнку. Боялись, что двоих не смогут прокормить, одеть, поставить на ноги... Баба Лида же двоих родила.
Бабушка со мной сидела до года, потом мы уехали. В 3.5 вернулись в Россию и бабушка продолжила помогать маме из меня человека делать, за что я очень ей благодарна. Я вообще её очень люблю, а в детстве всем говорила, что она моя мама.
Последние 10 лет мы спорим. "Вот помру, деньги на похороны в пакетике в кармашке анарака.." и мой ответ "ага, хрен тебе, помирать собралась, а кто на моей свадьбе гулять будет?". Потом я просила подождать с умиранием до того как забеременею, потом до того как правнучка родиться, потом как ножками пойдёт... Сейчас запрещаю умирать до кристининой свадьбы. Она смеётся всегда, я тоже.
В эту осень хоронили её сестру -бабу Лиду. С которой они с детства вместе, которой она каждый день звонила, которая её кормила маленькую. Все чаще бабушка снимает очки, садится на табуретку и молча смотрит в окно синими бездонными, выцветшими глазами. "Пожили мы своё, пора и вам дать пожить, засиделась я на этом свете с дедом. Скорей бы уж". Я же в эти моменты говорю о том, что она обещала быть моей бабой всегда, всегда-всегда, нельзя ей умирать! И она обещает ещё годик протянуть.
О войне она говорит только " выжили" и сразу переводит тему разговора, не ходит на парады. Они не нужны ей. Ничего не празднует. Живы, и слава Богу.
Так и живут вместе с дедом вдвоём в однушке в общежитии, через день им мама еду приносит, на выходных больше помогают, деда помыть, те же ногти подстричь...
В далёком 1939 году мой дедушка делал первые шаги, бабушка только родилась. Они не воевали, они были просто детьми, которые выжили во время страшной войны. Они ждали, что папа скоро вернется с войны. Не вернулся. Ни бабин, ни дедин. Сейчас 2017 год. Практически слепая, еле передвигающаяся бабушка ухаживает за парализованным, лежачим дедом в их маленькой однушке.
