Утром пришли 3 женщины-неонатолога. Когда они перешли к моей малышке, я спросила, почему моя дочка постоянно плачет. Старшая, самая опытная доктор сказала, что работа у нее такая: ребенок может хотеть есть, пить, внимания, или перегрелся. Она померила для сравнения лазерным пистолетом температуру моей дочки в одеяле и в одном подгузнике и показала мне разницу. В отделении и поавда было тепло, однако Настя кутала свою малышку в кокон на замочке и еще носочки надевала, потому что ножки у нее прохладные, а доктор говорила мне, что ладони и стопы у новорожденных прохладные и это не значит, что им холодно, просто не налажена терморегуляция. Насте же они ничего не говорили. Померили дочке сахар, уколов глюкометром большой пальчик ножки, она заплакала и они быстро наклеили пластырь на место укола.
Потом доктор послушала сердечко дочки, дала послушать другому доктору и я насторожилась: "Что? Что-то не так?" Она ответила: "Сердцебиение ниже нормы, 80 ударов/мин. Надо перевезти ребенка в отделение патологии, решить надо сегодня, ибо сегодня пятница. Если вы ребенка оставите и его состояние не стабилизируется до понедельника, его переведут в реанимацию".
Это был настоящий неожиданный шок. Я попросила немного времени на размышление, у меня были пара часов. Я позвонила своему Благоверному, отцу ребенка, с которым мы жили в месте до рождения дочки и наш ребенок был для нас осознанным, желанным и долгожданным. Благоверный мой был человеком своеобразным, скептически относящимся ко всем медработникам, священнослужителям и сотрудникам гос. учереждерий. Он утверждал, что лучше ребенка не отдавать, кормить своим молоком, а то в больнице не известно как к нему будут относится. Настя говорила: "Конечно отправляй, это нужно для здоровья ребенка". И я понимала, что она права, да и там дочке помогут больше, чем могу сделать сейчас я, вся такая разбитуся в прострации с отваливающимся хвостом. И я решилась.
Я написала заявление, девочки перефотографировали мои документы, чтобы отправить на е-мейл той больницы, находящейся по другому адресу. Я записала адрес и телефон отделения патологии. Собрала в пакет со своей фамилией все необходимое: подарочные подгузники, салфетки, пробничек с жидким мылом, он же шампунь Джонсон энд Джонсон и что-то еще. Посоветовали покормить дочку перед тем, как унесут в детское отделение. Я покормила и запеленала как могла, то есть не очень умело, положила рядом со мной на кровать и вдруг почувствовала такую родную ниточку меджу нами, мне стало хорошо и спокойно рядом с ней. Потом малышку унесли в детское отделение через дверь, готовя к отправке. Мне еще можно было туда зайти, я увидела ее завернутую в одеяло - была зима и детей будут перевозить на машине, ее и еще одну маленькую розовую девочку, видимо, родившуюся немного раньше срока. В детском отделении лежали и другие новорожденные малыши, видимо, рожденные сегодня, и ожидающие, когда их принесут обратно мамочкам.
Потом мою дочку увезли. Родильниц на улицу не выпускали, я попыталась посмотреть из окна, как ее занесут в машину, но ушла не в то крыло здания. Вернулась обратно, увидела машину, которая через минуту тронулась в путь.
Я вернулась в палату одна.