Вернулась я в палату, сделав два, и даже три необходимых звонка. Маме сообщила новость в спокойном тоне, словно моя малышка только нуждается во временном присмотре, позвонила Благоверному, и сбросила контакты больницы, куда отвезли дочку, попросив навестить ее в эти субботу и воскресенье, дабы сегодня была пятница, а выходные наступали завтра. Я сказала, что хоть и говорят, что без свидетельства о браке отца ребенка могут не пустить, что позвоню им и договорюсь. Потихоньку мой голос стал переходить в слезливое состояние. Я сказала, что помню, как пахла ее макучешка, а он сказал печально: " Где же эта макушечка теперь", и тут я сказала: "Ну что ты ноешь, мне же от этого не легче! И так мне не на кого морально опереться, и утешать еще тебя я не смогу". Потом обговорили детали. Я позвонила в больницу, и молодой голос женщины-доктора уверил меня, что с малышка в порядке, проводились такие-то мероприятия, я попросила пропустить моего Благоверного, назвав имя и фамилию - это ее папа и он принесет все что дочке нужно. Мы договорились, я сообщила Благоверному и мы решили каждый день по будням звонить в больницу по-очереди.
Мы с Благоверным окончательно стали жить вместе в новогоднюю ночь с 2017 по 18-й год и малышка у нас получилась в мае после магическлй поездки в Алушту, до этого никак не получалось.
Он и я были прописаны со своими мамами в разных городах Подмосковья, а жили в Москве в квартире, доставшейся его папе по наследству от тети. В это время я еще числилась в браке с гражданином другого государства, с которым мы расстались в конце декабря 17-го года, и боакоразводный процесс растянулся на неопределенное время, а в России я брак не регистрировала и по документам была не замужем.
Помню наш последний спокойный Новый год, когда мы символически чокнулись стаканами минеральной воды под бой курантов: я держала диету при ГСД, а он - при повышеном сахаре, доставшимся по наследству от папы. Я в клетчатой рубашке мирно дремала под "Голубой огонек", и еще не знала точно, что ровно через месяц моя малышка постучится во внешний мир и у меня больше не будет возможности спокойно поспать.
После 9 января я, по договоренности с Благоверным, переехала к своей маме в однушку дожидаться родов и еще на некоторое время после, чтобы мама помогла мне с ребенком.
ЖК и роддом находился через улицу от нашего с мамой дома, так что удобно было ходить на анализы и дойти, если вдруг прихватит. Помню, как познакомилась с моей доулой на одной из лекций нашего главного врача на "Дне открытых дверей" по четвергам, как бежала за ним, придерживая живот руками, чтобы поговорить и получить разрешение рожать здесь, а не в перинатальном центре в Балашихе (а может надо было?), куда меня все посылали как возрастную первородящую с некоторыми проблемами со здоровьем в анамнезе. Я легла в патологию с надуманным диагнозом, чтобы познакомиться с персоналом, там же получила бронхит от сквозняка в душевой и болеющих соседок.
Через неделю после выписки, не успев откашлять всю мокроту, я почувствовала, что меня уже распирает не по-детски с постоянной регулярностью. Я просила доченьку еще немного подождать, но она нетерпеливая и решила иначе. Ночью я подготовила сумки, помылась, привела себя в порядок и утром позвонила доуле. Она на машине привезла нас с мамой в роддом.
В смотровом суровая акушерка велела переодеться в халат и тапочки, больно меня посмотрела, и я увидела ее окровавленный палец: шейка еще не открывалась, была дубовая, но схватки были заметно болезненные. Я попросилась в патологию и угадала, потому что на следущее утро с 2-х часов началась самая жара, которую уже невозможно было смягчить даже дыхательными упражнениями.
Наступило 31 января, четверг, когда в роддоме наш главный снова проводил экскурсию на "Дне открытых дверей".