Моему Лапатусику исполнилось уже больше месяца, когда я добралась до написания заключительной части рассказа о вторых родах.
Марал привезла меня в 3-хместную палату, предварительно узнав на посту, куда меня разместить, рассказала как и когда вставать, и ушла. Сыночек мирно посапывал рядом в одноногой зеленой кроватке.
В палате верхние лампы были выключены, зато ее освещал мягкий свет из предбанника, и его яркость регулировалась шириной открытия двери. Я, не вставая, сменила шапочку на резинку для волос, надела часы, сьела еще сушек и готова была отдохнуть. Но мысли, что надо бы в душ пораньше, а вдруг потом не хватит времени, не давала безмятежно поспать. Через час, а не через два, как советовал доктор, я присела на кровати. Операционные девочки правду говорили - сейчас со швами я могла аккуратненько присесть, не с размаху. В после первых родов сидеть было нельзя, и я облакачивалась на кровать на бедро, когда ложилась или вставала. Пошла в душ и туалет. В областном роддоме они были в коридоре, а здесь все рядом. У меня так же сильно кружилась голова, и было трудно вдохнуть полной грудью после длительного пребывания легких в сжатом состоянии, трудно было выпрямиться после долгого времени еще большего ссутуливания.
Из душевой лейки текли то горячие, то холодные струи воды интервалом в секунду, я настроила оптимальную температуру. Руками я чувствовала крупный узелок ниток в деликатной зоне, и старалась там мыться осторожно. Так интересно было видеть свой снова небеременный животик с мягкой кожей. Он был почти такой же, как до Б, а плосской я никогда не была. Одела казенную сорочку, приятно было снимать ее с теплой трубы, свою рубашку я свернула в пакет - дома постираю. Пригодились так же мои большие хлопковые труселя и урологические прокладки. В душевой было единственное зеркало, над раковиной, где видишь себя до пояса. Только здесь можно было увидеть себя красивую. В палате я надела казенный халат, но его пояс никуда не прикреплялся, и я стала носить свой домашний. Свои белые антиэмболические чулки я надевала тол ко 2-3 раза за все пребывание по указанию постовой акушерки. В них было тесно и душно, и я их снимала ночью или в обеденный перерыв.
На тумбочке находились подарочные брошюры и пробники, в том числе Huggis Elit soft 10 шт, единичка. Они пригодились на первое время, пока не прислали наши такие же. Но в 1-ке попка Андрюши тонула, дома начали с нулевки. В конверте от Ozon'а оказался промокод на скидку 300 руб, впоследствии он тоже пригодился.
Пришла постовая акушерка, помыла сыночка, поменяла подгуз (был сухой), провела инструктаж: кормить ребенка по требованию, но не реже раза в 2 часа, ночью - тоьько по требованию; проверять подгуз раз в 3 часа, спать класть на бочок, из палаты не выносить.
Потом в палату поселились соседки, назовем их Мила и Анна. Мила - азербайджанка с большими карими глазами и была красива восточной красотой и хозяйственной заботой. В 30 лет она родила 4-го ребенка, дочку, с такой же шапочкой густых волос, как у мамы. И она оказалась той счастливицей, что родила без разрывов. Ее привезли на кресле-каталке, она сразу встала и пошла. Она работала всю беременность, как хозяйка и мастер в салоне красоты, пошла рожать сразу после открытия второго филиала. Ее телефон постоянно разрывался и днем и ночью, она общалась с семьей и коллегами.
Анна обладала чисто славянской красотой: русой косой и тоже бездонными большими глазами, цвет я так и не поняла. Первые роды ей дались не просто: она отходила от ЭА, ходила медленно, чуть согнувшись, как я после рождения дочки, только у нее был мальчик. Видимо мы жили недалеко друг от друга, ибо недавно встретились в детской поликлинике 🙂. Я сразу узнала эти бездонные глаза, мы поздоровались и улыбнулись.
Нам приносили чистое нательное и постельное белье по требованию, взрослое и детское (распашонки были для моего мышонка великоваты); использованное же мы складывали в бачки. Приходила периодически уборщица и ворчала на наши сумки на полу.
Продолжение следует.