Я все-таки расскажу, куда мне пришлось потратить часть денег, а потом перейти на более строгую экономию. В этом рассказе я немного восхваляю себя, но что делать - моя нарциссическая натура любит внимание зрителей.
Однажды после занятия в бассейне я повела детей на площадку на полпути между бассейном и домом. Обычно я стараюсь туда не заворачивать, и с целью экономии времени агитирую дочку сразу дойти до дома и поиграть у нас во дворе.
Но в тот день я пораньше увела своих кренделей из игрового уголка в бассейне и мы пришли на ту площадку. В какой-то момент ребята столпились около дерева, где ходил и подпрыгивал голубь, пытаясь взлететь. Сверху было видно, что его перышки испачканы гудроном или мазутом, который строители сейчас щедро используют повсюду, во вреия ремонта дорог.
Ребята назвали голубя Жорик. И стали думать, как ему помочь, принесли даже тыквенных семечек. А толку? Даже клювик у Жорика был склеен этой ужасной смазкой.
Я поняла, что ребята реально помочь ему не смогут. И Жорик погибнет либо от голода и жажды, либо от животного или хулиганов. И свои сородичи могут заклевать.
Я вспомнила, что когда была ьеременна Марьяшей на раннем сроке, к нам в открытое окно залетел стриж, у него было сломано крыло. Я ушла на работу, а Юра в коробке отнес его в орнитарий. С него взяли 3 тыс.рублей как благотворительный взнос, и периодически присылали сведения, как он себя чувствует, и фото перед выпуском птицы на волю.
Я позвонила по указанному на сайте парка Сокольники телефону орнитария, взял трубку мужчина, сказал, что птицу возьмутся лечить, стоит это 7 тыс.рублей, переводом на карту или наличными. У меня в кошельке было около тысячи и кредитная карта, больше свободных денег не было. Но я согласилась, подумав: "Прорвемся!"
Я позвогила Юре, попросила подвезти к орнитарию наличные деньги, если они не возьмут оплату по карте. Часть денег я обещала вернуть с получки. Юра, конечно, идею и размер оплаты не одобрил, но сказал, что сможет подьехать не ранен чем через полтора часа. Ладно, прорвемся.
Теперь надо думать в чем везти Жорика. У ребят клетки или переноски не было. Один мальчик принес наполовину обрезанную канистру с носиком, обклеенную на срезе малярным скотчем. В ней была мокрая земля после дождя. Я выстлала ее бумажной одноразовой пеленкой, которую я ношу на прогулке с Андрюшей.
Теперь осталось поймать Жорика. Это было непросто, он убегал вприпрыжку. Инициативному мальчику он не давался. Чтобы Жорик меня не клюнул, я пыталась его взять через тонкую ветровку Марьяши. Он убежал под качель, я сказала ему: "Жорик, не бойся, я хочу тебе помочь", и в какой-то момент он перестал сопротивляться и доверил мне свою хрупкую жизнь. Я осторожно посадила его в половинку канистры, и как раз оттуда были видны его глаза и клювик в свободном для дыхания пространстве.
И мы с Марьяшей на самокате, Андрюшей в коляске, сумками с бассейна и канистрой с Жориком на капюшоне коляски отправились в наше дальнее пешее путешествие длиною около часа.
Я вела коляску медленно и осторожно, одной рукой, другой придерживала канистру с Жориком, чтобы она не свалилась. Не спешила переходить на светофорах, чем Марьяша была недовольна, так как она хотела идти быстрее.
Самый сложный участок дороги был на переходе у нашего дома - по деревянным мостикам над развороченным асфальтом и во время маневров между заграждениями и шебенкой. Жорик из переноски трогательно моргал глазами, и я понимала, что малыш уже устал от жары, жажды, долгого стдения и ожидания неизвестности. Мне было его жалко и хотелось скорее отвезти туда, где ему помогут, дадут еду, питье и кров.
В прохладе парка Жорик встрепенулся и пытался вылететь из канистры. Но я прнимала, что он просто упадет, и со склеенными перышками один не выживет. Я говорила ему:"Потерпи, малыш, еще немного осталось", и накрыла сверху кепкой Марьяши, не закрывая голову, создав над спинкой воздушное пространство. Кепку я придерживала, чтобы он не упорхнул.
Наконец-то мы дошли до вольеров, где была нарисована голова совы. А протащила коляску ко входу по узорчатой фигурной дорожке. На лавочке было два неказистых мужика и охранник. Я сказала, что звонила по поводу голубя, разговаривала с Денисом. Один мужик, тощий и прокуренный, спросил, где голубь. Я показала на канистру - здесь. Он сказал, что орнитарий, в связи с ремонтом парка, переехал на другую аллею, там же и ветеринарная клиника. Спросил, могу ли я перевести ему деньги. Я сказала, что у меня только кредитная карта, и что на переводе я заплачу проценты. И где гарантия, что если я переведу ему деньги, то в клинике не скажут: "Ничего не знаем, вы нам не платили!"
Тогда мужик сказал: "Заплатите там" и охранник показал мне дорогу - второй поворот налево по кольцу, где был раньше автогородок. Надете бывшее кафе, там сейчас орнитарий.
И мы снова отправились в путь. Андрюша заснул, и мы шли через ремонтируемую дорогу сверлильными установками, было очень шумно и пыль столбом. Я боялась, что проснется Андрюша и другой мой малыш будет испытывать большой стресс. Он очень устал, и я это чувствовала.
Мы набрели на дорожку, прошли заброшенный стадион и вышла на пятачок с качелями. Парень на качелях не знал, где вет.клиника. Я уже устала, отчаялась, было Жорика очень жалко, и всплакнула, как раньше, жалобно и по-детски. И тут я увидела заброшенное кафе и клетки с птицами в окне. Значит клиника здесь.
К двери поднималась лесенка без пандуса. Мне и коляску и Жорика сразу не поднять по ступенькам - над Жориком надо было кепку держать, а на Маняшу надежды никакой. Мы с Маней поднялись, зашли в домик. Я просила Маню смотреть за Андрюшей, но она пошла за мной - ей, как обычно, было пофиг. Хорошо что двери были стеклянные, и я видела коляску с сынулей.
Я зашла в соседнее помещение, женщина сказала мне подождать. Я сказала, что на улице в коляске у меня маленький ребенок. Она вышла, надела перчатки и вынула Жорика. Его лапки и перышки на животе, были все в мазуте, и к ним прилипла часть детской пеленки. Татьяна сняла ее и часть налипшей на лапы массы. Спросила, могу ли я сделать перевод, назвала ту же сумму, что и Денис. Я снова обьяснила, что у меня налом только 1 тысяча, есть кредитная карта, но с нее при переводе снимут проценты. Но если надо, я заплачу, правда телефон у меня остался в сумочке в коляске. Татьяна сказала, что можно оплатить по карте, и настроила на своем телефоне платеж, держа Жорика, как тушку, в другой руке.
Я заплатила. Слава Вселенной, взяли Жорика. Татьяна сказала, что отмоют его растворителем. Отчет по птицам они не присылают, но можно звонить. Я спросила - по тому телефону? Она сказала да, и назвпла другое имя мужчины. "Денис" еще и имя наврал, как оказалось.
Я сказала: "Позаботьтесь о нем, пожалуйста!" "Конечно!" и с легкой душой вышла из царства птиц. Я позвонила Юре, чтобы не спешил - я все оплатила сама.
Андрюша продолжал спать, а Маня попросила есть и пить. Перекуску для детей я брала перед бассейном, а теперь оставались только бананы. По дороге моя мартышка просила то аттракционы, то хот-дог, но я говорила: "Дочка, я сейчас не могу, это к папе. Мне надо экономить даже на своих расходах. Но жизнь Жорика дороже".
Дома Юра строго посмотрел на меня из-под бровей, дескать, что я трачу деньги семьи на птиц, которых везде гибнет великое множество. Я сказала: "Но это мои личные. У тебя я не беру, буду экономить". Мне бы Жорик во сне снился и кусок в горло не полез, если бы я ему не помогла. И торговаться бы с ними не получилось.
А потом пришел отказ в прожлении единого пособия. Надеюсь что в августе я получу другое раннее оформленное пособие из маткапиталла.
Маленькое послесловие я напишу в следуюшем посте.
Крысу в следующий раз нужно полечить.