Лет в 20 я была убеждена, что самое страшное в жизни женщины – морщины и седина, что к 30 годам желательно завести солидного мужа при галстуке и животе, а самой неизбежно придется обрасти детьми и целлюлитом. Думалось, что в 40 можно с чистой совестью садиться за мемуары и отмечать в телепрограмме исключительно передачи о здоровом образе жизни. И казалось, что слово «зрелость» придумали как корректный синоним «старости». Масла в огонь добавлял бойфренд, такой же двадцатилетний оболтус, изобретший для зрелых дам обидное прозвище «пули на излете». И сколько бы родители ни закатывали глаза, дескать, когда же ты успокоишься, поймешь что к чему и созреешь, я выдвигала лозунги: «Спокойствие – подлость души!» и цитировала Пушкина: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать!»
Когда тридцатилетний рубеж был взят, вдруг открылась истина: никогда, ни в дерзкие 16, ни в знойные 25, жизнь не была полнее. И вот с каким багажом я пришла к этому возрасту и выводу…
« А все другое – суета ». Долгое время меня искренне волновало, «что люди подумают», хотелось «быть не хуже других» и в идеале – всем нравиться. И так больно становилось, когда вдруг открывалось, что коллега Ирина Викторовна в глаза-то улыбается, а за глаза говорит обо мне такое, что не под силу написать самому бесноватому автору триллеров. И люто хотелось доказать: я не такая, я белая и пушистая!.. Но с годами желание лезть на баррикады иссякло. Нет, никуда не делись Ирина Викторовна и ей подобные, просто их слова и поступки перестали что-либо значить. Главное, что я знаю себе цену как специалисту, на хорошем счету у руководства, любима родными и близкими, – следовательно, не так уж все плохо. Как бы того ни хотелось злопыхателям и сплетникам. Кстати, изменилось и отношение к этим «индивидуумам». Если на заре туманной юности я кусала губу и думала, как «таких земля носит», то теперь понимающе вздыхаю: не повезло людям созреть, многие истины остались за пределами их понимания. Например, что злоба – признак бессилия. И что, унижая другого, сам не возвысишься. В общем, загибаем пальчик, обозначая первое преимущество зрелости – самодостаточность. Это когда для вас имеет значение мнение лишь тех, кто по-настоящему важны. И понимается, что вы – пусть не величина, но фигура, без чужих одобрительных возгласов и заискивания.
« Время вечных ценностей ». Опять же «дцать» лет назад эта фраза воспринималась исключительно как слоган ювелирного магазина. А будущая собственная жизнь представлялась как в монологе девочки Кати из фильма «Курьер»: «Я хочу ехать в дорогой красивой машине и чтобы на шее развивался длинный белый шарф. И чтобы все мужчины сходили по мне с ума, а все женщины завидовали. И чтобы маленькая собачка на заднем сиденье». В моей мечте песик не был обязательным условием, но, в общем – полное попадание в образ. Немало утекло воды и слез, чтобы стало понятным: в женской зависти нет ничего заманчивого, в сумасшедших мужчинах – тем более. Ну а про «богатые тоже плачут», т. е. про дорогую машину, и говорить смешно. «Владелец заводов-газет-пароходов» в качестве мужа тоже перестал быть заветной грезой. Потому что в его графике я бы значилась всего лишь как пункт между ужином и чтением газеты. А все эти бриллианты-шубы и прочая дареная роскошь – попросту плата за нехватку времени, за неверность, за постоянное отсутствие. Пусть лучше будет небогатый и незнатный, но любящий и заботливый. И я согласна на акцию «меняем бриллианты на манную кашу». Которую по утрам он варит для дочери. Потому что знает секрет каши без комочков – раз; хочет, чтобы я подольше поспала, – два; просто любит ребенка и с удовольствием тратит время на возню с ним – три. Итак, второй довод в копилку зрелости: видение истинной сути вещей и событий.
« Моя жизнь – мои правила ». В юности все-то не устраивало, все-то вокруг казались с изъяном: любимый мужчина позволяет себе оскорбительные высказывания, подруга выкидывает неблаговидные фортели… Но по доброй воле я всем выписывала индульгенцию, как иначе? Ведь она – подруга, он – любимый мужчина. А потом изумлялась: отчего грабли из сельскохозяйственного инструмента регулярно превращаются в ударный? Но однажды бессонной ночью пазлы сложились в единую картину: дело не в моральной ущербности избранника и не в дурных манерах подруги. Дело во мне. Это я позволяю поклоннику оскорбительные выходки, а подруге снисходительно прощаю то, за что даже малых детей наказывают. Стало быть, мне и расхлебывать эту кашу. Изгонять из своей жизни, рвать болезненные отношения, жестким ультиматумом выдвигать требования. Следующий пальчик приготовили? Потому что зрелость – это умение принимать ответственность за свою жизнь.
« Время собирать камни ». Здорово приближают зрелый возраст первые потери. Когда навсегда уходят родные и одиночество заполняет тебя до краев. В такие моменты заботы, еще недавно казавшиеся важными, предстают мелкими и суетными. Вы ломали голову, как бы подороже продать дачу, а тут с отцом беда вышла… И рождаются две важнейшие приметы зрелости: осознание относительной важности всего происходящего – примета первая, примета другая –понимание, что жизнь имеет значение, лишь когда в ней есть любимые люди. Стоит ли биться над поисками бессмертия и мечтать о вечной жизни, если любимые безвозвратно ушли? Кстати, эти события проливают свет на еще одну истину – быстротечность времени. Заодно учат ценить его и не растрачивать попусту, на лишние эмоции и движения, недостойных людей, неразумные поступки.
« Виват, чувственность !» Женская зрелость – восхитительное время и в плане чувственных удовольствий. Оставим в стороне рассуждения о балансе гормонов и опыта, «умри – лучше не скажешь», чем Анн и Серж Голон, авторы похождений необузданной Анжелики: «Ей исполнилось тридцать девять лет. Она не знала, что зрелость для женщины – возраст наслаждения. Несколько безвкусное стремление юности к любовным играм сменяется в этом возрасте изысканностью открытий. Это преображение просвечивает даже во взгляде женщины. И мужчины, как правило, угадывают его. Зрелость – это возраст, когда женщина достигает зенита своей красоты, ибо совершенствование, к которому она стремилась, обогащая свою личность, теперь, кажется, достигло своего апогея и изменило ее даже внешне: ее движения, ее голос, походку. Опасное сочетание, и, если только она сумеет сберечь те ценности, что составляют теперь ее существо, она в этом возрасте – самое грозное создание любви, о котором только можно мечтать».
Эх, как бы поделикатнее и возвышеннее назвать этот вывод, ведь на очереди очередной пальчик. Давайте возьмем фразу Кати Тихомировой из фильма «Москва слезам не верит»: «В сорок лет жизнь только начинается. Теперь я это точно знаю». Первоначальный смысл немного исказился, но… мы же зрелые и мудрые, будем снисходительны.
« Ты – женщина, и этим ты права !» Финальным этапом созревания стала любовь к слову «женщина». Раньше все, кто имел дерзость прибегнуть к обращению «женщина», мгновенно записывались во враги, зато авторы лестного «девушка» принимались благосклонно. Но, к счастью, все пошло по правильному сценарию и случилось то же, что и со Скарлетт О\'Хара: «Вертлявая кокетка исчезла, уступив место спокойной, таинственной женщине, которой достаточно было лишь обратить туманный взор зеленых глаз все равно на кого: мужчину ли, женщину или ребенка, чтобы они, словно под гипнозом, готовы были следовать за ней куда угодно».
“Раньше я из кожи вон лезла, чтобы выглядеть обаятельной и привлекательной, – думала Скарлетт, – а сегодня добиваюсь чего захочу без каких-либо усилий”. Она пыталась понять, чем вызваны такие разительные перемены, и не находила ответа. Ей оставалось только благодарно принимать все, что с ней происходило, как некий подарок судьбы».
Скарлетт ошибалась. Это не дар судьбы. Это справедливая награда за моральное взросление, верные выводы и правильный путь.
Зрелость – золотая пора, девиз которой: «Знаю, умею, могу». Увы, ничего не дается без потерь, и главным образом страдает внешность. Но, по закону компенсации, если где-то убыло, где-то прибудет. Платой за первые морщины и седину становится особая полнота ощущений, наполненность жизни. Как сказал Николай Карамзин, «как плод дерева, так и жизнь бывает всего сладостнее перед началом увядания». Однако увядания может не случиться при верном настроении. Эпоха прозрения и понимания не сменится старостью. Да и бог с ними, с этими возрастными паутинками на лице и в волосах. Уж на что Сергей Зверев «звезда в шоке», но изрек удивительно зрелую мысль: «Я не хочу избавляться от этой морщинки. На нее потрачено десять лет жизни, страданий,
_________________
http://www.e-reading.mobi/chapter.php/1020980/23/Ilin_-_Psihologiya_vzroslosti.html
