Мне надо выговариваться, так что я выговариваюсь
Смотрю фотки в начале марта. Я беременная, невозможно красивая, глазищи в пол-лица, зелёные и круглые, как у кошки, ни одной морщинки, губы такие, словно в них филеров вкачали миллилитра полтора минимум (нет, я не отекала ни чуточку), кожа светится, аж фарфоровая. Я такая красивая, такая цветущая только на свадьбе была.
Помню, в феврале — ещё ничего не зная — я глянула утром на себя в зеркало и увидела ту женщину со свадебных фото. И подумала: я беременная, что ли? А почему еще я вдруг такая красивая? Да ну нафиг...
А вот не нафиг.
А сейчас в зеркале просто старая, серая, измочаленная тетка.
И когда я увидела — за день до рокового УЗИ — что волшебство рассеялось, что я больше не та свадебная, я тоже подумала: неужели все?! Но нет, грудь болит, усталость и сонливость на месте... Да ну нафиг.
А вот не нафиг [2].
О своей беременности не знает только та женщина, которая в зеркало не смотрит. О своей небеременности — тоже.
Моя бедная мама, которую жизнь ни разу не раскатывала по асфальту до состояния блинчика (а то, что она таковым состоянием сама считает, это обычный вторник, но вот от всей души спасибо Богу за это, спасибо, что он кому-то посылает такую лёгкую жизнь и исполнение всех желаний и спасибо, что этот кто-то — именно моя мама), сидит в такой трагедии, что не она меня, а я ее вынуждена утешать. Воистину, кто мало видел — много плачет. Я не в плане насмешки, просто как факт.
Свекровь говорит, что это испытание. Проверка на прочность. Бог испытывает всех и ждёт, что мы будем сильными. Свекровь мудрее мамы, ее опыт больше раз в десять, хотя она на десять лет моложе. Ты боялась, говорит она, что вообще не можешь забеременеть, а ты можешь, бояться больше нечего.
О, у меня теперь страхов в миллион раз больше. Полипы в месте прикрепления, остатки хориона в матке... Честно, да меня даже от мысли о сексе трясет. Свечки вон пихаю послеоперационные и вся аж корежусь.
Вот так на самом деле становятся женщинами, говорит мне тетя Наташа, человек, который себя отскребал от асфальта многократно. Смертельному врагу такую страшную жизнь не пожелаешь, а она говорит, что ни дня бы не отдала. Смысл её слов медленно входит в мой мозг, от горя скукоженный до мышиного объема. Давай, расширяйся, осмысляй. Тебе ещё потом другой маленький нежный мозг расширять. Просто не сейчас. Просто попозже. Бог полжизни вел нас с мужем друг к другу не чтобы мы тупо вместе состарились и умерли в один день. Я отрицаю такую правду.
Никакого больничного, с понедельника вышла на работу, а вокруг все беременные, с колясками, с детьми на самокатах, у коллег рождаются племянники и внуки, а я в этом круговороте жизни уже не участвую. У меня биоматериал (Господи!) в «Прогене», и я прямо-таки молюсь, чтобы там действительно была поломка, потому что если окажется, что все в порядке и дело во мне, я не представляю, как я буду это переживать. Как мантру себе повторяю, что природа не дура и организм женский не дурак, раз они все это остановили. Но что если с эмбрионом все а порядке. Что если это я где-то упустила свое состояние. Что если виновато то проклятое ОРВИ. Что если из меня выдрали жизнеспособный эмбрион.
ХГЧ 13.000 (был 15.000) и КТР 0.2 (и то я не уверена, что в выписке не вбита наугад цифра, потому что на финальном УЗИ мне сказали «эмбрионоподобная структура») на сроке 7.2, прекрати сходить с ума.
Хирург любезно позвонила мне на следующий день и спросила, как я себя чувствую. Я чувствую себя хуже некуда, доктор, вы прекрасно сделали свою работу, у меня к вам ни единой претензии. Болит и кровит не больше, чем должно болеть и кровить. И анестезиолог у вас отличный, почему у него нет анестезии для сердца?
Здесь должен быть абзац про психологов с их правильными методиками по гореванию, но в нем было бы слишком много гнева.
На каждом шагу то положительные тесты на беременность, то результаты ХГЧ, то УЗИ. То долбаная выписка из стационара, в которой все, все, ВСЕ анализы безупречные. Кроме одного-единственного. И видеть все это не могу, и выбросить все это не могу. Потому что если выброшу, такое чувство, что я стану предательницей. Придется все похоронить в сердце. Ведь оно, как известно, океан, полный тайн.