Светлана Хмель:
Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с
трех лет твердить: "Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не
должен быть юристом. Это не важно, кем ты станешь, когда вырастешь.
Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье. Футбольным комментатором?
Пожалуйста. Клоуном в торговом центре? Отличный выбор",
И в свое
тридцатилетие он придет ко мне, этот потный, лысеющий клоун с подтеками
грима на лице и скажет: "Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом
центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда
говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела,
мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?"
А
я скажу: "Милый, но я следовала за тобой во всем, я была альфа-мамой!
Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами". А он
скажет: "Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего
решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь" - и разотрет грязным рукавом
помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу:
"Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут
виноватых. И если ты этого не понимаешь, значит ты идиот".
Он скажет "ах" и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
***
Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все
наоборот. Буду ему с трех лет твердить: "Не будь идиотом, Владик, думай о
будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть
оператором колл-центра. Гуманитарные? В наше время таких дурачками
называли".
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный,
лысеющий программист с глубокими морщинами на лице и скажет: "Мама! Мне
тридцать лет. Я работаю в Гугл. Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама.
У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая
работа сделает меня счастливым? Чего ты добивалась мама, когда
заставляла меня учить математику?"
А я скажу: "Дорогой, но я
хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя
были все возможности, дорогой". А он скажет: "А зачем мне эти
возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом
центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но
ты, ты, ты сломала мне жизнь", - и потрет пальцами переносицу под
очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: "Значит
так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время
жалуются. И если ты этого не понимаешь, значит ты идиот".
Он скажет "ох" и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
***
Или
по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот.
Буду ему с трех лет твердить: "Я тут не для того, чтобы что-то твердить.
Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я
не хочу быть снова крайней".
И в свое тридцатилетие он придет ко
мне, этот потный, лысеющий режиссер со среднерусской тоской в глазах и
скажет: "Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться
твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей.
Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе все равно. Почему ты
никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты все время отсылала меня к
папе?".
А я скажу: "Дорогой, но я не хотела ничего решать за
тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа". А
он скажет: "А зачем мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я
всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я
готов отдать все лишь бы хоть раз, хоть раз, понять, что ты думаешь обо
мне. Своим молчанием, своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне
жизнь", - и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю
на него внимательно и скажу: "Значит так. В мире есть два типа людей:
одни живут, а вторые все время чего-то ждут. И если ты этого не
понимаешь, значит ты идиот".
Он скажет "ах" и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
